Глава 11

Врач выглядит удивленным из-за того, что я решила приехать к нему сама. Но не спорит. Он молча выполняет свою работу, а потом идет к Климу, который стоит у двери, как и положено охраннику. Врач отдает ему пакет с лекарствами и что-то говорит. Наверное, повторяет то, что уже сказал мне.

В общем, я в порядке.

Нужно только дождаться, когда заживет лицо и ссадины на руках. Ну и успокоиться мне нужно. Доктор заметил, что я вся как на иголках. Он проверил мои рефлексы и сердцебиение. А тут ничего не скроешь, хоть трижды надень непроницаемую маску. Он едва коснулся меня молоточком, а мое тело сразу отозвалось. Я и правда чувствую себя как натянутая струна.

– Отдай мне, – говорю Климу, когда мы спускаемся с крыльца частного дома.

Я натягиваю медицинскую маску повыше и смотрю на широченную спину Клима. Машина. Таким было его прозвище в клетке, и достаточно одного взгляда на него, чтобы понять почему.

– Пожалуйста, – холодным тоном отзывается он и отдает мне лекарства.

В этот момент звонит его сотовый. Клим вновь отворачивается и идет к машине. Он прижимает сотовый к уху и настежь раскрывает заднюю дверцу для меня.

– Слушаю, – бросает он, направляясь к водительскому месту. – То есть?.. Это где стройка?.. Да, понял.

Я подхожу к машине и гляжу на него поверх крыши седана. На красивом лице Клима проступают тени. Желваки ходят под кожей, он о чем-то сосредоточенно думает, а через мгновение сжимает сотовый так, что тот едва не лопается в его широкой ладони.

– Ты едешь в другое место, – говорит он и поворачивает голову ко мне.

– То есть?

Я пугаюсь.

Что он еще придумал?!

– Приказ босса. Велено отвезти тебя на другой адрес, ты пока поживешь там.

Я совершенно теряюсь. Смотрю на Клима и пытаюсь уложить в голове его слова.

Он не шутит?

Он сейчас говорит серьезно?

– Димитрий приказал? – переспрашиваю и цепляюсь ладонями за крышу машины, я неосознанно тянусь к Климу, чтобы получше разглядеть эмоции на его лице. – Не смей обманывать меня. Если ты задумал какую-то идиотскую игру…

– Можешь позвонить ему и спросить.

Клим бросает взгляд на часы.

– Скажешь, когда можно будет трогать, – его голос становится грубее.

Я тянусь к телефону и нахожу контакт Димитрия. Но набрать его не решаюсь. Сейчас рабочее время, да и не звоню я ему. Обычно он меня набирает, а мой максимум – написать сообщение. Я злобно выдыхаю, чувствуя, что Клим видит мои метания.

– Я позвоню, Клим, – говорю ему в глаза.

Он лишь пожимает плечами и садится за руль.

Я же остаюсь на улице. Я набираю номер Димитрия и слушаю длинные гудки. Мне хочется сбросить после каждого, я понимаю, что сейчас помешаю ему. А я никогда так не поступала за все время нашего знакомства.

– Да, – отзывается Димитрий раздраженно.

На заднем фоне слышится шум. Он то ли в гараже, то ли в мастерской. Рычит спортивный мотор, и постукивает металл.

– Прости, что отвлекаю. Я просто… Водитель говорит, что ты приказал отвезти меня в другой дом…

– Да, приказал, – он прерывает меня и что-то кричит в сторону, отвлекаясь на другой разговор.

– Приказал, – повторяю потерянно. – А что… Что-то случилось?

– Отгони его, мать твою! Да, блядь, ближе к Марку!

Димитрий рвано выдыхает, и я буквально кончиками пальцев чувствую его злость. Я так не вовремя…

– Малыш, мы потом поговорим, – бросает он в трубку и отключается.

Я пару секунд медлю, но все же сажусь в машину. Отворачиваюсь к окну, хотя Клим молчит и даже не смотрит в мою сторону. Он заводит мотор и выезжает со двора частного дома.

– Какой адрес? – спрашиваю его после паузы.

– Литвинова. У твоего папика там легальный бизнес. Строит каркасные дома под ключ.

– И что? Что мне там делать?

Клим ненадолго отвлекается от дороги и смотрит на меня, как на наивную дурочку.

– Зализывать раны, – отвечает Клим и опускает взгляд на мою медицинскую маску. – У тебя сейчас нетоварный вид…

– Хватит.

– Это его логика. Он отослал тебя подальше, чтобы не смотреть на твои раны.

Клим прав, да?

Димитрий мог проснуться рядом со мной утром, взглянуть на мое изуродованное лицо под яркими солнечными лучами и решить, что мне не место в его идеальном доме. У него же всё самое лучшее. Самые мощные машины, самые красивые фонтаны, самые дорогие костюмы.

Самые сексуальные спутницы…

Я сдергиваю маску с лица и выдвигаю зеркало из ниши.

Пытаюсь посмотреть на себя глазами Димитрия. Избалованного пресыщенного мужчины, который давно привык получать от жизни все удовольствия. Я же для него – приятное времяпрепровождение, а что приятного в синяках и кровоподтеках?

Я шумно выдыхаю и толчком закрываю зеркало.

– Всё заживет, – холодно добавляет Клим, решив, что я занервничала из-за того, что меня вышвырнули из богатого дома. – Вернет он тебя в свой замок, как маску снимешь.

Но по мне бьет тот факт, что Димитрий даже ничего мне не сказал. Он просто принял решение и отдал приказ. Поставил меня перед фактом, словно я всего лишь вещь. Чемодан с треснувшей ручкой, который надо убрать с глаз подальше, пока мастер принесет запасную.

Кстати…

Интересно, у Димитрия есть запасная? Или он выкинул меня из своего замка и уже сегодня приедет туда с другой красоткой? С идеальной кожей и фигурой.

– Кто еще будет в доме? – спрашиваю Клима, чтобы остановить эти мысли.

– Медсестра, наверное, приедет. А так… не знаю, – Он включает поворотник, чтобы повернуть как раз рядом с рекламной табличкой “Новые дома! Позвольте себе новую жизнь!”. – Я там буду. Я же твой водитель и охранник.

Мы приезжаем в новый коттедж. Он еще не достроен, но по мелочам. Не до конца выложен декоративный камень, лестница заднего входа стоит без перил, а окна обмотаны заводской упаковкой. Но дом большой и выглядит симпатично. Такой уютный вариант для молодой семьи.

– Во дворе еще ничего нет, – бросает Клим, когда возвращается ко мне после осмотра территории. – Вообще, лучше не ходи на участок, там полно стройматериалов, и яма для бассейна не закрыта.

– Я, по-твоему, слепая?

– Освещения там тоже нет.

После этих слов он толкает входную дверь, которая оказывается не заперта.

– Даму ждать или можно войти первым? – спрашивает Клим, указывая на проход.

– Ты мой охранник, ты должен войти первым, – огрызаюсь.

Я отворачиваюсь от него и тоже изучаю участок. Мне тут не нравится. Нет, место неплохое, и будь я счастливой невестой или просто девушкой, которая каким-то чудом скопила на загородный дом, я бы оценила его по достоинству. Тут свежий воздух, а вокруг новенький поселок, в котором красивые фонарные столбы и каменные дорожки.

Но меня сюда привезли без спроса.

Вывезли, можно сказать.

Я знаю, что у Димитрия есть квартира в центре города. И не одна.

Но нет. Он отослал меня сюда.

– Сеть ловит херово, – сообщает Клим, снова показываясь в проеме. – Интернета тоже нет.

– Чудно, – цежу сквозь зубы, хотя мне некому звонить.

– Ты голодная? Заказать что-нибудь?

– Ты же сказал, сеть херово ловит?

– Я нашел комнату, где есть три полоски.

Я поворачиваюсь к нему, устав смотреть на большие бетонные кольца, брошенные у забора.

– Мне все равно что, Клим. Можно пиццу.

Я пожимаю плечами и иду в дом. Становится чуть легче, когда внутри оказывается светло и чисто. Дом выглядит как рекламный вариант. Кажется, его только закончили, сотворив миленький дизайн с деревенскими нотками. Деревянная мебель, даже кресло-качалка есть, ламинат и окрашенные в кремовый цвет стены.

– Ты проверял холодильник? – спрашиваю его и указываю на кухню с коричневой столешницей.

– Я думаю, техника не подключена в сеть.

Но он идет проверять. Я же провожу ладонями по плечам и понимаю, что в доме не хватает отопления. Сейчас весна, но еще зябко. Или это из-за открытых окон?

Я иду закрывать их и заодно обхожу весь коттедж. Насчитываю еще три комнаты: хозяйскую спальню, гостевую и детскую.

– Электричество я включил, – говорит Клим, заглядывая ко мне. – Можно пользоваться.

– А камин можно? Он вроде электрический.

– Сейчас сделаю. Ты замерзла?

– Немного. – Я снова провожу ладонями по плечам. – Или это нервы…

Черт.

Вот зачем говорить такое вслух?

– Возьми.

Клим снимает с себя кожаную куртку и протягивает мне. Я почему-то не могу оторвать взгляд от байкерских заклепок, которые разбросаны по коже то тут, то там. Я медлю, и Клим подходит ко мне и накидывает куртку мне на плечи.

Она теплая.

Как частичка его близости.

Я согреваюсь мужским теплом и чувствую, что от куртки исходит запах сигарет и запах тела Клима. Я слишком хорошо его знаю, и, что самое плохое, он до сих пор действует на меня. Говорят, женщины любят запах своего мужчины и с трудом переносят его, если в отношениях остались только раздражение и усталость. Я проваливаю этот тест, мне не хочется скинуть с себя вещь Клима, наоборот, она действует на меня как лекарство.

И ко мне приходит мысль, что он испытывает то же самое. Показывает то злость, то отвращение, а на деле помнит мой запах и до сих пор готов им дышать.

– Мне не нравится, что ты так долго на ногах, – бросает Клим небрежно. – Врач сказал, что тебе нужно отдыхать.

– Мне плевать.

– А мне нет. Если ты свалишься и набьешь еще синяков, виноват буду я.

– Так ты за работу переживаешь?

– Я на испытательном сроке, котенок.

Каждый раз, когда он называет меня котенком, он смотрит так, словно раздевает меня глазами. Нагло и жадно. Я зачем-то киваю. Да и глупо спорить, я действительно пока не чувствую себя на сто процентов. Я прохожу к кровати и забираюсь на нее вместе с обувью.

– Помнишь, как ты дрался с тем парнем с татуировкой на лице? – В меня вдруг ударяет воспоминание, и я смотрю на лицо Клима.

Он напрягается.

Словно я провожу запрещенный прием – обращаюсь к нашему общему прошлому.

– Его унесли после третьего раунда, – хмыкает Клим.

– Да, я помню его кровь. Ты тогда напугал меня, Клим. И тогда я приняла окончательное решение уйти от тебя.

С его лица уходит усмешка. Клим упирается плечом в стенку, а в его глазах появляется что-то угрожающее.

– Я каждый раз боялась за тебя. Боялась, что тебя оставят инвалидом. – Я отворачиваюсь к окну, чтобы договорить: – Ты мужчина, сильный смелый мужчина, тебе не понять, каково это… Мне было больно каждый раз, когда ты входил в клетку. Но в тот вечер я почувствовала, что бои могут не только искалечить тебя, но изменить тоже. Ожесточить до предела. И я тогда подумала: зачем я всё это терплю и цепляюсь за свои чувства к тебе, если однажды рядом со мной может оказаться чужой человек? Я проснусь, а того Клима больше нет.

Я нервно сглатываю и перебираю пальцами ворот его куртки. Меня несет, и я поднимаю воротник выше, вдыхая тяжелый запах с кожи.

– Я же видела, как меняется твое тело. Ты набирал массу или сушился. Добавлялись шрамы и татуировки. Так же и с характером… Ты менялся из-за боев, просто не так заметно.

Я слышу его шаги.

Они расходятся током по комнате.

– Но я никогда не предавал тебя. Я оставался твоим.

Он наклоняется ко мне и с силой закутывает меня в свою куртку. Сдавливает так сильно, что становится трудно дышать, а металлические детали впиваются в кожу. Я понимаю, что задела его за живое. Это странно, но прошло два года, а разговор о нашем расставании заводит его. Впрочем, мой голос тоже шалит.

– Я крутился в мире, где мог каждый день трахать новую девку. Они всегда вешались на бойцов, но я ни разу не изменил тебе. Ты приезжала в клубы в любое время, и никогда не было такого, чтобы ты сняла с меня какую-то блядь.

– Не было. – Я киваю.

– А сейчас ты счастлива? Хочешь правду? У твоего папика кроме тебя есть еще одна постоянная девушка и еще толпа куколок на подхвате. Он развлекается, когда и с кем хочет.

– Мне все равно.

Меня удивляет собственное хладнокровие.

Но его слова не скручивают клубок обиды и боли в груди.

– Я никогда не любила его, Клим.

Я сжимаю его пальцы, чтобы он ослабил хватку. Мне уже нечем дышать.

– Я зареклась любить хоть кого-то после тебя. Поэтому мне плевать, даже если он трахает половину города.

– Ты любила меня?

– Ты знаешь…

– А сейчас любишь?!

Он встряхивает меня, не контролируя силу. Он переносит ладони на мое лицо, опаляя жаром буйных эмоций, снова сдавливает и дергает на себя. На свои губы. Он топит меня в сумасшедшем поцелуе, который сбивает все ориентиры, скручивает все мысли до единой и заставляет задыхаться. Я вырываюсь, но лишь для того, чтобы почувствовать его острее. Я бьюсь в собственных желаниях и раскрываю рот шире, позволяя Климу ласкать меня грязно, нежно и до невозможности правильно. Он знает, как меня нужно целовать. Как пить меня и брать то, что я отдавала только ему.

– Любишь? – с рыком спрашивает он и запутывается ладонью в моих волосах.

– Нет… не люблю…

– Врешь. Зачем ты врешь?

– А зачем ты спрашиваешь?

Клим толкает меня.

Я оказываюсь не готова и падаю спиной на кровать. Волосы разлетаются, а через секунду на меня опускается его тяжелое горячее тело. Он утыкается носом в висок и жадно вбирает мой запах, как животное. Он не дает мне двинуться и сковывает все попытки сделать хоть что-то. А я сама не знаю, что мне нужно. Часть меня ищет способ оказаться как можно дальше, а часть плавится и откликается на каждое его прикосновение.

Словно чиркнула искра.

Яркая, фатальная…

И у меня есть всего секунда, чтобы потушить пламя.

– Иди ко мне, – шепчет Клим и забирает эту секунду.

Он влажно целует, касаясь языком, ласкает мою кожу и спускается по шее ниже. Его поцелуи становятся жарче и жестче, в нем просыпается хозяин. Мужчина, который имеет полное право на мое тело. И я ведь давала ему это право. Он брал меня, имел, трогал и делал своей снова и снова. В прошлой жизни, но это было.

– Клим, – выдыхаю.

Я зажмуриваюсь, чувствуя, как он обхватывает сильными пальцами мою талию. Он двигается уверенно и резко. А я едва контролирую себя. Тело откликается на его жаркие прикосновения, которые изводят меня. Нет сил ни сдерживаться, ни противиться. Остается только банальная правда. А она заключается в том, что всё живо. Я помню Клима, помню каждую крупицу из того, что было между нами. Особенно за закрытыми дверьми. То, что случалось наедине, и то, что походило то на безумие, то на сказку.

– Зачем? – я впечатываю нервные злые интонации в воздух комнаты, которая кажется такой тесной и душной теперь. – Зачем ты это делаешь?! Ты не искал меня эти два года. Я была тебе не нужна. Ты вычеркнул меня из своей жизни…

– Откуда тебе знать?

Клим поднимается к моему лицу и обдает сумраком. Он смотрит на меня как на преступницу. Мои слова задевают его, мне становится не по себе, словно я прохожу по невидимой черте.

– Откуда тебе знать, как я провел эти два года?

– В любом случае ты был далеко.

– Ты так захотела. Ты исчезла.

Он переносит ладонь на мою рубашку и жестко дергает. Ткань трещит, а пуговицы разлетаются в разные стороны. Я пугаюсь, в мозгу мелькает паническое: “Здесь больше нет моей одежды, мне не во что переодеться!” И тело находит лишь один выход. Я размахиваюсь и бью Клима по щеке. Только ему плевать! Он все равно наклоняется и касается губами моей обнаженной груди. Он пьет и ласкает меня. Его грязный поцелуй запускает чистый ток по моему телу. Внутри смешивается столько эмоций, что я совершенно теряюсь.

– Клим, – шепчу, но скорее нужно звать себя.

Да, Алла, нужно приходить в себя!

Я снова ударяю его и вырываюсь со всей силы. Выкручиваюсь, уже не заботясь об одежде и возможных ссадинах.

– Не смей! Нет! – кричу в запале. – Я не хочу!

Он останавливается.

Не знаю, что на него действует. Мои возгласы или мои пощечины. Но Клим разжимает ладони, позволяя мне выбраться из-под его массивного тела. Я цепляюсь за кровать и рывком перебираюсь на другую сторону, а потом трачу почти минуту, чтобы привести дыхание в порядок. Все это время Клим неотрывно смотрит на меня. Я не могу прочитать его, но чувствую, что сама гляжу на него с ненавистью.

– Ты всё такой же, Клим. Глухой и зацикленный на себе. Если тебе плевать на свою жизнь и ты такой смелый, что не боишься Димитрия, то молодец. Мои овации. Только я не молодец, и я боюсь его. Я не хочу попадать под его горячую руку. Он не оценит мое молчание. А я уже промолчала, я должна была в первый же день сказать ему, что знаю тебя и что мы были любовниками.

Я дергаю рубашку, чтобы соорудить запах на груди.

– Димитрий решит, что я водила его за нос. А я не хочу узнавать, какой он в гневе.

Я сегодня узнала, какой он, когда остывает. Я настолько привыкла, что рождаю в нем голодное пламя, что ситуация с переездом в другой дом ставит меня в тупик. Я пыталась подготовиться к этому моменту, запрещала себе влюбляться в Димитрия и привыкать к его уровню жизни. Но я все равно воспринимаю его холод как гром среди ясного неба. Словно всю мою жизнь вывернули наизнанку.

Но одно я знаю точно: мне нельзя злить его. Если все идет к нашему расставанию, то нужно это сделать тихо и мирно. Я уже скрыла историю с Климом, уже упустила момент. Так что поздно. Димитрий в любом случае не поймет моей лжи.

А уж Клим…

Я боюсь даже представлять, что будет, если Димитрий узнает, что он себе позволял.

– Не трогай меня. Больше никогда.

С этими словами я встаю с кровати и иду в ванную комнату. Привожу себя в порядок, насколько возможно, и пугаюсь тому, насколько выбита из равновесия. Пальцы шалят, а в глазах горит испуганный огонек. Я умываюсь, стараясь стереть поцелуи Клима и заодно всю память о нем. Но это нереально.

– Ты разберешься со всем этим, – бросаю своему отражению в зеркале. – В чем-то Клим прав. Ты и правда потеряла себя. Нужно возвращаться, Алла. Нужно возвращать свою нормальную жизнь.

И надо что-то придумать с одеждой.

Рубашку не спасти. Я снимаю ее с себя и прячу за стопкой полотенец, с которых не сняли упаковку. Я проверяю остальные полки и, к счастью, нахожу минимальный набор одежды. Махровый халат и пижама. Она состоит из шортиков и простой хлопковой футболки. Я надеваю ее и вытягиваю ткань на рукавах, делая узелки, чтобы футболка выглядела “интереснее” и меньше походила на пижаму. Подспудно я жду Димитрия. Понимаю, что он может приехать в любую минуту.