Глава 13

Этого я ожидала меньше всего.

Я сама подставила нас?

– Где ее телефон? – требовательно спрашивает Димитрий, оборачиваясь к Климу. – Ей кто-нибудь звонил?

– Он у меня, – я первой подаю голос и ищу способ извернуться, чтобы достать до кармана.

Но Димитрий делает все сам. Он жестко прижимает меня к себе, буквально бросая на свое каменное тренированное тело, и опускает руку вниз. Его крупная ладонь сканирует каждый сантиметр, обыскивая, а я невольно поднимаю лицо и вижу Клима. Он так близко, всего в метре от меня. И он едва держится.

Мне тоже трудно, но я пытаюсь чуть успокоиться, чтобы не спровоцировать Клима. Если я сейчас дернусь или отпихну Димитрия с криком, он точно не сможет стоять на месте. Он кинется помогать. По его потемневшему лицу отчетливо видно, что любая мелочь может нажать на спусковой крючок.

– Никто не звонил, – говорит Клим. – Я, во всяком случае, не слышал разговора.

– Ты сваливал? У тебя был приказ не сводить с нее глаз.

– Отходил отлить и забирал пакеты у курьера. Все остальное время был рядом с ней.

– Мне правда никто не звонил, – я все же пытаюсь пробиться к Димитрию, говорю мягким голосом, которым обычно мурлыкала ему на ухо. – Я не помню того, что говорила ночью. Это какой-то бред… Пожалуйста, милый, послушай меня…

Мою щеку обжигает пощечина.

Я даже сперва не понимаю, что произошло, только чувствую, как боль жгучей волной разливается по коже. А потом я нахожу себя на полу. Димитрий ударил меня так, что я отлетела от него и рухнула вниз.

– Не трогай ее! – приказывает Димитрий ледяным тоном.

Он не дает Климу помочь мне. Я вижу его ботинки, я практически упала ему в ноги. Поэтому я не поднимаю голову, Климу нельзя сейчас смотреть на меня. Димитрий попал по свежей ране, и я боюсь представить, как скверно я сейчас выгляжу. Кровь уже выступила, а боль становится не резкой, а изматывающей.

– Я сказал, следи за словами, – говорит Димитрий, и это уже совершенно точно относится ко мне. – Не делай из меня идиота, за это я точно могу убить.

Он швыряет мне мой сотовый, с которым закончил.

– Вытащи из нее все подробности, – он снова обращается к Климу. – С этой песенкой “я ничего не знаю” пора заканчивать. Мне надоело это слушать. Мне нужны факты. Кто, когда, где.

– Понял, босс.

У Клима мертвый голос.

Он слишком усердствует в том, чтобы не выдать ни одной эмоции. Я ежусь от его тона, хотя понимаю, что чужой человек не заметит разницу.

– Отнеси ее в машину, она возвращается в дом.

Я ловлю отражение мощного силуэта Димитрия в черном экране электрического камина. Димитрий перешагивает через мои ноги и приближается к Климу вплотную. Он что-то говорит ему шепотом, но я не могу ничего разобрать.

– Понял, – как робот отвечает Клим.

– Почему в дом? – я не оборачиваюсь и задаю вопрос куда-то в пустоту. – Зачем я тебе там?

– Тебе нужно собрать вещи, – усмехается Димитрий. – Их стало слишком много в моем доме.

Он хлопает Клима по плечу и выходит на улицу. Через пару секунд за ним следом тянется охранник, а второй приходит помогать Климу со мной.

– Я сам, – рявкает Клим, когда костолом тянется ко мне. – Иди лучше за руль.

– Ты тон сбавь, новенький, – мужчина неприятно хмыкает и косится на меня раздевающим взглядом. – Ты вообще скоро без работы останешься, эту шлюху больше не надо ни возить, ни охранять. Вышвырнут тебя следом за ней без выходного пособия.

– Тебе показать, где руль у машины?

– Сам знаю, – мужчина скалится. – Еще поговорим.

Он уходит, а Клим опускается ко мне.

– Не дури, – шепчет он, когда я утыкаюсь подбородком в грудь, пряча лицо. – Только хуже сделаешь…

– А ты не смотри.

– Ты говорила, что он бьет тебя.

– Да, Клим, – мне становится смешно, хотя на глаза выступают слезы, – давай обсудим это прямо сейчас. Самое время, лучше не придумаешь.

Но мой злой запал иссякает, когда Клим кладет горячие ладони на мои плечи. Он осторожно сжимает и поднимает меня на руки. Я оттаиваю и чувствую, как нервное перенапряжение ослабляет хватку, мне становится легче, словно мне дали мощное обезболивающее. Я выдыхаю полной грудью и снова едва не плачу. Потому что я угадываю, как у Клима шалят пальцы. Он сильный, жесткий, а в клетке я видела его и свирепым, и безжалостным, но он едва справляется с тем, что происходит сейчас. С тем, в каком я состоянии.

– Тебе нужно быть грубее, – напоминаю ему, когда он подходит к входной двери. – А ты несешь меня, как драгоценную вазу.

– Мне перевернуть тебя вверх тормашками?

– Не надо, – я зачем-то отвечаю серьезно и прижимаюсь к нему крепко-крепко.

Он дает мне секунду – маленькую передышку – и толкает входную дверь. Клим практически сбегает со ступенек и подносит меня к распахнутой задней дверце внедорожника.

– Пора трогать, – кидает ему охранник. – Давай живее.

Первая машина охраны уже стоит у ворот, следом авто Димитрия. Я успеваю увидеть черные тонированные окна крутой иномарки, в которой раньше ездила вместе с ним. Я столько раз сидела там, что-то рассказывала, чтобы поднять ему настроение и отвлечь от дел, или выгибалась, открывая полный доступ к своему телу, или опускалась на колени и делала минет.

– Смотри, чтобы шлюха не чудила, – добавляет охранник и выруливает с подъездной дорожки.

Я сжимаю запястье Клима, чтобы он не огрызался. Он и так как перекрученный канат, который вот-вот лопнет от перегруза. В прошлой жизни он не позволил бы ничего из того, что происходит в данный момент. Не то что кровь на моем лице или “шлюха” в мой адрес, а даже непозволительный взгляд в мою сторону.

Я вспоминаю, как это выматывало меня. Мне казалось, что Клим повсюду видит врагов и использует мою честь как повод, чтобы ввязаться в драку. Он и правда был вспыльчивым, но это быстро дало свои плоды. Если бы я даже явилась совершенно голой в клуб, где отдыхали парни из бойцовской тусовки, то все бы просто попрятали глаза в пол.

Когда мы приезжаем в дом Димитрия, Клим первым выходит из машины. Кто-то окликает его и бросает приказ, на что Клим лишь мрачно кивает.

– Пойдем, – произносит он, открыв мою дверцу.

Я собираю все силы, чтобы нормально выбраться из машины. Я понимаю, как Климу хочется мне помочь, так что не хватало, чтобы я оступилась и упала. Он и так ведет себя слишком мягко.

Вон все остальные охранники уже перестроились. Они за секунду уяснили, что я в опале и что мои туфельки соскользнули с трона принцессы. Они не позволяют себе ничего лишнего, делают только то, что прикажут, но в их взглядах горит черное презрение. Как будто им, наконец, можно насладиться моментом и больше не прятать настоящие эмоции, которые вызывают такие девушки, как я.

Мне становится зябко.

Несколько часов назад я хотела побыстрее вернуться в этот особняк, а теперь понимаю, что в недостроенном домике было лучше. Там был только Клим. А тут толпа мужиков, каждый из которых с легкостью выполнит любой приказ босса.

– В зону для персонала ее, – раздается еще чей-то голос.

Клим снова кивает. Он вытаскивает меня из машины, утягивая за плечи. Я выскальзываю на улицу и едва не падаю.

Боже, какая же я идиотка…

Ругала Клима за мягкость, которую могут заметить окружающие, а сама вцепилась в его ладонь на рефлексах. Я разжимаю пальцы и в этот момент замечаю Димитрия на ступеньках. Он стоит на террасе рядом с дверью, но в дом не заходит. Он курит, резкими и злыми затяжками, и ничего не видит вокруг.

Клим все же приподнимает меня и практически вносит в дом. Поворачивает в ту сторону, где я была всего один раз. Димитрий показывал мне особняк, когда я только переехала к нему, но комнаты для персонала здесь не используются. В доме Димитрия никто не живет из помощников, хотя архитектор заложил такую возможность.

– Почему он вернул меня сюда? – шепчу Климу.

Я не понимаю этого.

До меня вдруг долетает женский смех. Как перелив игривого веселья, он доносится из глубины коридора. Или это телевизор?

Клим заводит меня в большую комнату. Она намного скромнее остального дома и выглядит как гостиница средней руки.

– Здесь есть камеры, я видел схему, – бросает шепотом Клим, когда наклоняется ко мне.

Он делает вид, что толкает меня к креслу. Я поддаюсь и вспоминаю, как в машине он точно так же шепнул мне всего одну фразу: “Держись того, что ты ничего не понимаешь”.

А дальше он на самом деле устраивает мне допрос.

Жесткий.

Грубый.

Он не распускает руки, только замахивается пару раз, но я все равно пугаюсь. Понимаю, что он не ударит, а рефлексы сильнее. Да и нервы ни к черту. Хотя мне хуже от его выкриков. Дверь раскрыта нараспашку, и нас, наверное, слышно даже в гостиной. Клим специально старается, чтобы не прислали кого-нибудь другого для разговора по душам со мной.

– Клим, – через час в проеме показывается охранник.

Клим молча разворачивается и выходит к нему.

– Что там? – спрашивает мужчина вполголоса.

– Отрицает. Говорит, не было никого. Либо бесстрашная, либо правду говорит.

– Хорошо, я передам боссу.

– Ей херово, – добавляет Клим и бросает в мою сторону взгляд. – Я бы притормозил, а то истерика будет. Или сознается в чем угодно, просто чтобы от нее отстали.

– Могу врача позвать.

– Да, давай. И… ей бы поесть что-нибудь.

Охранник хмыкает.

– Ты не слишком о ней заботишься? – скалится он.

– А если она не виновата? – холодно отвечает Клим. – Вы с парнями не рано девку со счетов списали? Она может и злопамятной оказаться. Представляешь, что будет, если они с боссом помирятся?

– Босс в бешенстве, не помирятся.

– Ну-ну, – Клим гадко усмехается. – Я что-то сомневаюсь после разговора с ней.

Охранник затихает. Я чувствую его внимательный взгляд на своей коже.

– Думаешь, ошибка вышла? Не изменяла она?

Клим пожимает плечами.

– Она отрицает, – повторяет он после паузы, из-за чего слова звучат весомее. – Ладно, я жду врача. А то дождемся океана слез, придется связывать и колоть дрянь.

Он отходит от охранника и возвращается в комнату. Я же слишком рано поднимаю глаза и встречаюсь глазами с охранником. Тот щурится и выглядит как человек, в котором поселили сомнение. Он не смотрит на меня как на ничтожество, что уже кажется чудом.

– Передохнем, – грубоватым голосом кидает мне Клим. – В туалет нужно?

– Только если можно пойти одной.

Скрипят ботинки, подсказывая, что охранник развернулся и ушел. Мы снова остаемся с Климом наедине. Если не считать камер, которые смотрят на нас. Клим идет к двери уборной. Он проверяет ее, как подобает охраннику, а после дает мне сигнал, что я могу войти.

– Дамы вперед, – добавляет.

Он остается у двери и ждет, когда я войду в уборную. Я шагаю к нему, и в этот момент он ловит меня в объятия. Он так крепко и жарко сжимает меня, что я прогибаюсь и на пару мгновений совершенно забываюсь. Я тоже обнимаю его, вбирая его родной запах, и только после выкручиваюсь. Это же безумие! Нам нельзя…

– Тише, тише, – шепчет он мне в волосы и не дает вырваться. – Тут слепая зона для камер.

Он целует меня в висок, а потом ведет губами по моей коже, лаская и как будто стирая те противные минуты, когда снова и снова требовал от меня ответ, как следователь.

– Я вытащу тебя, – говорит Клим и поворачивается так, что я вижу его карие глаза. – Всё будет хорошо, я обещаю.