Глава 23

Внутри так тихо, словно все попрятались от греха подальше. Никто не хочет связываться с пьяным боссом, у которого выпала черная полоса. Я оборачиваюсь, когда Димитрий тоже заходит в дом. Я молча протягиваю ему руку и сжимаю его ладонь.

– Тебе нужно отдохнуть, – говорю ему.

У меня бы не хватило сил сдвинуть его с места, но Димитрий поддается мне. Он ничего не говорит, а в его глазах до сих пор мерцает черная злоба. Я веду его наверх, в спальню, в которой провела последнюю ночь без него. Я понимаю, что сейчас не лучший момент спрашивать его, где он был. Потом узнаю. Сейчас ему действительно нужен отдых. Он совсем вымотался и принял лишнего в баре.

– А где врач? – спрашивает Димитрий, просыпаясь. – Она должна дежурить.

– Она смотрела меня, не беспокойся. Уже поздно, и я думаю, весь персонал спрятался в дальние комнаты, чтобы не попасть тебе на глаза.

С лестницей возникают трудности. Я подныриваю под его руку и помогаю ему сохранить равновесие. Правда, с Димитрием это чертовски сложно. Он сразу напрягается и как будто боится, что может поранить меня или придавить ненароком. Он упрямо клонится к перилам, стараясь едва касаться меня.

– Надо было лечь на первом этаже, – бросает он хмуро.

– Надо было. – Я киваю. – Я не подумала. Я вообще пока плохо понимаю планировку этого дома.

– Мы здесь не задержимся.

– Да?

– Я же говорил тебе, это безопасное место на случай неприятностей. Все свои проблемы я уже решил.

– Тебе больше ничего не угрожает?

– Глобально – нет, – Димитрий усмехается и совсем забывается, он подхватывает меня за талию и переносит через последнюю ступеньку. – Я только потерял деньги, их уже невозможно вытащить назад, но в остальном… можно жить дальше.

Он снова покачивается, и в этот раз деваться ему некуда. Перила кончились, а до коридора мы еще не добрались. Он напирает на меня сзади, ища опоры. Мне удается удержать его, хотя в какой-то момент мне кажется, что мы сейчас оба рухнем на пол.

– Это в первый и последний раз, – хрипит он.

– Что именно?

– Я так надираюсь в первый и последний раз.

– Я запомню. – Я улыбаюсь и чувствую, как он собирается с силами, чтобы сделать следующий шаг самостоятельно. – Нам нужна вторая дверь направо.

Я киваю в нужном направлении.

Когда с двух сторон появляются стенки коридора, Димитрий смелеет и вышагивает увереннее. Я открываю дверь спальни и вхожу первой, потом зажигаю свет и иду к окну, чтобы впустить в комнату свежий воздух.

– Не уходи далеко, – отзывается Димитрий и проводит ладонью по воздуху, словно ищет мои ускользнувшие пальцы.

Он падает на край кровати. Садится, широко расставив ноги, и не отрывает от меня взгляда. Я возвращаюсь к нему и закапываюсь пальцами в его темных волосах. В такие мгновения легко поверить, что я могу быть лекарством для него. Он даже дышит иначе… и он дышит мной.

Димитрий запрокидывает голову и напирает пальцами. Сдавливает мою талию, лаская так, что я испытываю болезненное удовольствие. Я кладу ладони на его плечи и первая тянусь к его губам. Мне хочется, чтобы он расслабился и выплеснул хоть толику эмоций через секс.

Пусть даже грубый и животный, я все равно уверена, что смогу справиться с ним. Он ведь мой мужчина. Я теперь знаю это наверняка, чувствую каждой клеточкой и слышу в каждом перекрученном выдохе Димитрия. Всё, что успело произойти между нами за последние дни, вывело нас на новый уровень. Доверие, близость, искренность… и даже желание – оно тоже стало другим. Острее и горячее. Как густой поток, который течет прямиком по кровотоку.

– Ты моя, – говорит Димитрий, обхватывая крупными ладонями мое лицо и притягивая к себе. – Ты вся, от и до…

В его голосе то вспыхивают голодные нотки, то проявляется удивительная нежность. Все-таки алкоголь развязывает ему язык, позволяя быть предельно открытым.

– Я понятия не имел, что так бывает, – шепчет Димитрий и утягивает меня на кровать, под себя. – Я завяз в тебе…

Я плавлюсь в его горячих умелых руках и едва удерживаю внимание на том, что он говорит. Хотя его прикосновения важнее. Я уже влажная и готовая принять его, мне уже слишком много прелюдии. Мне она вовсе не нужна, так что я дергаю его ремень и развожу ноги. Его жар, запах, его смазанные движения, в которых чувствуется самый настоящий голод… Этого достаточно, чтобы я завелась и хотела ощутить его внутри себя.

– Я остановлюсь, если надо, – неожиданно бросает Димитрий, хотя все его тело говорит о том, что ему легче сорвать планету с орбиты, чем оторваться от моего тела.

Но он даже успевает приподняться на руках и чуть отодвинуться, пока я пытаюсь понять, что он только что произнес. Я подрагиваю под ним и хватаю пальцами его запястья, возвращая его руки на свое тело.

– Даже не думай останавливаться, – выдыхаю и целую его шею, а потом спускаюсь ниже, ища на его коже спусковой крючок. – Я хочу тебя.

Он посылает к черту самоконтроль.

Толкается в меня размашистым толчком, заполняя и приручая. Я стону в голос и жадно целую его, сама не понимая, куда попадают мои губы, а еще через несколько мгновений я вообще перестаю существовать. Пропадает комната, пружинистый матрас, белый потолок… Остается только буйное душное удовольствие.

Оно вспыхивает с каждым его новым толчком.

Скатывается капельками пота по спине.

И сносит высокой волной на самом пике.

– Милый, – выдыхаю и прикусываю его плечо.

Я так сильно обнимаю Димитрия, словно хочу влиться в его крепкое мускулистое тело и прочувствовать, как его дрожь становится моей и наоборот.

– Милый, – повторяю слабее и чувствую, как он подтягивает меня к подушке и целует мои скулы.

На следующий день я просыпаюсь из-за яркого света. Солнце разошлось не на шутку. Я морщусь и полусонная перекатываюсь на другую сторону. Натыкаюсь на Димитрия, который еще лежит в кровати.

– Ой, прости, – шепчу виновато. – Я не подумала, что ты здесь.

Я протираю глаза и смотрю на него снизу вверх.

Я и правда привыкла просыпаться одна. У него вечно дела, бизнес, проблемы, так что вот такие утра можно пересчитать на пальцах одной руки. Димитрий протягивает ладонь и мягко проводит по моим волосам. Под его крепким телом скрипит подушка в шелковой наволочке, он подвигается ко мне ближе и целует.

– Доброе утро, – произносит он лениво.

– Доброе, – повторяю за ним. – Но тебе нужно еще поспать. Ты совсем вымотался за последние дни.

Я ищу глазами часы на тумбочке.

– Тебе же не обязательно сразу включаться в работу? Ты сказал, что самый кризис миновал…

– Миновал, – он легонько усмехается, словно хочет погасить мое сомнение на взлете. – Но сегодня я хочу побыть с тобой.

Это так приятно слышать.

А еще больше чувствовать. Через его взгляд и его прикосновения. Димитрий тянется ко мне и за секунду проделывает целый трюк, я оказываюсь в его горячих объятиях, закутанная и зацелованная.

– У тебя, наверное, голова раскалывается. – Я выворачиваюсь и пытаюсь оценить его состояние как следует. – Надо найти таблетку и воду.

Хотя вода и так стоит на тумбочке.

Димитрий вставал ночью и даже умудрился принять душ, когда немного проспался. Он до сих пор пахнет ментоловым шампунем. Димитрий лишь усмехается на мое замечание. Я по одним его глазам понимаю, о чем он думает. Ведь в доме есть медсестра для меня. То есть это обо мне тут положено заботиться, а он здоровый и сильный мужик.

Но я все же выбираюсь из его крепких рук и выхожу из спальни. Нахожу помощницу, а потом по ее указке аптечку. Когда я возвращаюсь в спальню, Димитрия уже нет в постели.

– Я тут, малыш, – отзывается он, выглядывая с балкона.

Он толкает дверь, чтобы распахнуть ее сильнее. Это очень кстати, потому что я захватила с собой не только лекарство, но и завтрак на скорую руку. Я поставила на поднос всё, что подвернулось под руку на кухне. Тут и выпечка, и орешки, и ягоды, и какие-то мясные закуски, и оливки с сыром. А еще кофе и минералка.

– Обслуживание номеров, – подшучивает Димитрий.

Он забирает у меня поднос и ставит его на столик рядом с ограждением. Балкон сделан с умом и сохраняет интимную обстановку. Он выходит на задний двор и смотрит на ивы, которые добавляют уюта и в то же время закрывают от лишних взглядов. Можно даже забыть об охране, которой полно на участке.

И о тех машинах, которые вчера привезли Клима…

Я все же сбиваюсь. Я толком не знаю, что с ним. Хотя я вчера не слышала выстрелов – это успокаивает.

– Мне нужно задать один неприятный вопрос, чтобы уже перевернуть эту страницу окончательно, – выдыхаю, понимая, что больше не хочу откладывать этот разговор.

Я вообще хочу научиться обо всем говорить с Димитрием прямо.

Мы же начинаем наши отношения с белого листа. И нужно сразу не допускать ошибок и недоговоренностей. Я больше не та девчонка, которая сама не знает, чего хочет и чего достойна, и которая потерялась в этом большом мире.

– Клим еще здесь?

– Нет. – Димитрий качает головой. – Я приказал отослать его от греха подальше.

– Боялся сорваться?

– Да. Но его сильно избили.

Я киваю и могу только догадываться, как зверски досталось Климу. Все-таки месть никто не отменял, Димитрий не мог оставить его безнаказанным.

– Я приказал, чтобы его не было в этом городе. И даже близко. За ним посмотрят мои люди первое время. Если надо будет, то снова мозги вправят. Но он, кажется, всё понял. Он вообще остался жив только по твоей просьбе.

Димитрий отворачивается к деревьям. Он щурится, погружаясь в свои мысли.

– Мне повезло, что я встретила именно тебя, когда приехала в этот город. Я только сейчас понимаю, какой потерянной и слабой я была. Отношения с Климом выпили из меня все соки, от меня осталась лишь тень. И мне нужно было время, чтобы прийти в себя и накопить силы.

Я протягиваю ладонь через стол и касаюсь запястья Димитрия.

– Ты дал мне это время. Дал силы.

– Между нами тоже разное было, – отзывается Димитрий, который не умеет принимать благодарность.

– Было, – я киваю, – но ты тоже изменился. Ты сейчас не такой, каким был.

Между нами еще многое стоит. Оно выветривается и тушуется, перестает быть ярким и острым воспоминанием. Но для всего нужно время. Нужны дни, чтобы Клим исчез из нашей памяти окончательно. Как и всё плохое, что успело произойти. То, что Димитрий в порыве эмоций ударил меня. Я знаю, что это гложет его. Он никогда прежде не позволял себе распускать руки.

– Я хочу поменять всю команду охраны, – вдруг произносит Димитрий.

– Ты им не доверяешь?

– Нет, дело в другом. Ты права, что многое изменилось. Мое отношение к тебе – точно. Я позволял себе слишком многое на глазах охраны. Я не стеснялся водителей, когда брал тебя, не думал о том, что слышат охранники.

Димитрий обхватывает мои пальцы крепче.

– Так не должно быть. Ты моя женщина, только я могу слышать твои стоны.

Я проваливаюсь в его глубокие темные глаза. Для него подобные слова – это все равно что признание в любви.

И для меня тоже.