Глава 17

Пока Зина внимательно рассматривала меня, я перевела дыхание. Кем бы ни была эта женщина, но сейчас я была ей очень благодарна за отсрочку изнасилования. Знаю, что это ненадолго, но все же. Я наивно надеялась, что мне удастся каким-то образом вообще этого избежать. Как будто это было возможно. – Как зовут твою мать? – вдруг спросила она. – Наташа, – ответила я. – Нет, не она, – Зина начала медленно ходить по комнате, задумчиво потирая пальцами подбородок. И кого же я ей напомнила? – А бабку? – остановилась и посмотрела на меня. – Варвара, – я не стала ничего скрывать, к чему? – Так и думала! – она зло хлопнула себя по бедру. – Ты очень на Варьку похожа. А потом она расхохоталась. От души прям. – Все же сработало! – сквозь смех выдала она. – Вот так удача! Я подождала пока она просмеется и спросила: – Что сработала? – Мое проклятье, – словно барыня, милостиво ответила она. Нет правда, ну и вид. Королевна, местного пошиба. Проклятье? Это то, о чем говорила Зирсса? Вот сейчас и узнаю. – А можно поподробнее? – попросила я. Зина презрительно посмотрела на меня, потом повернулась к единственному здесь стулу. Брезгливо скинула его железяки на пол и царственно уселась, закинув ногу на ногу. – Можно, отчего же нет, – женщина выглядела очень довольной. – Твоя бабка, шлюха подзаборная, даже не знала, что там прошло столько времени, Вовку у меня увела. Это она о моем дедушке говорит? Я плохо помнила его, потому что он умер от сердечного приступа, когда мне было шесть лет. – Ты знала его? – не стала обращаться к ней на Вы. Воспитание у меня было строгим, но к этой особе у меня не было совершенно никакого уважения. Думаю, и бабушка бы меня в этом поддержала. – Именно я и познакомила Варьку с ним, – проворчала она. – Тоже мне подруга называется. Я ей сразу сказала, что он мой. А она? Прошмандовка. Меня так и подмывало подойти к ней и надавать ей по губам за оскорбления моей любимой бабули. – А может это он выбрал ее? – ехидно предположила я. – Нет, – на этот раз она ударила по столу, и одна свеча на нем упала и потухла. – Он любил только меня! Это все она, ведьма проклятая! – Ведьма? – Да, думаешь, я не знала о вашем родовом ведьмовстве? Мы с ней с садика дружили, я все о ней знала. Варька специально его у меня увела. Приворожила! – И зачем ей нужно было это делать? Тем более специально? – От зависти конечно, – уверенно ответила она. – Я всегда была красивее нее, и все парни только на меня и смотрели. Мне стало смешно, но я попыталась скрыть улыбку. Хотя очень хотелось ее побесить. Так и подмывало спросить, а уверена ли она в этом? Может это она завидовала моей бабушке? А что касается приворота, по мне так это все глупости. Все, что я помнила о дедушке, так это как сильно он любил бабулю. Всегда смешил ее, часто обнимал и целовал, она постоянно отбивалась от него, шутя конечно. Приворот? Я в это не поверила. Просто он выбрал не Зинку, замороженную злючку, а мою бабулю, ласковую фиалку. Сердцу же не прикажешь. – И ты поэтому прокляла ее? – Да, а как иначе? – она посмотрела на меня как на дуру. – У меня, в отличие от нее, никаких сил не было, и поэтому мне пришлось изрядно попотеть. Я раздобыла книги по магии, встречалась с бабками из деревни, ходила к экстрасенсам. В итоге стала самоучкой и многое узнала. Зина поковыряла пальцем застывший на столе воск. – Я не хотела просто отбить его у нее. Мой Вова под ее чарами мне такого наговорил. Даже ударил меня, представляешь? О, еще как. Надеюсь и не один раз. – Поэтому я решила ее со свету извести. Ведь если ее не станет, то приворот спадет, и он снова меня полюбит. Но просто убить? Нет уж, эта стерва заслуживала гораздо худшего. Женщина растянула губы в зловещей улыбке. – И я прокляла ее так, чтобы неповадно было чужих мужиков уводить. Сначала ее должны были изнасиловать, а потом убить, чтобы эта тварь перед смертью еще и помучилась. Но нет, оно не сработало. И знаешь почему? Пожала плечами. Вот сейчас и расскажешь. – На тот момент она уже оказалась беременна, и проклятье перенеслось на дитя, – она раздраженно встала. – Как я взбесилась тогда! Хотела уже сама ее прибить, но меня сбила машина и я умерла. Ах, ты гадина премерзкая! Змеюка подколодная! И эта подруга детства?! Теперь мне все стало ясно. Вот оно что. Вот почему все мужики только и хотят, что изнасиловать меня, а потом убить. Проклятье. Ведь именно это и произошло со мной в моем мире. Ну, почти. А все благодаря моему имени. Оберег. Бабулечка-лапотулечка, умница моя. Теперь за свое имя я ее расцеловать готова. Про маму она наверно не сразу поняла, поэтому просто назвала Наташей, а вот со мной уже знала что делать. Или и мамино имя, что-то подобное означает? Вот этого я не знаю, никогда не интересовалась значением имени Наталья. Понимаю, что так думать не хорошо, но я была рада смерти этой женщины. Она же совсем сдурела от ревности и чуть не убила беременную! И тут у меня в памяти всплыл однажды подслушанный разговор мамы с бабушкой. Мне тогда лет тринадцать было. Они на кухне сидели, а я в туалет перед сном пошла. Между ванной и кухней у нас маленькое окно, от этого и слышимость лучше. – И как нам тогда сберечь ее? – мама плакала. – Почему ты только сейчас мне это рассказала? – Все сердце твое, – бабушка громко помешала сахар в кружке. – И ее истерика. Именно в этот день я в слезах вернулась домой со школы. Мальчишки в конец достали обзывательствами. Афоня то, Афоня это. Пришла и все им высказала про свое ненавистное имя, заодно что и их ненавижу тоже. Стыдно вспомнить теперь. – Так вот почему ты настояла на этом старом имени? Думаешь поможет? – Да, так надо. Так надо, так надо. Только это и говорила всегда. – Значит, оно от меня ей передалось? Тут я не поняла о чем они. Что передалось? Цвет глаз? Так это я знаю. – Как со мной вышло, – бабушка поставила кружку на стол. – Я долго тебя берегла, да не углядела. Сашка этот твой, проныра. Сделал дело, да и загулял смело. Это она про моего отца говорила. Я его не знаю совсем, он маму бросил, когда она сказала ему про беременность. Мне так рассказывали. – Я ведь не говорила тебе, как именно это было, – тихо сказала мама. – Да неужто! – бабушка громко выдохнула и стукнула кулаком по столу. – Чертово проклятье! В тот момент я вообще ничего не поняла, а про проклятье подумала, что она просто так выругалась. Бабушка всегда отца ругала. А сейчас поняла. Из-за проклятья, что наложила на нас эта грымза, мою маму изнасиловали, и она забеременела мной. Ужас! Даже слезы навернулись. И ведь не избавилась от меня, родила. Потом мама пошла в ванну, чтобы умыться и я выскочила из нее, быстро убежав в комнату. Она наверно поняла, что я слушала их разговор, но ничего не сказала. Не смогла нас бабушка сберечь, как ни старалась. Она в строгости воспитывала сначала маму, а потом меня, не разрешая загуливаться. Если я училась со второй смены, то после школы сразу домой, никаких гулянок с подружками. Всегда ровно в восемь, к ужину, чтоб дома была как штык. Я и в клуб то с огромным трудом у нее отпросилась, заверив ее, что мы будем только с девочками. Она мне тогда сказала: «Чему быть, того не миновать» Вот и попрощалась со мной, когда я уходила. Береги, говорит, себя. За меня не волнуйся. Знала, что я все равно уйду, не удержит. Милая моя. Зина остановилась и посмотрела на меня. – А это даже еще лучше! О чем она там говорила? – Что? – просто спросила я. – Мне ведь тогда не удалось насладиться своей местью, а вот сейчас, – увидев мое недоумения она развеселилась. – Ты конечно не она, но и так сойдет. Пошли. Женщина зашагала к двери так уверено, словно и не сомневалась, что я последую за ней. А что делать? Не его же мне сидеть и ждать. Хотя ее намеки мне очень не понравились. – Куда мы идем? – спросила я, идя за ней по коридору. – Увидишь. Это то понятно. Юмористка блин. Надорвешься что ли рассказать? Мы спустились на первый этаж и прошли еще несколько полутемных коридоров. Я старалась запоминать дорогу, вдруг удастся убежать? Но где именно был выход так и не поняла. Когда меня заводили сюда, было не до этого. Еще из коридора я услышала мужской смех. Когда завернули за угол, увидела впереди открытую дверь и его. Мой демон спокойно стоял в середине большой комнаты, скованный по рукам и ногам, а вокруг него ржали мужики, сидя за длинными столами. Наверно это была их столовая, потому что на столах лежала посуда с едой. Комната была довольно большой, с двумя выходами и несколькими закрытыми металлом окнами. Там стояло с десяток деревянных и железных столов вдоль облупленных от штукатурки серых стен, и лавки рядом с ними. Потолок высокий, и свет от свечей на столах не дотягивался до него, оставляя полумрак. В помещении находилось мужиков восемь. Мы с Зинкой вошли и все разом заткнулись. Выходит она у них тут главная? Странно. Здесь матриархат, у людоедов в деревне тоже. Почему так? – Как же я рада вновь видеть тебя Бес, – Зина подошла к нему и кончиками пальцев провела по его спине и плечам. Меня это взбесило. Трогает его, как будто имеет право на это. Никто из присутствующих на меня не набросился, поэтому я свободно прошла вперед и обошла демона, встав перед ним. Он пристально оглядел меня. Увидев, что рубашка завязана по-другому, он сжал губы и желваки заходили по его щекам. Злится. Я не смогла сказать ему, что со мной все в порядке, потому что Зина махнула рукой, и один из мужиков подошел ко мне. Схватив за запястье, он оттащил меня к остальным и усадил на лавку. Те гадко на меня смотрели. – Что с ним? – спросила она. – Их лурсы покусали, – кто-то ответил. – Ясно. Давно? – Хрен знает. – Принесите ему сигспу, – велела она, и один из мужиков подорвался исполнять ее приказ. Она дважды обошла демона по кругу, внимательно рассматривая его, и поглаживая в разных местах. Провела ладонью по широкой груди, плечу, спине. Спустилась к ягодицам. Это еще что такое?! Как я сдержалась и не крикнула ей: «Руки убрала, тварь!», сама не поняла. Но от злости меня начало колотить. Демон же стоял ровно с гордо поднятой головой и никак не реагировал на ее прикосновения. А я заметила, что ему тоже плохо, но он держался намного лучше меня. И это при том, что его покусали куда больше тварей. – Ты даже не представляешь себе, как я рада тебя видеть, – улыбалась она, словно он к ней сам в гости пришел. – Надеюсь, на этот раз ты будешь сговорчивей и послушней. И ласковей. Эта баба его в наглую домогается! Так вот зачем он ей нужен! Клуша старая. Губу раскатала. Но я ее понимала. Демон был обалденный, особенно по сравнению с теми, кто ее окружал. – Знаешь, – она постучала себе указательным пальчиком по губам. – А я уверена, что теперь ты сделаешь все, что я захочу. Почему? Она рассмеялась, будто это он задал ей этот вопрос. – Очень удачно ты притащил с собой в город свою девку. Теперь если хочешь, чтобы она осталась жива, будешь делать абсолютно все, что я пожелаю, – Зинка положила голову ему на плечо и невинно посмотрела в лицо. – Неужели к порталу ее вел? Вот незадача, не дошли. А теперь и не дойдете уже никогда. Зина еще несколько секунд постояла рядом с ним, а потом повернулась ко мне с очень подозрительной улыбкой. Посмотрела на мужиков. – Растяните ее на столе, – смотря как они обрадовались, она зашла демону за спину, поднялась на носочки, положив руки ему на плечи, и сказала на ухо. – Я ведь обещала ей только жизнь, а не сохранность и целостность. После того как мои мальчики с ней наиграются, возможно, она уже не будет выглядеть так, как сейчас. Скажем так, – помолчала немного. – Не все останется при ней. Мужики повставали с лавок. Я резко вскочила, но даже дернуться не успела, как сразу трое схватили меня. Один потянул за руку, второй перехватил за талию, а уже третий подхватил за ноги. Они оттолкнули лавку, чтобы не мешалась, и под шум от ее падения, меня положили на стол, ногами в его сторону. Я не плакала. Я не кричала. Просто уставилась в темный потолок. Сейчас меня попользуют прямо у него на глазах, и моя жизнь будет кончена. После такого нормально не живут. Зина отлипла от демона и подошла ко мне, чтобы посмотреть, как один из мужиков стягивает с меня ремень. – Я никогда не была наблюдателем, – сказала она мне. – Но видеть воочию свершение проклятья… Мне нравится. Так вот что она задумала. Смотреть на это будет! Извращенка чертова! Двое держали меня за руки, причем тот, что схватил мою правую руку, сам же был без нее. Не отросла еще? Двое раздвинули ноги, а пятый начал стягивать джинсы, но они завозились, толкаясь между собой. Улучив момент, я пнула одного в пах. Хоть так. – Я же сказал, что первый буду! От двери заорал вернувшийся Зилан. Все тут же отпустили меня, и я вскочила со стола, натягивая штаны обратно. И хорошо, что он пришел, и нет. – Хотите, чтобы я поубивал вас тут всех? Кто ее тронет до меня, будет подыхать три раза подряд, – он обвел всех взглядом. – И вы, чмары, запомните это навсегда. Я буду первым! – Ну и будь, – сучка равнодушно пожала плечами и вернулась к демону. – Только здесь. У него на глазах. Хочу, чтобы мы вместе любовались этим. Меня всю трясло. Я знала, что выхода нет. Демон же просто стоит и ничего не делает. Почему? Ждет чего-то? Чего?! Скажи мне! Ко мне начала подступать истерика. Лучше бы и вправду убежала, когда демон заставлял меня. Он знал, что меня ждет. Говорила же мне Зирсса во всем его слушаться. Дура, дура, дура! А демон и сам может убежать от них, ему моя смешная помощь и не требуется. Посидела бы где-нибудь в укромном местечке, подождала его. Но нет, думала смогу ему помочь. И теперь вот меня передают от одного насильника к другому. Ну почему я такая дура?! Вернулся мужик, что убегал за грибом от яда, и вместе с ним вошла девушка. Чистая, одета в штаны и майку. Красивая даже. Брюнетка с короткой стрижкой. На ее бедрах были пристегнуты два кинжала. – Вот, принес. Он подбежал к Зине, отдавая ей сигспу. – Мне-то она зачем? Ему отдай. – А ты уверена? – мужик неуверенно замялся. – Вдруг взбесится? – Нет, мой дорогой Бес будет послушным, – с довольной улыбкой до ушей сказала она. – Он же не хочет, чтобы мы убили ее. Ведь так? Лучше пусть убьют! Мужик грубо запихал демону в рот гриб и быстро отошел от него. Пришедшая девушка села в самый дальний угол, и, не привлекая к себе внимания, осталась там, равнодушно ковыряясь в еде в чьей-то тарелке. Я все еще стояла у стола и дрожала, когда Зилан подошел ко мне. – Я же говорил, – противно улыбнулся он, но те отметины на его щеках, что остались от моих ногтей, порадовали меня. Русый наклонился прямо к моему уху и тихо сказал: – Если заявишь, что хочешь быть только моей, то кроме меня тебя сейчас никто трахать не будет. Я смотрела на демона. Он на меня. По нему сразу стало понятно, что ему стало лучше. И что мне выбрать? Изнасилование от одного, или от нескольких? Говорят, из двух зол выбирают наименьшее. Мне от этого не легче. И так я потеряю девственность?