Глава 35. Варя

Я проводила целые дни в комнате Марка. Сидела рядом с его кроватью, держала его за руку, гладила по лбу, будто от моего прикосновения он мог очнуться. Но он не просыпался. Его лицо было бледным, губы потрескавшимися, и тишина, что окутывала комнату, давила на грудь сильнее, чем любая буря.

Я почти не замечала времени. Не слышала, как хлопала дверь, как кто-то звал меня. Всё, что было важно — это он. Его дыхание. Его пульс. Его неподвижность, от которой сводило желудок.

— Теперь я переживаю за тебя, — недовольно пробурчал Ворон, появившись на пороге.

Я не подняла головы. Осталась сидеть, продолжая гладить Марка по руке.

— Я в порядке, — прошептала я.

— Не ври, — он подошёл ближе, тяжело опустился на стул рядом. — Ты не ешь, не спишь. Сама скоро рухнешь рядом с ним.

Я сжала губы, пытаясь сдержать подступающие слёзы.

— А если он… если он так и не очнётся? — спросила я, не узнавая свой голос. Он звучал сломано. — Я не смогу, Ворон. Не смогу без него.

Он молчал. Просто молчал. А потом накрыл мою ладонь своей — большой, тёплой, сильной.

— Он очнётся, — сказал он тихо, уверенно, как будто верил за нас обоих. — Этот упрямец не такой, чтобы вот так сдаться.

Я кивнула, не в силах говорить. Только прижалась лбом к руке Марка. А Ворон остался рядом. Не ушёл. И больше ничего не сказал. Просто был.

Прошло ещё три дня. Я всё так же сидела у Марка, не отходя ни на шаг. Глаза болели от недосыпа, спина ныла от постоянного сидения в одном положении, но я не уходила. Не могла. Он был слишком тихим. Слишком неподвижным. И я боялась, что если уйду хоть на минуту — он исчезнет.

Я не слышала, как открылась дверь. Только когда кто-то положил руку мне на плечо, я вздрогнула. Обернулась — Кит. Такой же спокойный, как всегда, с глазами, в которых отражалась усталость и тихое сочувствие.

— Как он? — спросил он, присаживаясь рядом. Его голос был мягким, почти отцовским.

— Без изменений, — выдохнула я, опуская взгляд. — Всё тот же.

Он кивнул, посмотрел на Марка, и на мгновение его лицо стало жёстким, будто он боролся с эмоциями.

— А ты? — спросил он чуть тише. — Как ты, Варенька?

Я сглотнула. Почему-то его ласковый, тёплый тон с этим уменьшительным именем заставил ком подкатить к горлу.

— Держусь, — прошептала я. — А что ещё остаётся?

Он посмотрел на меня долго.

— Ты сильная, Варя. Но даже сильные могут уставать. И плакать.

Я закрыла глаза и кивнула. Потому что если бы посмотрела на него — расплакалась бы точно.

— Почему он не просыпается? — голос сорвался, прозвучал тише шепота, но с надломом, от которого кольнуло в груди. Я не ждала ответа, просто выдохнула боль.

Кит медленно обернулся к Марку, провёл рукой по щетине на подбородке, будто вглядывался, искал признаки жизни, надежду.

— Он потерял слишком много крови, — сказал он мягко, будто объяснял ребёнку, — и слишком долго держался на одном упрямстве. Сейчас тело требует своё. Нужно время.

— Но прошло уже почти пять дней, Кит, — я повернулась к нему, в глазах стоял страх, злость и отчаяние. — Разве это нормально? Почему он просто… лежит? Почему ничего не меняется?

Кит выдохнул, сжал губы, не сразу ответил. — Варя, он сражался. До конца. За тебя, за нас. Он вообще не должен был дожить до этой койки. Но он дожил. Потому что знал — ты рядом. И если он не сдается, то не сдавайся и ты.

Я опустила взгляд. Марк лежал так же — будто спал. Только вот каждый его вдох был слишком редким, каждый выдох — слишком слабым.

— Я боюсь… — прошептала я.

Кит протянул руку, мягко сжал моё плечо. — Имеешь право. Но не давай страху победить. Он чувствует тебя, Варенька. Он держится за твой голос, за твоё тепло, за твои пальцы в его ладони. Просто будь с ним.

— Ворон говорит то же самое, — выдохнула я, немного горько улыбнувшись. — Что он чувствует меня. Что держится. Только почему тогда я чувствую, будто теряю его?..

Кит посмотрел на меня внимательнее, но ничего не сказал.

— Кстати об этом, — заговорил он спустя паузу, опершись локтями о колени. — Ты, Марк и Ворон… вы стали так близки.

Я подняла на него взгляд.

— Просто спроси, — сказала я спокойно.

Он усмехнулся, но без насмешки. — Мне не нужно спрашивать, Варь. Я и так вижу.

Я отвела глаза. Сердце болезненно сжалось. Я не знала, что именно он видел, но мне было страшно, что кто-то снаружи понял то, что я сама только начинала принимать.

— Всё сложно, — прошептала я. — Слишком.

Кит кивнул. — Любовь — она всегда немного без правил. Особенно в таких историях, как у вас. Но я знаю одно: если человек готов умереть за тебя — это не просто привязанность. Это не случайность.

Я сжала пальцы Марка.

— А если он уйдёт, Кит? Если…

Он не дал мне договорить. — Он держится, Варя. Ради тебя. Ради Ворона. Ради того, что у вас есть.

— Это странно, да? То, что я люблю их двоих? — прошептала я, глядя на лицо Марка. Такое родное, упрямое даже в бессознательном состоянии.

Кит долго молчал. Я почти подумала, что он просто уйдёт от ответа, не зная, что сказать. Но он вздохнул, и в этом вздохе было столько понимания, что мне захотелось расплакаться снова.

— Странно? — переспросил он спокойно. — Может, для кого-то и да. Для тех, кто всю жизнь привык всё раскладывать по полочкам и думать, что любовь — это линейная формула: один человек, одно сердце, один путь.

Он посмотрел на меня мягко, но в его взгляде была и серьёзность.

— Но ты не из тех. И они тоже нет. Вы прошли через слишком многое. Испытали больше боли, чем многие переживают за всю жизнь. И если в этом хаосе ты нашла двоих, кто стал твоим домом… какая, к чёрту, разница, как это выглядит со стороны?

Я молчала. Его слова попадали прямо в сердце.

— Ты не украла их у кого-то, — продолжал Кит. — Ты не врёшь себе. Ты просто… любишь. И если ты даёшь им свет, а они дают его тебе — разве это может быть неправильно?

Я кивнула, уже не пытаясь скрыть дрожь в пальцах.

— Я просто боюсь, — прошептала. — Что потеряю одного из них. Или обоих. Или они откажутся от меня…