Глава 15

Артем

Синие глаза испуганно распахнуты, и я даже начинаю жалеть девчонку, но злость внутри меня возвышается несокрушимой глыбой льда. Факты у меня перед глазами. Сумка с компом…нерабочим, мать его! Но с этим я попытаюсь разобраться.

И сумку эту принесла Соня. И она знала, что я теперь живу в общаге, хотя удивление от встречи со мной, как мне показалось, было искренним.

Но, видимо, милашка просто хорошая актриса. И это бьет по самолюбию! Потому что не понял! Не распознал обмана.

– Как это фиктивной девушкой? – испуганно выдыхает Соня, обхватывая себя.

И у меня в голове моментально рождается план. Заявы все равно нет и, видимо, не будет. Со всей этой хренью придется разбираться самому, а когда Соня будет на виду, то сделать это будет намного проще, потому что я буду видеть ее поведение.

Да и банально меня просто не вставляет перспектива готовить, стирать и убирать, а так проучу за вранье!

– Ну а что, как: съедемся, и будешь делать все, чтобы мне было комфортно тут жить. Вкусно кормить, убирать жилплощадь, ну и следить за чистотой моих шмоток.

Она непонимающе хлопает глазами.

– Ты предлагаешь мне переехать в твою комнату и стать твоей прислугой? – возмущенно повышает голос, складывая руки на груди.

– Зачем в мою? – дергаю плечом. – Я уже успел узнать, что тут есть этаж для семейных пар.

– Но мы не семейная пара, – выпаливает Соня, сдувая прядь с глаз.

Синие глаза превращаются в щелочки, а я только ядовито усмехаюсь.

Не вовремя она решает зубки показать. В этой ситуации не она жертва кражи.

– Не переживай, Милашка, я позабочусь об этом, – усмехаюсь.

– Я не собираюсь становиться твоей прислугой и уж тем более жить с тобой под одной крышей, – шипит девушка, вжимаясь в дверь. – Тебе не кажется, что это слишком высокая цена за железяку?

Упираю руки по обе стороны от ее головы, и она бросает быстрый взгляд на них. Поднимает глаза, и я в очередной раз попадаюсь. Ныряю в синий омут.

– Железяку… – приближаюсь к ее уху и зло рычу. – Ты хоть представляешь, что там у меня хранилось, пока ты его не позаимствовала?

– Тем, я клянусь, я не брала, – ее дрогнувший голос посылает по спине мурашки.

Черт-те что творится рядом с ней. Трясу головой, чтобы окончательно не потерять себя.

– Вот и докажешь, – твердо произношу.

И в этот момент я бросаю взгляд на ее чертовы губы, которые она как раз решила облизать.

– Твою-то мать! –слышу, как сокрушенно звучит мой голос.

И уже через секунду впиваюсь в ее сладкий рот. А он сладкий, аж слюна активнее выделяется.

Соня дергается и упирает кулачки мне в грудь, но мне как-то… Я попробовал ее, и мне понравилось. Чересчур понравилось. Аж не хочется отрываться. Наверное, именно поэтому я углубляю ласку, собираю в кулак ее футболку и притягиваю стройную фигуру к себе. Девчонка что-то пищит и прикусывает мою нижнюю губу.

Ой, зря, милая! Только сильнее распаляет меня своими действиями. И я уже готов забить, что мы у меня в комнате, в которую может вернуться кто-то из моих придурочных соседей. Да я на все забиваю! Есть только я и она, и ее сладкие губы, которые хочется прикусить и прокусить, чтобы почувствовать ее вкус острее.

– Тема, – слышу шуршание ее голоса и заставляю себя оторваться от сладкого ротика.

Соня судорожно хватает воздух. Ее грудь быстро поднимается и опускается. Дышит словно после бега, и мне неожиданно нравится такой ее вид. Щечки покрасневшие, глаза блестят, и губы…влажные и искусанные.

Попался, идиот! Она воровка, какие, нахрен, поцелуи?

– Ты с ума сошел? – пораженно выдыхает она, когда обретает осмысленный взгляд.

– Ну а что? Надо ж было потренироваться, а то сейчас пойдем к коменде, а она еще не поверит, что у нас с тобой искренние чувства.

– У нас нет никаких чувств. О чем ты? Ты только что обвинял меня в воровстве.

– Так я и не отказываюсь от своих слов.

Соня

Мне кажется, что Артем сошел с ума прямо здесь и на моих глазах, потому что пять минут назад он был злой и готов был сдать меня в полицию, как воришку, а теперь лезет целоваться и предлагает съехаться.

Он точно не в себе.

Сердце и все органы в сумме не согласны и требуют продолжения банкета. Я же безуспешно пытаюсь привести себя в чувство. Хотя в ноги словно ваты напихали, а в грудь вцепилось что-то, сжимая все в тиски.

– Предпочитаешь вернуть деньги? – слова ударяют словно хлыст.

Кажется, я даже вздрагиваю. Или это отходняк после поцелуя? Губы горят так, что хочется их снова облизать. А еще лучше – приложить лед.

– Я ничего у тебя не крала, услышь меня! – огрызаюсь, и Артем тут же хмурится.

– Начнем разговор с самого начала? – прожигает взглядом, от которого хочется спрятаться в дальний угол.

Но я продолжаю стоять на месте. Упорно молчу.

Не вижу смысла гонять по кругу одно и то же. Если он думает, что я у него что-то украла, то мне нужно придумать, как его переубедить и доказать невиновность.

– Ну так что скажешь, Милашка? Что выбираешь?

Артем прислоняется плечом к стене, совсем близко ко мне, и у меня опять учащается пульс. Прикрываю глаза и пытаюсь дышать ровно, но его запах тут же проникает в ноздри и заставляет бабочек в животевспорхнуть.

– А у меня есть выбор? – снова язвлю и вижу, как в карих глазах вспыхивают чертята.

И меня это пугает, но из упорства, непонятно откуда взявшегося именно сейчас, стою, не могу пошевелиться, и даже взгляд от него отвести не получается.

– Выбор есть всегда, – он снова приближается ко мне, а я резко отстраняюсь. – Но ты же умная девочка.

Нащупываю ключ в двери, и раздается громкий щелчок, Артем заламывает бровь и опускает глаза. Пользуюсь заминкой, нажимаю на ручку, вываливаюсь в коридор.

Разворачиваюсь в сторону лифта и рву с места. За спиной слышится ругательство, а я прибавляю скорость.

Надо добраться до комнаты. Или не до комнаты. В общем, подальше от Артема. Еще раз позвоню соседке, чтобы она прекратила строить из себя дурочку и призналась во всем.

На секунду посещает мысль, что она этого не сделает, но я не собираюсь так просто сдаваться и превращаться в обслугу у какого-то избалованного мажора.

Судорожно давлю на кнопку вызова лифта и выдыхаю, когда двери распахиваются перед носом. Вот так везение: он оказывается на моем этаже! Заскакиваю в кабину и жму на верхний этаж, но в последний момент между дверей протискивается ладонь, и по мере того, как расползаются в стороны двери, сердце ползет в пятки.

Артем протискивается внутрь, и в кабине становится нечем дышать. Кажется, он занимает своей внушительной фигурой все свободное место.

– Далеко собралась, Милашка?

Меня вжимают в стену и нависают сверху. Пытаются подавить. Только вот я не собираюсь поддаваться. Упираю ладони в его грудь в бесполезной попытке оттолкнуть.

– Ты еще не поняла, что я не шучу? – шипит мне на ухо.

Стискивает одну руку в кулак и прикрывает глаза.

– Я не собираюсь…

– Тогда гони деньги за комп. Завтра! – рявкает так, что я подпрыгиваю.

– У меня их нет! – кричу в ответ. – Не у всех такие богатые родители, как у тебя, – выплевываю ему в лицо и тут же жалею.

Карие глаза превращаются в раскаленные угли. Артем отпускает одну руку и сжимает мою талию до боли. На глазах выступают слезы, и я жалобно скулю.

Он долбит по стенке лифта.

– Не смей говорить о том, про что ты даже не знаешь, – рычит, словно зверь в клетке.

Лифт дергается и замирает, так же, как и все у меня внутри.

– Мы застрял-л-л-л-ли, – заикаюсь я и цепляюсь за светлую футболку парня.

– Похоже на то, – Артем смотрит на панель с кнопками и переводит на меня взгляд. – Эй, ты чего побледнела?

А я не могу собраться и ответить, что до одури боюсь лифтов. Точнее, не так: я боюсь ЗАСТРЯТЬ в лифте.

Вгоняю ногти в бок Артема и слышу его шипение. Он отдирает от себя мою клешню и стискивает пальцы на запястье.

– Сонь? – наклоняется и пытается заглянуть в мои глаза, а я мысленно молюсь, чтобы лифт тронулся и поехал наверх.

Но чуда не происходит –мы все так же стоим между этажей без движения.

– Мне страшно, – онемевшими губами произношу, гипнотизируя панель.

Что уж я там ожидаю увидеть, не понимаю. Во рту пересыхает так, что сглотнуть нечего. Горло дерет от желания заорать, но я стараюсь держать себя в руках.

– Клаустрофобия? – с паникой в голосе спрашивает Артем.

Мотаю головой и поднимаю на него глаза. Парень, что-то увидев на моем лице, хмурится, а потом совершает неожиданное. Обхватывает мое лицо руками и вглядывается в глаза.

– Послушай, ты не одна. Я с тобой. Я сейчас отойду и позвоню диспетчеру, хорошо?

Снова мотаю головой так, что возникает чувство, что она оторвется к чертовой матери.

– Сонь…

Я, не соображая от страха, обхватываю его за талию и прячу лицо у него на груди.

Слышу, как спокойно стучит его сердце, а у самой же сердце готово выпрыгнуть от страха. Тиски вокруг него становятся все крепче, и кажется, даже дышать становится сложно.

–Так, ладно, держись, малышка, – шепчет Артем и обхватывает меня за талию. – Держись.

Меня отрывают от земли, и я что-то неразборчиво пищу. Артем как-то умудряется дать понять, чтобы я обхватила его за талию и шею, и вот так, словно повисшую обезьянку, тащит к панели.

Щеки горят от стыда, но я ничего не могу поделать со страхом и только сильнее стискиваю ноги вокруг его талии.

Раздается шум из динамика, и я слышу недовольный голос диспетчера.

– И вам здрасьте, – бурчит Артем. – Мы тут в лифте застряли.

– Адрес, – шипит динамик.

– Третья общага экономического университета.

– Ждите, –наступает тишина.

– Эй! – возмущенно выкрикивает Артем и снова жмет кнопку вызова.

Но безуспешно. В кабине повисает тишина.

– Эм, – руки Артема напрягаются, и он вжимает меня в стену, – ты как там?

Сглатываю, чтобы получилось выдать хоть что-то членораздельное.

– Живая пока, – выдыхаю в его шею и с удивлением наблюдаю, как по его коже растекаются мурашки.

– Что значит пока?

Артем поворачивает голову ко мне, и мы сталкиваемся взглядами. Я стыдливо опускаю взгляд.

– Сонь, – он подцепляет меня за подбородок и заставляет поднять лицо.

В свете одной тусклой лампочки его глаза кажутся чернющими, как ночь.

– Не бойся. Рядом со мной ничего не бойся.

Он проводит большим пальцем по нижней губе и сглатывает. Замечаю это по дернувшемуся кадыку и замираю в его руках. Наша поза весьма вызывающая, но я понимаю, что именно так мне спокойнее. Артем же чему-то усмехается.

– Как можно скоротать время в лифте? – его шепот ударяет по перепонкам, и я ощущаю его тепло на своих губах.

Делаю рваный выдох, и Артем соединяет наши губы, а мое сердце летит вниз. И этот поцелуй значительно отличается от того, в его комнате. Я не ощущаю, что нас сейчас сметет волной страсти.

Сейчас этот поцелуй такой теплый, медленный, тягучий. Сладкий до сводящих скул. Его губы ласкают так, что кажется, будто я дрейфую на волнах и теплое солнышко согревает все внутри. Запутываюсь в его волосах и слышу стон. Артем? Или я?

Впрочем, неважно. Не хочу выяснять.

Язык Артема пробегается по губам, заставляя меня выгнуться навстречу. Его ладонь обхватывает мое бедро, и он сильнее вжимается в меня. Мне же не хватает дыхания для следующего вдоха, но я не хочу прерывать эту ласку.

Внезапно лифт дергается, и это отрывает меня от Артема. Кручу головой и понимаю, что мы снова пришли в движения.

– Отпусти, – стучу по плечам парня, и он с неохотой ставит меня на ноги.

– А так и не скажешь, что ты обманщица, – задумчиво осматривает мою ссутулившуюся фигуру Артем, и эти слова бьют наотмашь. – Так искренне отвечаешь мне.

Вспоминаю события, которые повлекли за собой наше заточение.

– Знаешь что?! – снова выпускаю иголки и надуваюсь.

Лифт дергается, и двери наконец разъезжаются.

Уже делаю несколько шагов, но меня хватают за руку и дергают назад. Врезаюсь в твердую грудь и охаю.

– Ну уж нет, больше ты от меня не сбежишь, – вкрадчиво шепчет на ухо, пока мимо нас проходит студентка с неизвестного этажа.

Куда мы вообще приехали?

Она вопросительно смотрит на нас, но продолжает свой путь.Наверное, мы выглядим странновато. Уверена, что я все еще такая же бледная, хотя щеки горят огнем.

– Чего ты добиваешься? – выдаю сквозь стиснутые зубы.

– Даю тебе два часа, собираешь свои шмотки. Я за это время нахожу комнату. И даже не думай сбежать, Милашка. Я найду…

Вздергиваю подбородок и пытаюсь храбриться, хотя по спине катится капелька холодного пота.

– Ты не заставишь меня тебе прислуживать, – твердо произношу я, складываю руки на груди и прищуриваюсь.

Артем повторяет мою позу и прожигает взглядом. В конце концов, что он сможет сделать, если я не стану плясать под его дудку?

– Проверишь? Тюрьма, деньги либо мое предложение –смотри какой богатый у тебя выбор, – издевается он, а мне становится обидно.

Я ведь думала, что он нормальный, а по факту обычный мажор, который любым способом готов обеспечить себе комфорт.

– Два часа, – проговаривает, разворачивается и скрывается на лестнице, не увидев, как ему в спину прилетает средний палец.

Гад!

Но, сдается мне, он не блефует, и ему ничего не стоит сломать мне жизнь.

Достаю телефон и делаю глубокий вдох. Моя последняя надежда – брат. Слушаю длинные гудки.

– Да, сестренка, привет, – какой-то он запыхавшийся.

– Привет, Вадим, ты не занят? – накручиваю на палец прядь волос и понимаю, как я волнуюсь.

– Что-то срочное? У меня тут на СТО-шке аврал, кто-то крысятничает, и я думаю, как в этом месяце кредит покрыть. Твари, блин! Работу дай, так они еще и подставят, – распаляется Вадим, а у меня внутри все обрывается. – Так что ты хотела? Прости, я просто на нервах.

– Вам помочь? У меня есть немного денег, – севшим голосом интересуюсь.

– С ума сошла? Учись спокойно, я разберусь. Первый раз, что ли? – смеется брат.

– Как там родители?

– Ну взяла бы да позвонила, мама гундит, что ты про них совсем забыла, – поддевает брат.

– Ну да, на учебе что-то все в кучу, – пытаюсь оправдаться, потому что не звонила маме уже дня четыре, сидела с заказами. – Исправлюсь.

– У тебя все хорошо? – голос брата меняется, и я слышу волнение в его тоне.

– Да, да, просто позвонила узнать, как у вас.

– А, да все в текущем режиме. Ничего критичного. Ладно, я помчал. Целую, пока.

– Угу, – с трудом выдавливаю и прерываю звонок.

К горлу подступает комок. Безысходность надвигается на меня словно таран, даже дышать становится невозможно. Вот-вот – и она придавит меня тяжестью.

Закусываю губу в надежде сдержать стон, но все равно тихо скулю. Съезжаю по стене, чтобы дать себе хоть немного времени, чтобы очухаться.

Черт! Кажется, у меня не остается выбора.

Артем

Внутри все кипит от послевкусия поцелуя и осознания обмана со стороны Милашки. Торможу между этажами и достаю телефон.

И да, когда я говорил про комнату, я не блефовал. Придется, конечно, наврать папаше Пахи, но только он может мне помочь в этом вопросе.

– Слушаю, – строгий и сухой голос Василия Даниловича, – быстрее говорите.

– Василий Данилович, здравствуйте, это Артем Баринов…

Замолкаю, потому что не знаю, как отреагирует Макаров-старший.

– О, Тема, привет. Какими судьбами? – голос отца Пахи добреет, и меня слегка отпускает напряжение.

– Да нормально, – скупо выдавливаю.

– Как в общаге? – подкалывает он, и я слышу смешок.

– Я, кстати, насчет этого и звоню, Василий Данилович. Заранее прошу простить за то, что потревожил, но мне больше не к кому…

– Давай уже. Че ты булки мнешь? – прерывает меня, и я затыкаюсь.

Делаю глубокий вдох, чтобы не послать все к черту. Не люблю просить, но желание оказаться с милашкой в одной комнате пересиливает все остальное. Ладно уж, не убудет от одной просьбы.

– В общем, тут такое дело… Вы не могли бы помочь мне с комнатой для семейных?

Слышу, как мужчина откашливается. Представляю, как он удивлен.

– Женишься уже, что ли? Быстро ты, – подхохатывает, но мне не до смеха.

– Ну, не исключено. Просто встретил девушку месяц назад, влюбился до потери памяти. А она тоже в общаге, ну вот и решили съехаться, попробовать. А снять хату, сами знаете, мне пока не на что.

И он знает, потому что все, что с нами сотворили родители, делали явно в сговоре.

– О как, ну дело молодое, конечно, – задумчиво бормочет. – А Андрюха че?

Челюсть сводит при упоминании моего папаши.

– А что он может сказать? Он же дал мне полную свободу действий, – усмехаюсь.

Думаю, он не против.

– Точно надо? – уточняет Макаров-старший.

– Сто процентов. Девушка очень уж мне нравится, боюсь, как бы не увели из-под носа, пока я буду искать возможность себе прибрать.

Мужчина хмыкает.

– Ну ладно, придумаем чего-нибудь. Через часик перезвоню.

– Спасибо, – успеваю пробормотать, прежде чем звонок прерывается.

Стискиваю телефон в руке и чувствую внезапное облегчение и даже душевный подъем.

Пока все складывается отлично.

– О, Баринов, а ты чего тут? – на лестничную клетку выходит коменда и окидывает меня подозрительным взглядом. – Потерялся? Забыл, какой этаж?

Ну да, считать мажоров придурками – это прям классика жанра.

– Да вот, в двух дверях запутался, – скалюсь в ответ, а она только качает головой.– Марья Леонидовна, а в какой комнате живет Соня Коновалова?

Женщина щурится и окидывает меня подозрительным взглядом.

– А зачем тебе Сонечка?

– Так мне надо ей долг отдать. В столовке как-то занимала мне на кофе, не бросила в беде. А комнату забыл у нее спросить, думал, в универе пересечемся, и все никак.

– Четыреста десятая.

– Спасибо, – выдавливаю самую обворожительную улыбку, какая есть в моем арсенале.

– Иди уже, – тушуется женщина, и я пролетаю мимо, перескакивая через две ступеньки.

Без проблем нахожу нужную комнату и стучусь. Можно было, конечно, вломиться без стука, но сегодня у нас и так много стычек произошло с милашкой, боюсь, что ее вообще рванет.

Соня распахивает дверь, и ее брови удивленно ползут вверх.

– Два часа еще не прошло, – сдавленно пищит она.

– Знаю, – бесцеремонно отодвигаю ее в сторону и прохожу в комнату.

Глаз цепляется за то, что одна половина прибрана, а на второй половине творится настоящий хаос.

– А соседка где? – киваю на кровать справа, почему-то уверенный на сто процентов, что это не Сонина половина, и угадываю.

Соня проходит к аккуратно заправленной кровати, на которой лежат какие-то шмотки, садится на корточки и достает снизу сумку.

– А что? Хочешь выбрать между нами?

– Хочу узнать, помешает ли нам кто-нибудь, – вкрадчивым голосом произношу и сокращаю расстояние между нами.

Спина Сони напрягается, и девушка медленно поворачивается ко мне лицом.

– Артем, если тебя нужно будет еще и в кровати удовлетворять, то я предпочту сесть, потому что я не девочка на ночь! – зло шипит она, все так же сидя на корточках и смотря на меня снизу вверх.

– Ну так, – наклоняюсь и приближаю к ней лицо, – этого ведь могут захотеть оба.

– Перебьешься! – рычит и вскакивает на ноги, толкая меня плечом.

Синие глаза полыхают гневом, а меня это внезапно заводит.

– Собирайся, – холодно бросаю и плюхаюсь на ее кровать.