Глава 11

Соня.

Мне страшно. Страшно от того, что я чувствую, находясь рядом с этим парнем. И единственное желание – это сбежать. Подальше и надолго!

Мне не нужно ничего вот этого! Черт, у меня другие цели и совсем нет времени на отношения. Да и его репутация меня смущает. Я видела, как на него реагируют другие. Он красивый, а красивый парень – не твой парень. Так мама часто говорила и улыбалась.

И я понимаю, что я для него что-то вроде игрушки. Пока я не иду к нему навстречу, ему интересно.

Да, внутри кольнула жалость, когда я услышала, в чем обвиняет его отец, но это не мое дело. Я не знаю всех подробностей, поэтому и лезть будет глупостью.

Мы доезжаем до общаги в гробовом молчании, только слышен шум колес по сухому асфальту.

Вижу знакомое крыльцо и выдыхаю.

– Спасибо, – открываю дверь и быстро ретируюсь.

– Сонь, – Артем меня окликает, и я непроизвольно вздрагиваю.

Но быстро беру себя в руки, оборачиваюсь, и сердце пропускает удар.

Стоит, прислонившись к боку авто, и следит за мной, словно хищник: глаза слегка прищурены, поза обманчиво расслабленная. Внутри затягивается пружина, и я уже готова шагнуть ему навстречу, но вовремя застываю.

Нельзя!

– Так что насчет свидания?

– Артем, спасибо, что спас, что подвез. Я очень сожалею, что у вас с отцом все так вышло, но я не могу с тобой никуда пойти и думаю, что не стоит продолжать общение. У меня на это совсем нет времени. Прости.

Его глаза удивленно расширяются, и в них вспыхивает злость.

– То есть? Ты сейчас мне от ворот поворот даешь?

– Нет, я просто довожу до твоего сведения, что между нами ничего не будет. Спокойной ночи.

Фух! Я сказала это, а теперь – снова бежать. И плевать, что спину жжет карий взгляд. Плевать! Он не для меня. Такие парни не могут быть серьезными.

Разворачиваюсь и бегом скрываюсь в холле общаги. Не помня себя, прибегаю в комнату. Где-то в ушах колотится пульс. Облегченно выдыхаю, когда замечаю, что соседки нет. Не хочется рассказывать, как все прошло и чем закончилось.

Прикусываю костяшку пальца и всматриваюсь в пространство крохотной комнатки. Перед глазами вспыхивает образ Артема, но я с силой зажмуриваюсь: до красных кругов перед глазами, до боли в веках.

Лучше сейчас, пока ничего не успело закрутиться, отказаться от соблазнительной перспективы окунуться в общение с этим парнем. Потом может быть поздно и больно. А если учесть, как тяжело я переживаю удары судьбы, прекращение общения может оказать на меня разрушительное действие.

В кармане вибрирует телефон. Тело напрягается при мысли, что это Артем, но вижу имя подруги. Глубоко внутри колет разочарование, но я только мысленно шикаю.

– Ты как? – голос подруги звучит спокойно, и это дает мне возможность расслабиться.

– Уже в общаге, а ты?

– Ну, я пока сижу в машине Паши, он домой заехал, но что-то как-то пока нет его.

– Он ничего тебе не сделал?

–Нет-нет, он такой милашка, –прыскает в трубку Милана. – У тебя точно все хорошо?

В голос подруги проникает волнение.

– Да, все хорошо. Мы же с Артемом немного хоть знакомы, это ты укатила в неизвестность с незнакомцем, – фыркаю я, чтобы разрядить обстановку. Да уж, вечерок.

– Ну и вечер, – Милана словно читает мои мысли и тут же озвучивает их. – Зато встряска.

– Да уж, я как-нибудь проживу без таких встрясок. А куда делся Гоша?

– Не знаю, он не звонил.

Жалею, что вообще спрашиваю, потому что Милана словно сдувается.

– Ну и фиг с ним, зато ты сразу поняла какой он.

Она угукает, тараторит, что Паша идет, и отключается.

Тут же открываю пришедшее сообщение и выдыхаю сквозь стиснутые зубы. Пишет один из постоянных моих заказчиков, и ему нужно четыре работы через три дня.

Ну и вот какой тут Артем? Поэтому, да, я все делаю правильно!

Артем

И снова она от меня сбегает. Сажусь в машину и долблю рукой по рулю. Впервые меня так бодро отшивают, еще и не один раз.

Только вот не готов я просто так взять и исчезнуть с ее радаров. Нет уж! Если я захотел себе эту девчонку, значит, я ее получу! А она со временем передумает и примет то, что она будет со мной.

Хватаюсь за голову, вспоминая разговор с отцом. Ну папаша, надо ж было так подставить!

Достаю телефон. Давно уже перевалило за полночь, но надеюсь, брат еще работает. Набираю Андрюху и слушаю длинные звонки.

– Ты охренел так поздно звонить? У меня ж Настька спит уже давно, – шипит брат в трубку.

– И тебе привет, братишка. Прошу прощения, но у меня форс-мажор.

– Что случилось? – слышу, как защелкивается замок, и голос брата становится громче. – Давай только сразу и по делу.

– Меня отец из дома выпер.

По делу – так по делу.

– В смысле? За что?

– Там много причин. Но сказал, что я его задолбал своими выходками, но потом потерял контроль и сказал, что не буду слюни пускать на его курицу.

– Чего? – ревет брат. – Он там совсем, что ли?

– Наверное, – пожимаю плечом, отъезжаю от общаги и бросаю прощальный взгляд в зеркало на лобовом. – В общем, можно к тебе?

– Эм…

В трубке воцаряется тишина, и мне это не нравится. Интуиция орет, что ответ мне не понравится.

– Тут такое дело, Тем. Я из города уехал несколько дней назад со своими. У нас же открытие филиала в другом городе, и хрен знает, на сколько оно затянется.

– Вот же… – торможу на светофоре и снова ударяю по рулю. – А ключи?

– А я тебе когда еще говорил взять? – ворчит брат. – Блин, че ж делать? Давай денег скину на отель. Поживешь до моего приезда. А отец-то чего сказал?

– Сказал, чтоб я катился в общагу. Если не появлюсь там, то вылечу из универа.

– Ну он вовремя, – еще поток матов от которых вянут уши, – когда я не могу ничего сделать. Сейчас я ему позвоню.

– Да ладно, не надо. Боюсь, только хуже будет, ты ж знаешь отца. Он всегда добивается своего и не просто так именно сейчас выставил меня.

– И что ты предлагаешь? – голос брата понижается, и я слышу разговор в сторону. – Тема звонит, отец его выгнал. Ир, все нормально, разберемся, иди спи, милая.

– Иру разбудил? – зачем-то уточняю я.

– Да она чутко спит, там нереально ее не разбудить. Тем, давай позвоню.

– Да забей, брат. Я взрослый мальчик и не собираюсь за твоей спиной прятаться. Спасибо, извини, что разбудил.

Сбрасываю, пока брат не начал переубеждать. Что ни говори, а он остался единственным по-настоящему близким мне человеком. После смерти мамы…

Останавливаюсь возле круглосуточного ларька, во рту пересохло и очень хочется чего покрепче воды, но я за рулем, а это святое.

– Доброй ночи, – здороваюсь с сонной продавщицей, – энергетик, пожалуйста, любой.

Потому что чувствую, что ночка будет веселая.

– Пожалуйста, – протягиваю карту.

– Ошибка, платеж не прошел.

Впадаю в ступор. Как понять ошибка?

– Попробуйте еще раз.

Снова раздается сигнал, но продавщица только качает головой.

– Сколько?

– Двести десять, – роюсь по карманам и нахожу купюру.

Быстро расплачиваюсь и вылетаю из магазина. Злой как тысяча чертей. Ощущение, что кровь вскипает до тысячи градусов.

Вот же!..

Даже слов нет подходящих. Он реально оставил меня без денег.

Проверяю через телефон, через личный кабинет и вижу, что все карты просто исчезли. Как так? Даже глаза протираю: может, от усталости уже кажется?

Но нет, кабинет девственно чист.

– Охренеть! Ну спасибо, папочка!

Роюсь в бардачке и выдыхаю, когда нащупываю несколько свернутых купюр. Ну ладно, с голоду пока не подохну.

Набираю по очереди парням, но их телефоны не отзываются. Паха отписывается, что свяжемся потом, но я в это время уже мирно сплю в тачке.

А утро заворачивает меня в суровую реальность. Я остался без нихрена. Хорошо хоть комп и гитара всегда в машине катаются.

Бросаю взгляд на сумку, которую вчера всучил мне папочка. Осматриваю себя и кривлюсь от вида помятых шмоток. Ну, выбирать особо не из чего. Придется в этом ходить, народ пугать.

Еду в универ в надежде хоть там парней выцепить, потому что телефоны их по-прежнему не отзываются.

Даже заруливаю на пару, чтобы время убить, но ни Пахи, ни Захара нет в поле зрения, и мне это не нравится. Нутром чую: произошло что-то из ряда вон.

И эта догадка крепнет, когда вижу Паху…лысого!

Какого хрена?

– Макаров, кепку снимай! – орет декан.

Паха что-то рычит в его сторону, пока не замечая моей тушки, прислоненной к подоконнику. Декан ему что-то отвечает, и Паха резким движением сдергивает бейсболку, а у меня челюсть падает на пол.

Он лысый! Мать его…Совсем!

– Какого хрена? – пораженно выдыхаю я, и Паха переключает внимание на меня.

– И тебе привет, – запрыгивает на подоконник и проводит рукой по голове.

– Это что такое, блин? – неотрывно смотрю на место, где только вчера торчали в разные стороны его кучеряшки, и глазам не верю.

–А вот, подарочек от папаши, – Паха стискивает в руках папку и сжимает губы.

Его взгляд стекленеет.

– Он че, побрил тебя, что ли?

– Нет, – поток матов на весь коридор, – меня побрил военкомат!

Глаза лезут на лоб, я даже не ожидал от себя, что могу так широко их раскрыть.

– Вызываю пояснительную бригаду.

То ли я за ночь отупел, то ли за ночь вся наша жизнь покатилась вниз.

– А че ее вызывать? – кипятится Паха, спрыгивает с окна и начинает ходить по коридору. – Ты хоть в курсе, что наши папаши нас пасли?

– Ну, догадывался. Меня мой как раз во дворе подловил, когда я оторвался от ментов.

– Так вот и мой примерно так же. Приехали домой, и он меня обрадовал. Собирайся, говорит, сыночка, ты валишь в армейку.

– В смысле в армейку? Мы ж студенты, – в голове начинают вращаться шестеренки.

– А уже нет, – перед носом мелькает та самая папка. – Отец меня заочно выпер отсюда.

Ну да, как раз таки Пахин отец это может. Не зря ж он в образовании крутится. Опираюсь пятой точкой о стену и запускаю руки в волосы.

– А Захар где?

– Тут я, – неожиданно звучит над левым ухом.

С трудом заставляю себя стоять на месте, когда вижу в руках и второго друга такую же папку. В мозг заползают невеселые мысли. Ну Захар, по крайней мере, сохранил прическу.

– А у тебя что? – севшим голосом спрашиваю.

– Стажировка в другой стране, – убитым голосом выдает друг.

– А ты че такой помятый? – Паха обводит меня взглядом и вопросительно выгибает бровь.

– Из дома выперли.

У парней синхронно открываются рты, и они хлопают глазами.

– Я теперь буду жить в общаге.

– Охренеть, – выдыхает Паха одновременно со звонком.

–Погнали на улицу, – Захар разворачивается и сбегает по лестнице.

Переглядываемся с Пахой и пожимаем плечами.

Выныриваем из прохладного холла универа прямо в пекло. Начало учебного года прям радует жарой. Аж мозг вскипает на таком солнцепеке. Захар, не сбавляя скорости, подходит к моей машине и плюхается на капот.

Паха возвращает кепку на голову, скрываясь под козырьком, и кивает в сторону задумчивого Захара.

– Че делать будем? – усаживаюсь рядом с другом.

Дергает плечом, взъерошивая челку. Паха ныряет в машину и весело вопит. Оборачиваюсь и не сдерживаю смешка, когда он выуживает гитару.

Когда-то я увлекался игрой и даже хотел в музыкальное поступать, но отец уперся рогом, а тогда еще живая мама не смогла его переубедить. Вот и пришлось переть в экономику, а теперь смысла дергаться нет уже. Только время потеряю.Так и пришлось похоронить мечту.

– Умирать – так с музыкой? – хмыкаю и забираю протянутый инструмент.

– Ну а что, давно ты нас не радовал своим ангельским голоском, – Паха невинно хлопает глазами.

– И когда вы разлетитесь? – пока не тороплюсь расчехлять гитару, только сильнее стискиваю пальцы на грифе.

– Завтра, – парни отвечают хором и переглядываются.

Повисает тишина, я пытаюсь переварить такие «радостные» новости, и меня злит, что наши папаши за нас все решили.

Скриплю зубами, не беспокоясь о том, что могу раскрошить их.

– Темыч, – Паха хлопает меня по плечу, – мне через час надо быть дома, иначе за мной конвой вышлют.