Глава 9

Меня привозят в особняк Димитрия после осмотра врача. Я чувствую себя маленьким ребенком, которого закутали в плед и которому выдали няньку. Медсестра лет сорока не отходит от меня. Она проверяет повязку, скрывающую разбитую губу, и дает мне таблетки. Я и правда сглупила, решив замазать рану пудрой. Ее невозможно скрыть, только хуже сделала.

И я все больше переживаю из-за того, что Димитрия до сих пор нет. Я думала, он приедет сразу. А вдруг он что-нибудь сделает с Климом? Я не успею поговорить с ним и он накажет его? Где он сейчас вообще?

– Где она? – огрубевший голос Димитрия раздается из холла.

Я вздрагиваю всем телом и рывком встаю с кушетки.

– Не надо так, – тут же отзывается медсестра. – Никаких резких движений, вам лучше еще полежать…

Я ничего ей не отвечаю и иду на шум мужских шагов. Хотя медсестра права: я плохо себя чувствую, и мне бы остаться на кушетке. А еще лучше в кровати. Но я не смогла провести в спальне больше десяти минут, почти сразу спустилась на первый этаж и устроилась на кушетке рядом с большими окнами. Чтобы не пропустить момент, когда вернется Димитрий.

– Малыш, – непривычно мягко тянет Димитрий, когда видит меня.

Он подходит ко мне и кладет ладони на плечи, потом спускается ниже и дает опереться на себя. Я пытаюсь отвернуться, чтобы он не смотрел на мои раны, но тщетно. Димитрий все замечает и выдыхает со злобным рыком. Из него вырываются опасные эмоции, которые я не знаю толком, как потушить.

– Тварь, – он добавляет грязного мата, а потом касается моего подбородка. – Твое лицо… Я убью его. Изувечу.

– Я не поняла, кто это был.

– Мне уже доложили. Его имя тебе ничего не скажет, но он часто там зависает.

– Он был в твоей ложе, – я начинаю с опаской и сама жалею, что заговорила об этом.

Я уже научилась по одному дыханию Димитрия определять, когда стоит поменять тему для разговора. Я полностью подстроилась под него и сама не верю, что сейчас решаюсь сказать лишнее.

– Значит, он твой друг.

– Знакомый, – поправляет Димитрий холодным голосом. – Это не помешает мне наказать его.

– Что ты с ним сделаешь?

Слышатся шорохи. Мой мужчина отвлекается на них, и я тоже смотрю назад. Внутрь входят двое охранников, и один из них Клим. Мне приходится приложить все силы, чтобы не дернуться на нервах в ладонях Димитрия.

– Босс, важный звонок, – говорит высокий охранник и протягивает сотовый.

Димитрий кривится и следом подает сигнал Климу.

– Отведи ее в спальню, я сейчас подойду.

Я, как эстафетная палочка, перехожу из одних крепких мужских рук в другие. Димитрий отдает меня, и я оказываюсь в объятиях Клима. Из-за этого внутри все сжимается, я осознаю, насколько это неправильно. Как танец у обрыва, мы проходим по самому краю и в любой момент можем соскользнуть в пропасть.

– Осторожнее, – приказывает Димитрий.

– Да, босс, – ровным голосом отзывается Клим.

Тогда Димитрий забирает сотовый и второго охранника, с которым уходит в другое крыло дома.

– Отличные у твоего папика знакомые, – цедит Клим, отрывая меня от пола. – На девушек бросаются, лица им бьют до крови.

– Замолчи, ради всего святого.

– Твой Димитрий тоже такой? Может, он только с тобой сдерживается. И то до первого промаха. Что он сделает с тобой, если заподозрит?

– Что заподозрит?

– Да что угодно.

Он вносит меня на второй этаж и возвращает в мастер-спальню. Клим взбивает подушку и вынуждает опустить на нее голову. Я толком не сопротивляюсь, мне действительно нужен отдых.

– Иди, – говорю ему и отталкиваю от себя.

– Нет, я дождусь босса.

– Он ничего не говорил насчет тебя?

– Нет. Он только начал вникать в дело, он прилетел из другого города.

– Да?

А я не знала.

Впрочем, Димитрий никогда не ставил меня в известность каждого своего шага. У него насыщенная жизнь, множество проектов в разных городах и даже странах, у него несколько квартир и домов, а от количества имен в его записной книжке может закружиться голова. Но мне становится лучше, я понимаю, что он не был в той ложе, он не участвовал в развратной вечеринке, следы которой я нашла. Он был в другом городе.

– Клим. – Димитрий входит в комнату, он уже снял пиджак и держит его в ладони. – Это ты упустил Аллу?

Черт.

Черт.

Черт.

– Да, я позволил ей войти в здание без охраны.

Димитрий щурится, и я чувствую, как воздух в комнате густеет, к нему примешивается роковая доза адреналина и моего предчувствия беды.

– Димитрий, – я зову его. – Я устала от посторонних. Пусть уйдет, я хочу остаться с тобой.

Я специально говорю тихо и так, словно мне трудно строить целые фразы. Димитрий поддается мне. Он кивком отсылает Клима и проходит к кровати.

– Херово, да? – спрашивает он.

А я замечаю, что он не смотрит на мое лицо. Как будто любоваться на мою испорченную внешность выше его сил. Он старается говорить со мной ласково, понижая голос, но я уже слышу раздражение в его тоне. Его усталость из-за бизнес-гонки последних дней никуда не подевалась. Ему нужно расслабиться, а не ухаживать за мной.

– Уже лучше. Мне всегда лучше, когда ты рядом, – говорю и забираюсь под его ладонь.

Так он не видит моих ран, а я могу чувствовать его тепло.

– Паренек не виноват, я сама отослала его. Нагрубила.

– Он облажался.

– Нет, Димитрий, пожалуйста… Ты уже уволил Степана, не хочу, чтобы еще один человек пострадал из-за моих выходок. Мне дурно от этого.

Я сжимаю его запястье и поглаживаю, чтобы он не торопился с ответом. Я массирую его кожу, пряча лицо, а потом поднимаюсь чуть выше, чтобы уткнуться лбом в его бедро. Но Димитрий выбирает другую позу. Он сажает меня спиной к себе, удерживая в руках и давая откинуться на его грудь. Я ложусь на него, а ладонями продолжаю растирать его запястья. Веду то выше, то ниже. То нажимаю с силой, но добавляю невесомой ласки.

Я знаю, как он любит.

Его сносит именно от контраста. Он обожает грубо трахать меня, но при этом чувствовать, что под ним нежная девушка, а не оторва. Его не заводят прожженные профессионалки. Его триггер – то, что чистая девушка позволяет самые грязные вещи.

– Я хочу тебя. – Димитрий прижимается ко мне до боли и делает мои волосы влажными, выдыхая слова мне в прядки. – Жалею, что уехал вчера и не поимел.

– Ты изголодался, я чувствую.

– Тебе лучше не трогать меня больше, а лечь спать.

Он говорит одно, но в его ладонях совсем другая правда. Он сдавливает меня и подстраивает под себя. Я непроизвольно прогибаюсь и переношу ладони на его бедра. Димитрий не вызывает во мне отвращения, но я не хочу секса сейчас. Тело ноет, а на душе столько всего, что я ощущаю себя пустым сосудом. С огромной трещиной.

Но я боюсь отпускать Димитрия голодным. Я лягу спать, а он вернется на первый этаж, и кто знает, кто попадется ему под горячую руку. Он всегда люто злится, когда не получает того, что хочет. А на груди Клима и так сегодня нарисовали мишень. Он облажался как мой охранник.

– Все хорошо, – вру и заставляю себя звучать так, словно желание тоже сносит мне голову. – Ты можешь трахнуть меня.

Я упираюсь ладонями в кровать и подаюсь вперед, чтобы выставить попку перед Димитрием.

Ему не нужно предлагать дважды.

Димитрий перехватывает мое тело, он запускает ладонь под мой живот и по-собственнически захватывает. Как печать ставит, что я принадлежу только ему. Вообще существую, чтобы делать приятно именно ему. Он подтягивает меня к себе, устраивая меня так, чтобы было удобнее сорвать мою одежду.

Он не церемонится и рывками сдергивает простую хлопковую майку и домашние шортики. Медсестра помогла мне переодеться, когда меня привезли в дом. Она была предельно осторожна, как будто любое прикосновение к моей коже могло оставить синяк. Димитрий же по-мужски напорист. Он раздевает меня, отбрасывает одежду на пол и накрывает широкими сильными ладонями мои ягодицы.

У его дыхания появляется хриплое эхо.

Перекрученное, густое…

Все-таки я безотказно действую на него. В любом состоянии. Первое время его желание даже пугало меня, мне казалось, что в каком-то смысле Димитрий нашел свой личный наркотик с моим появлением. Может, я пахну идеально для него. Или еще что-то иррациональное… Я не чувствую в этом свою заслугу. Да, у меня красивое тело и милая мордашка. Но сколько таких девушек вокруг? Тем более в столице, куда стекаются самые красивые и фигуристые со всей страны. И сколько таких девушек может себе позволить богатый влиятельный мужчина?

– Сладкая, – бросает Димитрий и раскрывает меня пальцами.

Он не ласкает мое тело, а сразу трогает меня там. Я непроизвольно выгибаюсь, чувствуя, как током прошивает каждую клеточку. С моими ощущениями происходит что-то ненормальное. Димитрий массирует меня пальцами, а я ищу способ расслабиться. Но в голову лезут смазанные образы. Я пытаюсь представить лицо Димитрия. Только перед закрытыми глазами возникают другие мужские черты.

Я вижу Клима.

Он кривится, а в бездонных глазах горит отвращение.

Он как будто что-то хочет сказать мне, слова буквально жгут его горло, но он лишь сжимает кулаки до побелевших костяшек. Мне уже хочется крикнуть на него, чтобы он не мучил меня и сказал, что думает. А потом я понимаю, что и так все знаю. Он сказал главное – что я разрушила свою жизнь и ложусь под мужиков за деньги.

Лицо Клима исчезает, и из темноты выплывает другое. Того мужика из вип-ложи, который скалился, как животное.

Я распахиваю глаза, чтобы не видеть его.

Нет, только не он…

– Выгнись, – приказывает Димитрий.

Он сам дергает меня, из-за чего я падаю на кровать. Я дотрагиваюсь до простыни разбитой губой и шиплю от боли. Димитрий не обращает на это внимания, он мало что замечает, когда похоть ударяет ему в голову. А по его жестким прикосновениям я ощущаю, что он уже в дурмане. Он накрывает меня своим телом сверху и входит. Сразу на всю длину, заставляя жалобно застонать.

– Тише, тише, – шепчет он успокоительно, – сейчас, малышка. Не убегай, дай мне…

Он подхватывает мою ногу под коленом и отводит в сторону, чтобы было удобнее. Так я чувствую его еще глубже. Он толкается, давая мне привыкнуть, но размеренный темп устраивает его всего пару мгновений. Димитрий начинает двигаться жестко и быстро. Он врезается в мое тело, впившись пальцами в талию, чтобы я принимала его полностью.

– Да, да, так… Моя девочка, моя мокрая девочка.

Его крупная ладонь ложится на мою спину. Он небрежно проводит, откидывая волосы, и переносит пальцы выше. Жестко обхватывает мою шею и вбивается в меня с оттяжкой. Я почти хнычу и чувствую, что мое тело подрагивает.

– Так, да? – спрашивает Димитрий, он почти падает на меня и утыкается лбом в ложбинку между моих лопаток.

Я чувствую, что он вспотел. Его капли пота смешиваются с моими. Мы оба разгоряченные и мокрые, я едва могу дышать, да и у него голос сел. Я дышу его выдохами и его тяжелым мужским запахом. Я научилась любить его и в каком-то смысле носить как духи.

– Или жестче? Хочешь жестче?

Он наматывает мои волосы на кулак и заставляет приподняться. Он кусает меня за шею до боли, и мое тело вдруг перестает откликаться. Волна возбуждения спадает, и я так остро чувствую, что мне сейчас нужно совсем другое. Мне нужны нежность и забота. Я не могу испытывать боль даже как часть сексуальной игры. Мне и так сегодня сделали очень плохо. Меня бросает в холод из жара, а липкое тело Димитрия рождает только одно желание – отодвинуться. И как можно быстрее.

– Милый…

– Я скоро, – голос Димитрия и правда почти рвется.

Он бросает ладонь на мою голову и нажимает. Я опускаюсь вниз, выгибаясь перед ним, а он взвинчивает темп. Грубо трахает меня, обдавая свирепой дозой мужского голода. Жажды, вожделения, похоти. Целая лавина, которая заставляет чувствовать себя песчинкой. Я затихаю, понимая, что все равно не могу это остановить.

– Да… мать твою, – шипит Димитрий.

Он изливается и затихает.

Так проходит несколько мгновений, прежде чем я решаюсь пошевелиться. Я веду плечами, ища лазейку из его обжигающе горячих рук.

– Прости, – произносит Димитрий и целует меня в висок. – Совсем снесло, не смог остановиться…

– Ничего, – бросаю по привычке и сама кривлюсь из-за своего услужливого голоса.

Я и правда стала такой?

Послушной игрушкой?

Когда это случилось?

И почему я замечаю это только сейчас?