Глава 37. Варя

Давно я не спала так хорошо.

На груди мужчины, которого ранили из-за меня.

Это было почти абсурдно — находить покой именно здесь, в этом хрупком, почти святом моменте, когда всё вокруг ещё дышало болью, страхом и последствиями. Но я спала. Глубоко. Тихо. Как будто только его руки знали, как закрыть все мои внутренние раны.

Марк лежал подо мной, почти не двигаясь. Его дыхание было ровным, размеренным, а пальцы то и дело скользили по моей спине, будто он бессознательно проверял — здесь ли я. Жива ли. С ним ли.

— Тебе нужен отдых, — прошептала я, проводя пальцами по его щеке. — Марк, ты только очнулся. Тебе нужно восстанавливаться, набираться сил.

— Я знаю, — хрипло ответил он, — но, чёрт возьми, Варя… Я не хочу спать. Я хочу тебя.

Он поднял руку, провёл по моей шее, опустился к ключице, будто отмечал, запоминал, дразнил.

— Ты так близко, — прошептал. — И я слишком долго не чувствовал этого. Не чувствовал тебя.

— Марк… — я едва удержалась, чтобы не прильнуть к нему снова. — Ты ослаблен. Это не то время…

— Мне плевать, — перебил он, и в голосе прозвучала всё та же внутренняя сила, которая всегда сводила меня с ума. — Хочу тебя. И мне всё равно, слаб я или нет — только не лишай меня этого сейчас.

Он потянулся, резко, почти жадно, и прижал губы к моим. Его поцелуй был твёрдым, неумолимым, будто он не просто целовал — доказывал, что жив, что дышит, что принадлежит мне.

Я сдалась. С жаром, с дрожью, с отчаянным стоном. Ответила, прижимаясь к нему, позволяя рукам блуждать по его груди, по его коже, впитывая тепло, которое так долго было недосягаемым.

— Ты упрямый, — прошептала я между поцелуями.

— А ты — невозможная, — выдохнул Марк, усмехаясь, его ладонь медленно скользнула по моей спине ниже, к пояснице. — Идеальная. Моя.

— Ваша… — прошептала я в его губы, обжигаясь на этом слове, будто признавалась в чём-то запретном.

Он чуть приподнялся, прижал меня ближе, взгляд стал горячее.

— Наша, — повторил он, глядя в мои глаза, будто вырывая правду из самой души.

— Наша, — прозвучал вдруг голос Ворона у нас за спиной.

Я вздрогнула, сердце сжалось. Он стоял в дверях — тень, уверенный, опасно спокойный, но в его голосе было всё: и ревность, и желание, и… одобрение.

Я попыталась отодвинуться от Марка, но он лишь крепче вцепился в мою талию.

— Не отпущу, — сказал Марк, всё ещё держась за мою талию, не давая мне ни подняться, ни скрыться. Его голос был хриплым, но в нём звучала насмешка, ленивая и опасная. — Зачем? Думаешь, я или он увидим что-то новое? Глупая.

— Марк! — я замерла, вся вспыхнув, будто он только что сорвал с меня последнюю защиту. Грудь вздымалась, между ног снова всё сжалось — от стыда, желания, и этого невозможного жара.

— Что? — он посмотрел на меня, сузив глаза, и усмехнулся — дерзко, хищно. — Я же сказал — ничего нового, котёнок. Мы оба уже были в тебе. Мы оба знаем, как ты стонешь, как сжимаешь бёдра, как сходишь с ума, когда тебя целуют между ног.

— Подожди, Марк… — прошептала я, еле слышно, глядя то на него, то на Ворона, сидящего теперь в изножье кровати, словно это его трон. Они оба смотрели на меня, как будто я не человек, а лакомство, которое делят двое хищников. Я не могла дышать. Не могла говорить. Только просить, тоненько, растерянно. — Пожалуйста…

— Мы переспали, — сказал Ворон спокойно, почти буднично, как будто это был просто факт, который не стоило прятать. — Когда я думал, что тебя теряем… я не смог сдержаться. Она была вся в слезах, в дрожи. Мне просто нужно было почувствовать, что мы ещё живы. Через неё.

Я прикрыла лицо рукой, губы дрожали. Я не знала, чего боялась больше — их реакции или своей собственной.

Марк смотрел на меня, как будто ждал, пока я решусь взглянуть на него. А когда я наконец подняла глаза — в них не было ни ярости, ни отвращения. Только этот огонь.

— Я знал, — сказал он спокойно. — Ты думаешь, он не смотрел на тебя с этим выражением каждый раз, когда ты заходила? Я не идиот. Да и ты… ты не из тех, кто умеет врать.

Он поднял ладонь и коснулся моего подбородка, заставив посмотреть на него.

— Ты — слишком вкусная, Варя, — прошептал Марк, и его губы снова прижались к моей шее, чуть выше ключицы. Я чувствовала, как кожа вспыхивает под его поцелуями, покрываясь пятнами, будто он метил меня, утверждая свою власть.

Ворон усмехнулся из тени у изножья кровати, всё так же спокойно, уверенно, как хищник, выжидающий момент.

— В этом ты прав, брат, — сказал он, лениво проведя взглядом по моему телу, укрытому лишь тонким халатом, который уже давно был распахнут.

— И как это было? — Марк не останавливался. Его голос стал ниже, грубее. Каждый поцелуй ниже заставлял меня выгибаться, терять дыхание. — Расскажи, что он делал с тобой, Котёнок?

— Ч-что? — вырвалось у меня. Голос дрогнул, я сама себя не узнала. Он был высоким, хриплым, пропитанным желанием и страхом того, куда всё идёт.

Марк усмехнулся, прикусил кожу на шее, чуть больно — и тут же облизал.

— Ну же… — выдохнул он прямо мне в ухо. — Скажи. Как ты стонала под ним? Как он входил в тебя? Глубоко? Медленно? Или он не церемонился?

Я зажмурилась, вся дрожала.

— Он… он был… нежный… сначала… — прошептала я, не веря, что говорю это вслух, перед ними, между двумя мужчинами, которые знали меня лучше, чем я сама.

Ворон чуть подался вперёд, глаза потемнели от желания.

— Она дрожала подо мной, — сказал он, не отрывая взгляда. — Целовала, как будто боялась, что я исчезну. А когда я вошёл в неё… она выгнулась, застонала… так жалобно, так сладко. Я думал, сойду с ума.

Марк тихо застонал, обхватил моё лицо ладонью, заставляя посмотреть на него.

— Ты помнишь, как тебе было хорошо, Варя? — прошептал. — Как тебе не хватало меня… и ты нашла утешение в нём?

Я кивнула, сгорев до корней.

— Прости… — выдохнула я.

— Не за что просить, — сказал Ворон, уже подходя ближе. — За такое благодарят.