Глава 8. Марк

— Всё в порядке?

— Да, — коротко кивнул Ворон, входя в кабинет.

Врал. Я видел это сразу.

— Уверен? — выгнул бровь, внимательно наблюдая за тем, как напряжённо он двигался по комнате.

Всё в нём сейчас кричало, что он не в порядке. Но он никогда не признается. Мы были знакомы с детства. Вначале мерились письками — кто круче, кто быстрее, кто сильнее. Выслуживались перед Царём. Смотрели друг на друга с недоверием, с азартом, с вечным желанием доказать, кто из нас лучше.

А потом…

Поняли, что нас объединяет намного больше. Ненависть. Общее горе. Общая боль. Именно она сблизила нас крепче, чем если бы мы были кровными братьями.

Ворон остановился.

Сжал кулаки.

Вздохнул. Но так и не ответил.

Я усмехнулся, потянувшись за сигаретой.

— Зря, брат. Я же тебя насквозь вижу.

— Варя… — тяжело выдохнул Ворон, и тут напрягся я.

Я почти не слышал, чтобы его голос звучал так… осторожно.

— Что будет с ней?

— Вот об этом мы сейчас и будем говорить.

Ворон выпрямился, хмурясь.

— Не понимаю.

— Наши люди всё еще пытаются выйти на того, кто прислал ей сообщения о смерти Тины.

Я глубоко затянулся сигаретой, наблюдая, как в глазах Ворона вспыхивает понимание.

— Ты же понимаешь, что об этом знали единицы?

— Я тоже об этом думал. У тебя есть кто-то на уме?

Я снова затянулся, позволив тягучему облаку дыма зависнуть между нами.

— Да.

Ворон выжидающе прищурился.

Я выдохнул дым, медленно, спокойно, без эмоций.

— Все.

Он замер, оценивая меня взглядом.

— Даже я?

Я усмехнулся, садясь в кожаное кресло.

— Ты в первую очередь, ублюдок.

Ворон фыркнул, но в глазах мелькнул огонек веселья.

Он знал, что я несерьезно. Но суть он понял. Мы никому не могли доверять.

Даже себе.

— Нужно следить за Китом, не нравится мне этот сукин сын.

— Уже. — Я довольно усмехнулся, наблюдая, как Ворон напрягся.

Конечно, уже.

Я не ждал, пока дерьмо всплывёт само.

Я его всегда топил первым.

— Насколько глубоко копать? — Ворон скрестил руки на груди.

Я медленно затянулся, прищурившись.

— До костей.

Ворон кивнул, усмехнувшись.

— Как в старые добрые?

Я выпустил дым, задержав взгляд на нём.

— Как всегда, брат.

— А Варя? — взгляд Ворона дрогнул, но голос оставался твёрдым.

Я откинулся в кресле, встретив его взгляд.

— Что ты хочешь услышать?

Ворон сжал челюсть, словно боролся с собой.

— Я не знаю, Марк! — резко выдохнул он, шагнув ближе. — Блять, только не ври, что ничего не чувствуешь к девке!

Я молчал.

Дым медленно поднимался в воздух, стелился густыми волнами.

Ворон взорвался.

— У меня глаза не в жопе! Ты бы её ещё вчера в саду трахнул!

Я резко кинул в пепельницу окурок, встал, двигаясь угрожающе близко.

— А тебе какое до этого дело, блять?!

Между нами полыхнуло напряжение.

Густое, давящее, с электрическими разрядами в воздухе.

Ворон прищурился, но не отступил.

— Ты сам не знаешь, что с ней делать. Вот и бесишься.

Я не ответил.

Потому что, чёрт возьми, он был прав.

— Что ты хочешь, чтобы я тебе сказал?!

Я рявкнул, зло, срываясь, и шагнул ещё ближе, почти вжимая Ворона в стену напряжением.

— Что хочу её? Да, блять, хочу!

Мои глаза горели, кулаки сжимались, а голос был с хрипотцой от злости.

— У меня голова и яйца знаешь уже сколько пухнут?!

Я глубоко вдохнул, но легче не стало.

— Или ты думаешь, Тина просто так её отправила подальше от меня?!

Ворон замер.

На его лице мелькнуло осознание.

Глухое, как удар в живот.

— Чёрт… — он словно увидел истину прямо перед собой.

Его лицо помрачнело, мышцы на шее напряглись.

— Блять, брат… Так вот почему.

Он замолчал, потому что знал.

Знал, как больно было Тине.

Знал, как ей было херово, зная, что она умирает, но всё равно вынуждена отправить Варю подальше.

Чтобы уберечь.

От меня.

Я глухо выдохнул, опуская взгляд, но ненадолго.

Поднял его снова, с холодом во взгляде.

— Да. Я дал обещание Царю беречь его семью. Тине дал обещание беречь Варю от… — тяжело взглотнул, — от себя.

Воздух в кабинете стал густым, как смола.

Ворон медленно выдохнул, прищурившись, вглядываясь в моё лицо.

— Влипли мы, брат.

Я усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья.

Только пустота.

— Пиздец как влипли.

Ворон покачал головой, глядя на меня с каким-то странным пониманием.

— Давай сначала найдём того, кто написал ей.

Он замолчал на секунду, словно взвешивал что-то в голове, а потом медленно добавил:

— А пока давай кормить её нормально, а то ходит за ветром, как листок.

Я молча усмехнулся, чувствуя, как внутри что-то дрогнуло.

Не сопротивление.

Не злость.

А спокойствие.

Я ничего не мог сделать сейчас.

Не мог изменить прошлого.

Не мог стереть свою одержимость.

Не мог переписать этот чёртов сценарий, в котором Варя — запретная, но неизбежная.

Но мог оберегать её.

И, что странно…

Мысль о том, что Ворон хочет того же, не разозлила меня.

Она, сука, даже успокоила.