Глава 7. Мила. Взаперти

Я не сразу понимаю всю глубину… зад… то есть, ситуации, в которой оказалась. Поначалу просто смотрю, трусливо спрятавшись за спины двоих сильных парней, на происходящее.

Они явно лучше меня знают, что делать.

Хотя я и не привыкла полагаться на мужчин, брак мой меня от иллюзии, что мужик способен все решить, отучил, но тут, похоже, исключение из правил.

Потому что ведут они себя так, что моя помощь явно будет лишней.

Сначала пытаются, с матерными заклинаниями, аккуратно открыть дверь.

Но ничего не получается, дерево, похоже, упало настолько неудачно, насколько это вообще возможно, заблокировав выход намертво.

Потом осматриваются в поисках чего-то, с помощью чего можно отжать дверь. Находят и даже применяют.

Но, опять же, бессмысленно.

— Так… — высокий, невероятно крупный полицейский, Виталий, кажется, Вит, как его назвал Мирослав, стягивает с плеч форменную куртку, оставаясь в рубашке и брюках. Я моргаю на то, как обтягивает ткань широченные плечи, и ворот открывает крепкую мощную шею. Какой брутальный!

Мир, который тоже снял куртку, оставшись в тонком свитере, отдувается, оглядываясь вокруг, словно пытаясь понять, что еще можно применить для нашего спасения. И взгляд у него такой, словно он тут не знает ничего, впервые видит. Хотя, если он недавно работает, то, возможно, так оно и есть…

Я невольно сравниваю обоих парней. И думаю, что это просто какое-то двойное комбо для любой женщины. Они оба офигенные, каждый по-своему.

Виталий, светловолосый, коротко стриженный, такой классический русский богатырь, сильный, надежный, правильный.

А Мирослав, на контрасте, огненный мачо, в испанском стиле. Жгуче черный, уже в плечах, но тут любой по сравнению с Виталием, будет уже. А сам по себе Мирослав очень… фактурный. Тонкий свитер удачно облегает сухощавую гибкую фигуру. Он, как барс, черный и хлесткий.

А Виталий — мощный медведь, опасный и неукротимый…

А я — дура озабоченная. И это — стопроцентно верный вывод.

Потому что заглядываюсь на совершенно посторонних, чужих мужчин! В такой ужасной ситуации! Боже, Марат дома, может, ищет меня уже… Но эта мысль даже сейчас кажется нелепой. Не ищет он меня. Он не вспомнит про меня просто.

Почему-то очень горько становится.

А я ведь могла не дойти до магазина. Замерзла бы… И все. Никто бы не искал… Никому я не нужна…

Всхлипываю, неожиданно для себя самой даже.

И так получается, что мой всхлип попадает именно в момент затишья.

Только что парни жарко спорили, что делать дальше, выясняли про наличие телефонов друг у друга, изумлялись, что ни у одного, ни у второго нет связи… И тут я отвлекаю своей истерикой.

Они поворачиваются в мою сторону, взгляды у обоих удивленные до невозможности.

Они что, тоже забыли, что я тут?

Забыли про меня?

Почему-то это окончательно добивает.

И я рыдаю. Самозабвенно. Отвернувшись и стыдливо пряча лицо в ладонях. Сама все понимаю, что это глупо и не к месту, и вообще… Какого фига людей отвлекаю своими соплями? Но слезы никак не останавливаются!

А потом я неожиданно оказываюсь между парнями! Они стоят рядом, Мир впереди, аккуратно старается убрать мои ладони от лица, что-то говорит своим голосом-сексом, тихо, успокаивающе… А позади себя я ощущаю горячую, невероятно надежную стену. Виталий кладет тяжелые ладони мне на плечи, сжимает, словно поддержать хочет, а на деле, просто придерживает, чтоб не заваливалась назад, не падала. И дыхание его, шумное, чуть взволнованное, ощущаю на макушке.

— Тихо, ну тихо, ай… Ну что ты? Все же нормально… — бормочет Мир, настойчиво убирая мои ладони от лица, заглядывая в глаза с тревогой и вниманием, — мы тут, мы рядом… Испугалась, да?

Киваю, не в силах ничего сказать.

И тяжелые ладони на плечах каменеют.

— Не бойся, — падает сверху, внушительно, серьезно, — тебе ничего не угрожает.

Я почему-то начинаю плакать еще сильнее. От облегчения, наверно. И стыда.

— Нашел, чего ляпнуть! — злобно шипит Мир на Виталия, — конечно, не угрожает! Что ей тут, с нами, может грозить?

Судя по воцарившемуся молчанию, у парней идет активный обмен мнениями через взгляды.

Я не участвую.

Все равно ничерта не вижу, в глазах слезы.

Моргаю, они проливаются по щекам, и Мир тут же принимается вытирать их пальцами.

И что-то бормочет, я не понимаю даже, что именно.

Что-то вроде «шано, сингри, шано»...

Что это значит?

Судя по сопению Виталия надо мной, он понимает, что.

Я чуть удивленно смотрю на Мирослава, ожидая, что он расшифрует свои заклинания, моргаю слипшимися от слез мокрыми ресницами.

И замечаю в его лице, во взгляде его, что-то странное. Очень хищное и одновременно чуть растерянное.

Он перехватывает мою руку ладонью вверх… И целует прямо в центр. Не сводя с меня своего темного, горячего до мурашек взгляда!

И у меня дрожь по всему телу — волной!

Невольно отступаю, верней, подаюсь назад, опираясь на каменную грудь Виталия затылком. И слышу шумный выдох надо головой. А потом его сменяет тихое, гневное рычание.

— Мирка, отпусти. Опять твои приемчики.

Но Мирослав словно не слышит. Верней, слышит, но не торопится выполнять, хотя я бы такого зверя злить поостереглась.

А Мирослав спокойно опускает мою руку, не спеша ее высвобождать. И смотрит только на меня.

И что-то такое в его взгляде, что я теряюсь. Краснею, бледнею, непроизвольно еще сильнее вжимаясь в Виталия.

И он легко перехватывает меня по плечам, словно ограждая от плотного горячего внимания Мира.

— Ты меня слышал? — угроза настолько явная в его голосе, что мне становится страшно. Теперь его опасаюсь тоже.

И хочу вырваться.

Хочу быть подальше от этих парней, ведущих какой-то свой, недоступный моему пониманию, диалог.

Только ощущаю, что атмосфера не просто до предела накалена, она — грозовая! Куда там тайфуну, ритмично бьющемуся в дверь магазина!

Тайфун тут, внутри!

Разметет все сейчас!

— Я… Я уже в порядке… — бормочу я, пытаясь выбраться из-под тяжеленной руки Виталия. Ничего себе, словно камень! — Пожалуйста… Я хочу попить…

— Тебе выпить надо, рыжая, — улыбается Мир, показательно не замечая руки Виталия на моем плече, — успокоиться.

— Да я уже выпила… — сокрушаюсь я, все же вывернувшись из опасной, но такой притягательной близости полицейского. — Наверно, спирт и выходит. Слезами.

— Тем более, восполнить потерю надо.

— Не приставай к ней, Мир, — вмешивается Виталий, — она сама решит.

— Я просто предлагаю… — Мир остро режет взглядом напряженного почему-то Виталия, а после кивает в глубь магазина, — пошли, посмотрим, что там?

Виталий, пару секунд промедлив, кивает.

— Милашка, мы ненадолго, — подмигивает мне Мир и первым идет по проходу между стеллажами в подсобку.

Виталий, ничего не сказав, просто щурится на меня и следует за приятелем.

А я остаюсь одна.

Ошалело смотрю в спины медленно уходящих мужчин.

Потом перевожу взгляд на дверь магазина. За ней темно, но явственно заметно, что снег валит очень интенсивно.

Боже, если мы не выберемся отсюда в ближайший час, то нас попросту тут завалит! И останется только помощи ждать! А когда она будет? Когда тайфун закончится…

Ладонь моя горит огнем.

Трогаю центр ее, там, где кожи касались сухие чуткие губы Мира.

И снова накатывает непонимание и удивление.

Зачем он так?

Утешал?

Успокаивал?

Или… Что?

А я-то растерялась, дурочка… Дрожала, дергалась… Но какой он… Горячий… И какой этот полицейский… Сильный… Обнял меня, словно присвоил. Словно я — его. Но это же глупость? Нельзя же так, сразу… И вообще… Он — полицейский. У него жена, дети, может… Ждут его дома. А Мира не ждут… Он сам сказал… Но он так себя ведет, что мне страшно. И волнительно. Я не привыкла к такому. Поведению. Вниманию.

Марат как-то иначе ухаживал… Или вообще не ухаживал? Боже, не помню совершенно! Какая я… Распутная. Замужем, а про других мужчин думаю. И радуюсь, что одного из них дома не ждут. А от мысли, что второго — ждут, становится неприятно.

Это же ненормально, да? Да?

У меня сердце бьется с такой силой, что не понять даже сходу, где его стук, а где попытки тайфуна прорваться к нам, в магазин.

Я взбудоражена этой сценой, все горит внутри.

И особенно жутко, что мне… понравилось. Мне понравилось стоять между ними.

Ощущать горячее внимание хлесткого опасного Мира. И надежную уверенность в своей власти монументального Вита.

Это… заводит. И я заведена.

Еще, скорее всего, свою роль основную сыграл алкоголь, Мир меня качественно напоил, конечно.

Но в любом случае, я — хозяйка своему телу! И своим мыслям! Должна быть. Должна.

Мила, приходи в себя.

Осознай ситуацию, Мила!

Ты взаперти с двумя очень опасными для тебя парнями!

Держи себя в руках.

Думай о муже.

Это сразу и дрожь угомонит, и нервы истончившиеся вернет в правильное русло.

А то совсем с ума сошла…

Грохот тайфуна накладывается на грохот моего сердца.

Потому не сразу понимаю, что слышу еще какой-то грохот. Посторонний.

Как раз со стороны подсобных помещений доносящийся…

Что происходит???