Глава 20

Артем

На удивление жить с Соней мне начинает нравиться. Мы как-то негласно делим обязанности, и я стараюсь сильно не наглеть. Честно стараюсь, хоть иногда не могу удержаться от подкола в ее сторону.

Полторы недели пролетают как миг. Меня очень радует, что ни Марта, ни отец больше не объявляются, но и Андрюха застрял пока в командировке, да и на СТО-шке пока не выплатили деньги.

Вик говорит, что какие-то проблемы с бухгалтерией. Что значительно осложняет выживание в общажных условиях.

– Темыч, здарова, – захожу в мастерскую и встречаюсь с сияющим Виком. – У меня хорошие новости. Наконец наш зад отпустили, и сегодня рассчитаюсь со всеми. Ты еще раз прости что так задержал, у нас впервые такое.

– Да бывает, – не удивлюсь, если и сюда отец свой нос сунул, когда узнал, что я тут работаю.

Потому что я хоть и рад тому, что он молчит, но что-то внутри неприятно скребет: какой-то подвох жду от папаши.

– Сразу за два раза отдам, мужик, – хлопает меня по спине.

Я ухмыляюсь:

– Хорошо бы.

Удивительно, что все это время Соня не требует ничего покупать. Я не устаю удивляться, насколько она экономная и как она не привыкла растрачивать попусту финансы. В отличие от прежнего меня.

А общага очень сильно меняет мои взгляды на некоторые моменты и заставляет начать ценить деньги.

Пока не могу осознать, рад ли я таким переменам в себе, но мне нравится, что именно милашка рядом, и мне с ней с каждым днем все спокойнее. Я даже готов простить этот комп.

Отрабатываю ночную смену. Они стали даваться мне намного легче, но Соне пока про работу не говорю. Хочу удивить ее и просто принести первую официальную зарплату.

Вот уж смех. Я, который привык купаться в деньгах, хочу поразить девчонку, принеся ей деньги.

Замираю с джинсами в руках и прокручиваю мысль, что мне вообще хочется что-то для нее делать. Когда это вдруг она стала для меня чем-то важным, а не простой обманщицей, которая присвоила себе мою вещь?

– Тем, – в раздевалку заходит Вован, мой сменщик, и пожимает руку, – ты чего тут как статуя застыл? Решил украсить собой нашу скромную раздевалку?

Хохочет, но этот смех выводит меня из ступора. Наспех прощаюсь и иду в кабинет Вика.

– Держи, твои кровно заработанные. Поздравляю с первой получкой, – ухмыляется. – Вот уж не думал, что кто-то из вашей золотой троицы снизойдет до работы руками. Но стоит признать, что у тебя хорошо получается и ты быстро учишься.

Сажусь в машину и выдыхаю. Карман приятно греет небольшая пачка налички. Интересно посмотреть на реакцию Сони, когда она узнает, что я не просто так ночами где-то шарахаюсь.

Когда до общаги остается несколько поворотов, меня останавливает работник доблестной полиции. Чертыхаясь, паркуюсь у обочины и жду.

– Доброе утро, сержант Колобков.

Непроизвольно окидываю взглядом тучную фигуру и прикусываю щеку, чтоб не заржать.

– Предъявите документы.

– Сержант, а по какой причине остановка?

– Документы, – повторяет он, изучая машину.

Стискиваю зубы и протягиваю стопку документов.

– Баринова Артем Андреевич, почему штрафы не оплачиваете?

Хмурюсь, пытаясь вспомнить, о каких штрафах речь.

– Еще и утром с перегаром катаетесь.

– Чего? – рычу я. – С каким перегаром? Я с работы еду в общагу.

Злость прокатывается по телу, но я стараюсь держаться и держать эмоции в узде. Если я сейчас начну хамить лицу при исполнении, ни к чему хорошему это не приведет.

– Целая цепочка нарушений, – и опять так недобро осматривает тачку.

А у меня по спине проходит холодок. Какого хрена происходит?

– У меня не было ни одного неоплаченного штрафа, – выдавливаю из себя, чтобы прямым текстом не послать этого «колобка» далеко и надолго.

– А у меня вот другие сведения.

Перед носом возникает планшет с внушительным списком моих правонарушений на общую сумму. Глаза лезут на лоб. Короче, на внушительную сумму я накатался.

– Какого…

– В общем, вот решение приставов, вон едет эвакуатор. Покиньте транспортное средство.

– Да вы че несете?! – не выдерживаю и взрываюсь.

– Сопротивление при выполнении обязанностей, – ухмыляется сотрудник ГИБДД.

Долблю по рулю и рычу. Ну папаша! Вот прям ни минуты не сомневаюсь, что он всему причина. Прогнуть хочет, чтобы приполз к нему. Но хрен ему!

Хватаю с заднего сиденья сумку с компом и гитару, достаю из бардачка хлам и выхожу из машины, со всей силы хлопнув дверью.

– Папаше привет передавайте, – вырываю из рук колобка документы и сваливаю.

Внутри кипит злость на предка. Во что он превратился, аж тошно становится.

Закидываю вещи в комнату. Соня уже на учебе, и меня это неприятно задевает. Так хотелось хоть чего-то хорошего с утра.

Выхожу из общаги с намерением наконец уже купить нормальной жратвы.

– О, знакомые все лица, – летит мне в спину прокуренный голос. – Мажорчик, привет.

Да вашу мать! Что еще должно сегодня со мной приключиться?

Не реагирую, продолжаю свой путь с твердым намерением послать все к чертовой матери.

– Э, ты оглох, что ли?

Настойчивые, падлы. Сжимаю кулаки и до скрипа стискиваю зубы.

– Да он уже в штаны от страха наложил.

Грубый смех вызывает отвращение.

Судя по голосам, их трое. Я один. Ну, я вполне могу трезво оценить свои силы и понять, что тут не на моей стороне ситуация. Но и они так просто не отвалят.

Поворачиваюсь и поднимаю руки вверх.

– Ребят, да какой я мажор? – усмехаюсь и пытаюсь, чтобы голос звучал дружелюбно. – Я вон из общаги иду в магазин за лапшой.

Передо мной трое типичных представителей гоп-компаний. Один центровой – самый мелкий, но догадываюсь, что самый жесткий.

– Да конечно, – гогочут, разминая плечи. – Мы видели, на какой ты тачке катаешься. Обычный он.

– Так это друга. Взял попонтоваться перед девчонкой.

Не хочется выглядеть трусом, но трупом хочется стать еще меньше. Жалею, что не оставил деньги в комнате, и если меня сейчас все же тут положат, то точно отгребут честно заработанные.

Сглатываю ком в горле и смотрю по сторонам. Почему-то вспоминается так некстати спасенная мной девчонка из подворотни. Добро, может и возвращается, но не ко мне, видимо.

– Кому ты чешешь, мажор?

Стоит мне моргнуть, как один из троицы оказывается передо мной, и бок пронзает адская боль.

Из меня вырывается громкий хрип, и наступает темнота.

Соня

Как я снова могла забыть, что пары не будет? Решаю зайти в магазин, потому что запас продуктов кончается, а Тема что-то не торопится его пополнять. Но и голодать я не собираюсь, а мне как раз перечислили стипендию. Гуляем!

Фыркаю мыслям и заворачиваю за дом. Врастаю в землю, ощущая, как тело сковывает бешеная паника.

Горло перехватывает панический страх, не дает мне закричать, позвать на помощь. Сердце пускается вскачь, а руки и ноги холодеют от увиденного.

Привалившись к дереву спиной с опущенной на колени головой, сидит Артем и, мне кажется, не дышит.

Оглядываюсь. Что он тут забыл? И где его машина? Он же без нее и шагу не делает.

– Артем, – голос прорезается, и я срываюсь с места.

Подбегаю к нему и падаю перед ним на колени.

– Тем, – кладу руку на плечо и выдыхаю, когда он поднимает голову.

Только его взгляд заставляет содрогнуться. Пустой и потухший.

– Тем, что… – не могу подобрать слов.

Замечаю, что он держится за бок и морщится.

– Уроды, – шипит сквозь зубы, – все забрали, козлы.

– Кто? Что забрал, Тем? Поговори со мной, – скулю от беспомощности.

– Соня, – словно только что меня замечает, – я думал, показалось.

– Что случилось? – в уголке губ запекшаяся капелька крови, да и одежда вся в пыли.

– Деньги забрали, – выдавливает он, опуская глаза. – Первую зарплату, между прочим.

Горько усмехается, а у меня сердце летит вниз. Не могу видеть его таким. Потерянный мальчишка с пустым взглядом.

И мне становится больно от его вида.

– Тем, полицию? – стискиваю руку на его запястье и пытаюсь поймать взгляд.

Мотает головой:

– А смысл, Сонь? Пошлют.

– Пойдем в общагу, – голос дрожит, и я до боли закусываю губу.

Мне не нравится все. Мне такой ОН не нравится. Становится страшно от его вида.

Кивает.

С трудом доходим до комнаты, и он тяжело опускается на кровать, продолжая держаться за бок. Стаскивает джинсовку. Кривится, а я бросаюсь ему на помощь.

Откидывается на изголовье кровати и прикрывает глаза. На губах расползается едкая улыбка.

– Ни хрена у меня не получается, милашка. Собственный папаша решил меня на колени поставить. Тачку забрали, денег нет ни хрена. Скоты эти забрали. А я, как проклятый, в этом сервисе ночами торчал. Вот это из меня мужик получается. Права ты, я обычный мажор, который привык ко всему готовому.

– Ты работаешь?

Он усмехается и снова поднимает на меня взгляд:

– Попытался, но и тут меня обломали.

Я сажусь напротив и неуверенно беру его ладонь.

– Не говори так. Ты стараешься, а это уже многое значит. Ты не сдался и не ждал подарков с небес. Ну да, я думала, что ты где-то гуляешь ночами, и сейчас в приятном шоке.

Торопливо выговариваю ему это все и понимаю, что это правда.

– Да не такой я, Сонь, – тихо проговаривает Артем, переплетая наши пальцы.

– Ты сам просто за собой не замечаешь. Ты пытаешься иногда быть колючим, но ты не такой. Да даже взять то, что ты помогаешь мне. Где-то посуду помоешь, где-то белье вытащишь из стиралки.

– Вот это я дурак. А съезжались-то зачем?

Я понимаю, что он шутит, и меня ни капли не задевает его замечание. Не в этот раз.

– Ну а деньги…

Он дергается словно от удара, но я продолжаю:

– У меня стипендия и заказы. Как-нибудь продержимся.

С облегчением вижу, как в его глаза возвращается жизнь.

– Иди сюда, – шепчет он и дергает меня на себя.

Его пальцы запутываются в моих волосах, а внутри меня вспыхивает настоящий пожар. Артем впивается в губы, а я не хочу отталкивать. Ныряю в его ласку. Ощущаю, как по телу пробегает разряд тока, и стискиваю пальцы на его футболке.

Его сердце грохочет под моей ладонью. Свое же тарабанит о грудную клетку так, что, я боюсь, переломает все ребра.

Воздуха не хватает, но я скорее умру, чем оторвусь от этих горячих губ.

– Ты так мне нужна, – шепчет с надрывом, который царапает сердце. – Я бы не справился без тебя тут. Сдох бы, Сонь.

Переворачивает меня на кровать, нависает сверху и снова обрушивает поцелуи. А я, как мотылек на свет, к нему тянусь. Купаюсь в ласках, задыхаюсь от переизбытка неведомых чувств. Меня это пугает и одновременно возносит в небо.

Внизу живота полыхает, а я ерзаю, не в силах справиться с острой нуждой. Артем пробирается под футболку, и кожу опаляет тепло его руки. Выгибаюсь навстречу, требуя еще.

Поцелуи отключают разум окончательно, я позволяю себе просто ощущать, что желанна. Артем быстро справляется с одеждой, и я на секунду сжимаюсь от волнения.

– Боишься меня?

Шепот прокатывается по телу, и я мотаю головой.

– Хорошо, потому что я не хочу тебя пугать.

– Ты не пугаешь, – напрягаюсь от непривычных ощущений и закусываю губу.

Глаза Артема расширяются, и он замирает.

– Ты почему не сказала? – хрипит он. – Черт, Сонь!

– Прости, – сжимаюсь, – я…

Мне не дают договорить и затыкают рот поцелуем. Постепенно забываю про боль и сосредотачиваюсь на ласках парня.

– Это ты меня прости, – притягивает меня к себе и накрывает одеялом, – знал бы…

Замолкает, а я поднимаю голову и всматриваюсь в его лицо:

– И что бы было?

Дергает плечом. Отводит взгляд, а из меня словно весь воздух выкачивают. Жалеет?

– Да то же самое и было бы, – хохочет, а я толкаю его в бок.

Артем охает, и я тут же возвращаюсь в реальность. Опускаю взгляд на смуглую кожу и не могу сдержать вскрика. На боку огромный кровоподтек.

– Тем, это ч-ч-ч-ч-что? – провожу пальчиками по ссадине.

– Это, – накрывает мою руку и притягивает к губам, – удар электрошокера.

И так говорит об этом спокойно, что становится не по себе.

– Что?

– А ты думала, я вру? Меня грабанули, Сонь. Если б не этот гребаный электрошокер, я б стоял насмерть. Правда, долго против троих гопников вряд ли бы продержался.

– Я не думала, что ты врешь, – говорю серьезно, смотря ему в глаза. – Троих? Они напали втроем на тебя одного? – постепенно доходит до меня смысл сказанного.

– Ага, но это как раз-таки ожидаемо. Такие люди никогда не пойдут один на один, – злая усмешка искажает черты лица.

– Может, нужно к врачу? – волнение в голосе перекрывает все остальное. – Нужно же что-то делать.

Артем усмехается:

– Милашка, расслабься, я не хрупкая ваза. Заживет все.

– Черт. У меня же пары еще!

Вскакиваю, ойкаю, когда Артем дергает простыню вместе со мной обратно на кровать.

– Останься, – шепчет возле губ, и его взгляд проникает под кожу, – забей на пары сегодня.

И я сдаюсь.

Вот что со мной творит этот гад?