Глава 4

Время до выходных пролетает быстро. Успела сделать все запланированные заранее дела — съездить в салон Porsche, где мне заказали статью о новой модели (честно говоря, сама бы прикупила, если б имела финансовые возможности олигарха), вытащить Аньку два раза на шоппинг (с ее графиком работы это реально сделать, чем договориться о походе в магазин с Дариной), накидать план новой статьи и даже посетить новый показ местного кутюрье, о чем попросила моя коллега Инна Малышева, (ответственная за рубрику моды и новых тенденций в одежде), которая умудрилась свалиться с гриппом в такую жару. И ничего не предвещало беды, пока в субботу утром не раздался звонок от главреда.

Только недавно открыла глаза, еще находясь в кровати, как мобильник начинает трезвонить. На экране светится рожа Сергеича. Обычно, он поручает кому-то разыскивать своих подчиненных, особенно меня. Но раз звонит сам, значит, дело серьезное.

— Вся во внимании, — начинаю разговор первой, проводя пальцем по экрану и принимая вызов.

— Жду тебя у себя в кабинете в два часа, — строгим голосом вещает шеф.

— А как же доброе утро, Миланская? — подкалываю, улыбаясь и пытаясь разрядить обстановку.

— Вот поумничаешь, сидя передо мной.

— Что-то случилось? — начинаю переживать, потому что такой тон руководства ничего хорошего не сулит.

— Не опаздывай, — и Сергеич кладет трубку.

Смотрю на светящийся экран и судорожно пытаюсь вспомнить, что я успела начудить за время нашей «разлуки», раз шеф лично вызывает меня на ковер. Ничего не поделаешь, придется идти.

Звоню Аньке, так как Дарина, скорее всего, дрыхнет после ночного дежурства, и отменяю сегодняшнюю еженедельную встречу. Боюсь, как бы не затянулся наш диалог с шефом.

Собираюсь заранее, надевая летний брючный костюм, делая повседневный мейкап и завязывая волосы в конский хвост. А в голове блуждают мысли, одна другой витиеватее. Что так срочно понадобилось шефу? Неужели со статьей лажанулись? По идее, не должно, ведь рейтинги побили все мыслимые и немыслимые рекорды по количеству пришедших писем на электронку редакции и отзывов в Интернете. Одни восхищались героизмом Артема, другие осуждали, что так вести себя в цивилизованном обществе не подобает порядочным парням. Если каждый будет распускать руки и не нести за это ответственности, то, как дальше жить простым людям. Да, глобальная проблема человечества, о чем речь.

Поэтому вхожу в кабинет шефа ровно в два часа дня аккуратно, громко постучав перед этим.

— Присаживайся, — Сергеич не отрывается от бумаг, перелистывая судорожно страницы. Падаю на стул, по привычке закидывая ногу на ногу, и жду. Пять минут главред меня игнорирует, после чего складывает листы стопкой на столе, откидывается на спинку кресла и начинает свое любимое занятие — пристально сканировать.

— Долго будешь в молчанку играть? — смотрю в упор на мужчину.

— Думаю, как бы тебя не шокировать новостями, — крутит в руке карандаш, продолжая на меня пялиться. — Хорошо, что сидишь.

— Могу встать, чтобы ты смог лицезреть, как я буду падать без чувств от твоих новостей, — кривляюсь в ответ.

— Ох, и язва ты, Миланская, — усмехается, после чего садится ровно, наклоняясь немного вперед. — Звонил Вишневский.

А вот это уже интересно. Впервые за все время, что я про него пишу, он соизволил позвонить. Значит, все-таки прочитал.

— По поводу? — интересуюсь, не выдавая внутреннего возбуждения. По крайней мере, стараюсь не показывать своего истинного состояния.

— Хочет дать интервью, — снова откидывается на спинку и вертит между пальцами карандаш, чем действует мне на нервы, в край расшатанные за последнее время.

— Еще раз, а то я не расслышала, — мои глаза округляются, и подаюсь всем корпусом вперед. — Артем Вишневский что хочет дать?

— Интервью, — спокойно произносит шеф, не обращая внимания на мой тон и выражение лица. — Эксклюзивное. А главное — лично тебе, Миланская. Чувствую, задела ты его последней статьей.

Вот теперь действительно нервничаю. Еще не хватало, чтобы этот толстосум и грубиян начал мне пакостить и мстить. А что, с его возможностями испортить мою размеренную жизнь раз плюнуть. Надеюсь, он все же не такой мстительный, как я, иначе мне не поздоровится.

— Так вроде он не дает никому интервью, — замечаю спокойным тоном, в глубине души надеясь, что это какой-то розыгрыш.

Артем действительно ни разу не дал интервью ни одному из местных издательств, будь то журнал или газета. В Интернете предпочитают собирать о нем сплетни и переписывать на свой манер.

— Говорю ж, видимо задела его за живое, — повторяет Сергеич. — Короче, завтра, в четыре часа дня он ждет тебя у себя дома. Адрес…

— Я знаю его адрес, — нагло перебиваю главреда. — Но не пойду. Кстати, а как он вообще обо мне узнал?

— Вычислю, не переживай. И руки поотрываю вместе с языком.

— Меня позвать не забудь, — мы впиваемся взглядами друг в друга. — Ну, и чего ты так на меня смотришь? Я же по-русски сказала, не пойду, — чуть ли не по слогам произношу последние два слова.

— Миланская, — усмехается шеф. Интересно, что такого веселого он находит в данной ситуации? Или это он специально выводит меня из себя, наблюдая, как я нервничаю? — Ты ничего не забыла мне рассказать? — прищуривает один глаз.

— О чем? — удивляюсь, потому что действительно не понимаю, о чем речь.

— Например, о переезде в столицу, — сколько ж можно ехидно улыбаться.

Вот скажите, пожалуйста, ладно мы, женщины, любим посплетничать, но мужики, мать их, умеют держать язык за зубами? Какого ж… Тяжело вздыхаю, понимая, что меня рассекретили.

— Убью Степу, — шиплю, так как злость захватила меня целиком и полностью даже больше, чем нервозность.

— Да не он тебя сдал, Катя, — смеется главред, наблюдая за моими эмоциями. — Я все-таки журналист, если ты не забыла. И связей у меня много. Поэтому узнать о том, что тебе предложили отличное место в одном из столичных журналов, для меня не проблема, поверь. Единственное, что мне не понятно, — он снова впивается в меня взглядом, — почему мне ничего не сказала? Вроде у нас с тобой все ровно. Твое недоверие меня оскорбляет.

Скажите, пожалуйста, какие мы впечатлительные. Оскорбляет его мое недоверие. Как же, оскорбишь тебя. Что-то задумал мой любимый главред, раз вещает таким елейным голосом. Понять бы, что именно он от меня хочет.

— Честно говоря, еще до сих пор сама не решила, принимать предложение москвичей или нет, — отвечаю спокойно, глядя на Сергеича.

На самом деле, все я давно уже решила. Последний месяц здесь, и здравствуй, столица. Такой шанс выпадает раз на миллион, и только полная идиотка откажется от возможности себя реализовать в профессиональном плане. Помимо популярного глянцевого московского издательства мне предложили писать «продажные» статьи на одном из самых известных автомобильных Интернет-ресурсов. «Продажные» — это означает заказ от клиентов, чтобы реализация той или иной модели происходила быстрее с помощью рекламных статей. В принципе, все то же самое, что я делаю сейчас, только без иронии.

Главред улыбается и качает головой, видимо, не верит ни одному моему слову. И правильно делает, слишком уж он хорошо меня изучил за то время, что мы проработали с ним бок о бок.

— На самом деле, Миланская, ты молодец, — говорит открыто, без издевки. А я краснею. Даже не ожидала от него такого комплимента. — И будешь полной дурой, если откажешься, — озвучивает мои недавние мысли, на что я усмехаюсь. — Тебе пора двигаться дальше, а не сидеть на одном месте. И я очень рад, если помог тебе на одной из ступенек твоей карьеры.

— Спасибо, шеф, — опять краснею, но меня так просто не проведешь. — А теперь ближе к делу. Чего ты от меня хочешь?

— Хочу эксклюзив, — вот теперь узнаю Сергеича, а то все ходит вокруг да около. — Интервью с Вишневским. После чего я тебя отпускаю, — разводит руками. — С великолепными рекомендациями и выходным пособием.

— А если нет?

— На нет, как говорится, и суда нет, — Сергеич садится ровно, и от его взгляда мне не по себе. — Во-первых, тебя засудит Вишневский за статью. Конечно, и я немного пострадаю, но подниму свои связи, и мы с ним договоримся. Тебя брошу на произвол, выкручивайся сама.

— А во-вторых?

— Рекомендаций ты не получишь, уволю по статье, и вперед, покорять столицу, — на лице главреда появляется ехидная улыбка. — Можешь даже посудиться со мной.

— Не ожидала от тебя такого, Александр Сергеевич, — специально называю его так, чтобы понервировать.

— Катя, я никогда не путаю личное с работой. И тебе не советую, — смотрит в упор. — На будущее. Ты можешь мне нравиться и как человек, и как профессионал, но я зарабатываю деньги, поэтому все симпатии остаются за кадром, если дело касается моего журнала.

— Я тебя поняла, Сергеич, — встаю, поправляя легкие брюки, продолжая игнорировать главреда. Он ждет. А я поднимаю глаза. — Тогда договор, так сказать, напоследок. Тройная оплата за эксклюзив, — растягиваю рот в ехидной улыбке, с удовольствием наблюдая, как цвет лица Сергеича меняется с мертвенно-бледного до пунцового, а глаза наливаются кровью.

— Охренела, Миланская? — орет, пуская пар изо рта.

— Да, — отвечаю нагло, раз уж он так со мной поступает. — Не хочешь — предложу кому-нибудь другому. Поверь, желающих получить эксклюзив найдется не мало. Тебе, так сказать, предлагаю первому. И за чисто символическую оплату. А свои рекомендации можешь засунуть себе в одно место, — бью наотмашь, так как имею туз в рукаве. Да и москвичи никуда не денутся, возьмут и без рекомендаций, раз уж сами на меня вышли.

— Стерва, — шипит главред.

— Учителя хорошие. Ну, так мы договорились?

— Идет, — кивает утвердительно головой. — Делай, что хочешь, но выверни его наизнанку.

Салютую и направляюсь к выходу. В коридоре улыбка сползает с моего лица, и я прижимаюсь к прохладной стене спиной. Боже, в какой капкан я сама себя загнала?

Весь вечер мечусь по квартире, как загнанный зверь. Даже отказываюсь на предложение девочек сходить куда-нибудь, развеяться. На мой отказ последовал незамедлительный вопрос, а не заболела ли я? Хочу просто побыть в тишине наедине с собой и подумать. То, что это ловушка, даже не сомневаюсь. Не может Вишневский так просто сдаться, точнее, простить мне все то, что писала о нем. Я бы на его месте не простила. Но надежда теплится — может он не такой мстительный, как я?

Всю ночь ворочаюсь с бока на бок, а в голове одна мысль — что делать? Может, я сама себя загоняю, и на самом деле нет никаких подводных течений в предложении Артема? Может, он действительно лучше, чем я о нем думаю? Может…

Хватит уже этих бесконечных «может». Надо выбросить всю эту чушь из головы, отдохнуть и выспаться. Завтра буду решать по обстоятельствам, как поступить и что делать.

Воодушевленная такой перспективой засыпаю, но утром опять начинаю изводить себя кучей сомнений. Время тянется медленно, а мое нервное напряжение увеличивается с каждой минутой. Так и до психушки недалеко. Катя, возьми себя в руки и успокойся. С такими нервами тебе не в столичное издательство, а прямая дорога в газету бесплатных рекламных объявлений.

Последней каплей становится извечный вопрос любой женщины — что надеть? Перерыв весь свой гардероб (хоть так смогу убить время), понимаю, что все не то. А стрелки часов продолжают свой ход. Еще и в порядок надо себя привести.

Решила начать с мейкапа. Карандаш не хотел рисовать ровную стрелку, кисточкой с тушью два раза попала в глаз, блеск для губ вообще найти не смогла — я точно сойду сегодня с ума с этим интервью.

Плюнув на все и надев короткую черную юбку, красную майку с огромным вырезом и босоножки на платформе, выхожу из дома. Автомобиль заводится с первого раза, и я медленно выезжаю со двора на проспект. Лирические композиции, доносящиеся из динамиков, успокаивают мою в край расшатавшуюся нервную систему. Но я беру себя в руки и двигаюсь вперед.

Доезжаю быстро, без проблем припарковавшись возле нужного мне дома. Выхожу из машины и подхожу к воротам. Охранник пропускает сразу же, услышав только мое имя. Трехэтажный особняк впечатляет. Я в своей квартире иногда теряюсь, боюсь представить, как живется парню одному в такой огромной домине.

Двери дома открывает женщина лет сорока и проводит меня к кабинету. Дышу глубоко, стараясь унять дрожь перед встречей. Нельзя показать ему, что я чего-то боюсь или в чем-то сомневаюсь.

Женщина стучит, и после громкого «Войдите» толкает дверь, пропуская меня вперед. Захожу и делаю пару шагов. В огромной комнате прямо передо мной, на расстоянии около пяти метров за столом сидит мой враг Артем Вишневский и пристально наблюдает за моими движениями. Останавливаюсь на полпути и жду, что будет дальше.

Артем

Вот это грудь! Прямо как с обложки журнала «Playboy». Мужики, наверное, слюни пускают при виде таких прелестей, как это делаю я сейчас. Декольте впечатляет, видно, что девчонка хотела произвести впечатление. И ей это удалось с блеском. Я впечатлен.

После последней статьи очень захотелось взглянуть, кто же такая Милашка. Когда мне показали фотки, я ее вспомнил. Строптивая девчонка, которую подрезал больше года назад. Как у нее горели глаза, а бюст ходил ходуном от моей наглости. А я не мог остановиться, так мне понравилось ее провоцировать. И она сама мне понравилась, жаль, не догадался записать номер автомобиля, а потом найти ее. Хотя, в том состоянии, до которого я ее довел тогда, она бы меня послала. Уверен, что и нахамила бы с огромным удовольствием, с нее станется. Я частенько вспоминал тот день и симпатичную девушку за рулем — вот это темперамент. И никаких розовых соплей, вешаний на шею и преклонения перед моим именем. Видимо, я ее не впечатлил тогда.

— Долго будешь пялиться? — спрашивает, все еще стоя посреди кабинета.

— Четвертый, — поднимаю одну бровь с кривой ухмылкой на лице.

— Пятый, — кривится, продолжая на меня пристально смотреть.

— Впечатлен, — теперь уже улыбаюсь по-настоящему. Хочу и на нее произвести впечатление. Боюсь даже представить ее реакцию на мое предложение.

— Был бы кто-то другой на твоем месте, сказала бы, что польщена, а так…, — разводит руками.

— Не заслужил? — улыбаюсь еще шире, «подмигивая» бровями.

— Обойдешься, — ворчит. Вижу, что недовольна, но старается держать себя в руках. Обычно девушки ведутся на мои заигрывания со старта, а эта кривится и даже глазом не ведет. Посмотрим, надолго ли ее хватит.

— Присаживайся, — киваю на кресло, и так переборщил, заставив девчонку стоять практически на пороге. Но ничего не могу с собой поделать, очень нравится ее провоцировать.

Она усаживается в кресло, закидывая ногу на ногу, от чего и без того короткая юбка задирается. Немного наклоняю голову в сторону, чтобы внимательно все рассмотреть. Черт, до чего же она сексуальная. Так и хочется ее взять и…

— Я тебе уже говорила, завязывай пялиться, — снова сердится, наблюдая за моим взглядом.

— Ты такая аппетитная, — в очередной раз дразню ее. — Так и хочется тебя съесть.

— Подавишься, — интересно, я заставлю ее сегодня хоть раз мне улыбнуться? Пока только кривится от любых моих шуток. Если выдавит хотя бы подобие улыбки, значит, нравлюсь сто процентов.

— Ты в жизни симпатичнее, чем на фотках.

— Интересно, какая падла меня так нагло сдала, — откидывает прядь с лица. Но взгляд продолжает прожигать меня насквозь. Малышка, знала бы ты, сколько я таких взглядов уже на себе испытал. У меня к ним иммунитет выработался. Так что, даже не пытайся, ничего у тебя не получится.

— Твои коллеги, — снова усмехаюсь, — американских президентов на зеленых бумажках любят больше, чем хранить тайны.

— Догадалась, — хмурится, о чем-то думая. — Так что там по поводу интервью? Это розыгрыш? — поднимает обе брови вверх в немом изумлении.

— Почему же, — делаю паузу, чтобы девчонка немного расслабилась перед финальным аккордом. — Я согласен.

— Странно, — ухмыляется. — Думала, что ты меня хочешь с землей сравнять после статьи.

— Хотел, — киваю утвердительно в ответ. — Но передумал. Пока, — делаю акцент на последнем слове.

— То есть, все может измениться? — снова изумление на лице. Интересно, ее можно вывести из себя хоть на минуту? Уж очень хочется посмотреть на ее реакцию, когда она начнет злиться.

— Послушай, Милашка, или как там тебя, — специально не называю имя, хотя прекрасно знаю все ее паспортные данные. Она даже движений резких не делает, глядя на меня. — Мне плевать на то, что пишешь обо мне. На то, как ты перекручиваешь некоторые факты и преподносишь их на свой манер.

— То есть, купания в фонтане не было? И фотосессии в одних трусах тоже? А также, ты не прыгал с парашютом на крышу мэрии и не бил губернаторского сынка? — выдает на одном дыхании. Черт, по-моему, она меня быстрее выведет из себя, чем я ее.

— Фонтан и парашют — это ребячество, согласен, — девушка расслабляется, глядя на мою реакцию. — Но почему-то ты забыла написать, что фотосессия была сделана для рекламы нижнего белья, и часть из прибыли фирма перечислила в фонд помощи онкобольным детям. Там не только я бесплатно снимался.

— Я не знала, — тихо произносит.

— Конечно, не знала. Тебе ж куда важнее рейтинги, чем правда.

Она тяжело дышит и молчит, опустив глаза вниз. Правда, через несколько секунд снова смотрит на меня в упор. Вот это выдержка и умение взять себя в руки. Мне бы так научиться. Хотя, мой психолог меня бы похвалил за сегодняшнюю сдержанность. Так и хочется этой красотке дать по шее, в прямом и переносном смысле.

— Благородный, значит, — даже ехидно не улыбнулась.

— А как бы, интересно, ты поступила на моем месте, если бы на твоих глазах пьяный дегенерат начал приставать к девушке? — начинаю закипать.

— Если ты читал внимательно мою статью, то я там подробно все изложила, — отвечает спокойно, но вижу, что сдерживается из последних сил. — А если тебе что-то непонятно, то ничем не могу тебе помочь.

— Послушай, ты, — выхожу из себя, сжимая под столом руки в кулаки. — Я поступил так, как на моем месте поступил бы любой нормальный мужик. И если еще раз такое повторится на моих глазах, то сделаю это снова. И мне плевать, что ты об этом думаешь и напишешь.

— Интервью не получится, — она встает, перекидывая ручку сумки через плечо.

— Сядь, — тон мой больше не предвещает ничего хорошего. — Я еще не закончил.

— Извините, Ваше величество, я немного забылась, — приседает в реверансе. — Послушай, умник, — вот теперь я вижу настоящую злость, хоть до сих пор пыталась сдержаться. — Я ненавижу таких, как ты. И буду дальше писать, чтобы ты по этому поводу не думал.

— Повторяю для глухонемых — мне плевать, что ты пишешь обо мне лично. Но в этот раз ты перегнула палку, выставив на посмешище моих друзей и гостей. Кто дал тебе такое право?

— А я не собираюсь перед тобой отчитываться, — выдает в ответ. — Это, по-моему, ты возомнил себя, чуть ли не Богом, раз тебе всё сходит с рук.

Нервничает, глаза горят, но, черт возьми, она мне нравится. В таком виде даже больше, чем когда сидела, как немая статуя, не проявляя никаких эмоций.

— Я подам на тебя в суд за клевету, — говорю чуть ли не по слогам, а она замирает на месте.

— Дорогу показать?

— Я вываляю твое имя в грязи, — продолжаю давить на нее. — Даже, если и проиграю. Но я выиграю, уж поверь. Вся сеть будет полоскать тебя и твою личную жизнь в грязи, уж я постараюсь. Мне не привыкать, а вот тебе, — делаю акцент на последнем слове, глядя прямо в глаза, — не поздоровится. Это я тебе обещаю.

— Ублюдок, — шепчет, но я слышу и усмехаюсь.

— Согласен, — киваю в ответ. — Но у меня к тебе деловое предложение.

Девчонка побледнела, но продолжает упорно молчать. Даже не интересуется, что же я ей хочу предложить. Просто молчит и ждет. А в глазах пропадают искры. Вижу, что перегнул в этот раз сам, но остановиться не могу. Вдох-выдох, и я почти взял себя в руки. По крайней мере, пытаюсь придать своему тону спокойствия.

— Давай свое предложение, — наконец-то, первой прерывает затянувшуюся паузу.

— Я дам тебе интервью, причем, отвечу на любые, даже самые пикантные вопросы, и ты сможешь написать все мои слова точь-в-точь, если, — замолкаю, глядя на нее.

— Если, — она поднимает одну бровь.

— Проживешь со мной под одной крышей две недели, — выпаливаю на одном дыхании.

— Что-о?

Улыбаюсь, потому что именно такой реакции я от нее и ожидал. Все, Милашка, попалась. Будем тебя перевоспитывать. Уверен, ради интервью и славы ты согласишься.