Глава 26

— Потому что соскучился! — он берет мое лицо в плен своих рук, нагибается и… — Безумно! — выдыхает свежим дыханием, обжигая мои губы.

У меня мурашки по телу. Вот это номер! Ледяной?! А это точно Роман? Он способен на какие-то эмоции? На какие-то чувства? Может Максим Эмирханович покусал его за выходные?

У меня смешанные чувства. Сама себя не пойму. Мне нравится Роман Орлов. Как мужчина нравится. Как руководитель. И в постели он вытворял со мной такое… и как он полез спасать Фердинанта, бесстрашно повиснув из окна, тоже нравится. И его безумно красивые темно-серые глаза. Он смотрит ими прямо в мою душу. Прямиком в мое естество. Но мне не хватает еще одного взгляда. Чернущих, обжигающих глаз с безуминкой, с пламенем всех кругов ада внутри. Не хватает еще одной парысильных мужских рук на моем теле. Еще одной пары губ на мочке моего уха. Я — чокнутая!

Нет-нет, мне этого ничего не надо! Я не такая! Мне и с Романом Александровичем мутить нельзя — Андрей покажет ему наше с ним «хоум-видео» и звездец всему…

Роман тем временем видит, что рыбка, то есть я, вот-вот сорвусь с его крючка и начинает действовать активно.

Он просто отрывает меня от земли, и придерживая за попу, заставляет обвить ногами его талию. Я без колготок и одними тонкими трусиками прекрасно чувствую всю силу и мощь его намерения.

— Роман Александрович, вы… но… я на работе! Нам нельзя! — лепечу я, пытаясь сопротивляться, извиваюсь в его руках, уворачиваюсь от его губ, а еще еложу по твердокаменному бугру в его дорогих брендовых брюках.

Но мужчина яростно и целенаправленно затыкает мой рот своим языком. Проталкивает его внутрь, заполняя собой все пространство. Овладевает им, управляет им, а мне остается лишь удивляться реакции своего тела, которое, оказывается, так изголодалось по нему, что теперь замерло, точно ласковая послушная кошечка и внемлет ласкам своего хозяина.

Роман вжимает меня в свой бугор сильнее, еще яростнее орудует языком меж моих губ. Он несет меня к себе в кабинет, ногой прикрывая дверь. Здесь, на столе, посреди разложенных аккуратно бумаг, он наводит настоящий вихрь, небрежно сдвинув все в сторону. Ледяной Лорд опускает меня на холодную стеклянную поверхность своего стола и я взвизгиваю от разницы температур моих разгоряченных бедер и дорогого стекла.

— Без колготок, бл*дь! — рычит он, широко разведя мои ноги в стороны, и вторгаясь бедрами меж них.

— У меня их нет, — зачем-то оправдываюсь я.

— Ч-черт! — хрипит он, опускаясь на корточки передо мной.

Его голова оказывается на уровне моих бедер. Я пытаюсь их напрячь, свести рефлекторно, но Роман сжимает мои коленки, разводя их сильнее в стороны. Я почти полностью раскрыта перед его жадным взором. Лишь тонкое белое кружево отделяет сейчас мои лепестки от его губ. И он прикусывает кружево, отодвигает его губами в сторону.

Меня трясет и колотит. Я извиваюсь вся в сопротивлении. В протесте. Мне стыдно. И жарко. И необыкновенно. И томительно. И это все одновременно.

— Расслабься, Милаш! — Роман подается, чтобы освободить меня от белья вовсе. — Никуда ты от меня не денешься!

— Но… но…

— Т-ш-ш-ш… — гладит он мои губы пальцем, — я никогда, ни одной девушке не делал ничего подобного. А тебе хочу! Расслабься. Получи максимум удовольствия!

Его язык безошибочно отыскивает горошину и начинает свой танец, кружась вокруг нее и слегка, а потом все сильнее надавливая прямо в оголенные нервы.

Я запрокидываю голову и закусываю губу, чтобы не орать во все горло. Потому что остро. Сладко. Кайфово. Волнительно. Стыдно. Невозможно. Обжигающе! Одуряюще! Словно прыжок с парашютом! Или выход в открытый космос! Такой коктейль! Такой вихрь сильнейших эмоций!!!

Для него и для меня это первый опыт подобного удовольствия. И мне кажется, что я теряю самое себя, чтобы в следующее мгновение отыскаться на вершине блаженства. В облаке нирваны. Вкусившей этой манны… Познав сладость запретного плода.

Роман усиливает старания, одновременно пытаясь закрыть своей рукой хриплые стоны, которые я уже не в силах сдерживать. А потом он надавливает еще сильней и я… улетаю в параллельную вселенную. Я больше не в кабинете его Ледяного величества, не на его стеклянном, холодном, будто изо льда столе, я далеко отсюда в невидимых далях наслаждения.

— Сладкая моя! Тоже хочу за тобой! — рычит мне в ухо поднявшийся Роман.

Он немедленно высвобождает из брюк свою изголодавшуюся плоть и рывком помещается меж лепестков. Я вскрикиваю вновь от удовольствия. От неожиданной наполненности, от приятного чувства растянутости и тепла изнутри. Роман спешит в этот раз, будто сдерживал себя до этого, а теперь вот, отпустил тетиву и несется во весь опор к нашему, теперь обоюдному полету к небесам!

Мы настолько поглощены друг другом, что даже не замечаем, что в кабинете мы больше не одни. Хотя я должна была почувствовать этот обжигающий взгляд. Огненный, прошив меня будто лазером, забирает у пытающегося восстановить дыхание от бешеной активности Ледяного, и вторгается в мою разгоряченную плоть.

И в своем сладком дурном отупении, в отголосках конвульсий удовольствия, я понимаю, что правильно именно так. Хотя это, ни черта неправильно! Ужасно неправильно! Невозможно неправильно! Ведь я не такая!!!