Глава 44

— В смысле, ты беременна? — хмыкает Рома. — От этого дебила беременна? Да мне знаешь, как-то похер! Давай вниз! Иначе лично нагну! Церемонится не стану!

Снова хлопает свою ладонь ремнем. Милана вздрагивает, как завороженная глядя на орудие неизбежного наказания.

— От вас беременна, козлы! — выкрикивает она, пятясь и сильнее прикрывая живот. — Вы своего же ребенка изобьете!

— Не ври, а! — не ведется на ее россказни Роман. — Поумней что выдумай, и поубедительней! А пока вниз, быстро! Выпорю, а потом возьмем тебя! Одновременно! И попробуй хоть пикнуть!

— Да пошли вы! — с болью и отчаянием в голосе кричит Милана и срывается на бег.

— Макс, держи ее! — командует Роман.

Мне ничего не стоит настигнуть девушку на шпильках и в неудобном длинном платье, сковывающим движения.

Она визжит, а я тащу ее обратно, к стульям. Сажусь, перекидываю ее через колено, так чтобы она упиралась в него животом. Задираю подол платья.

— Уроды! Ненавижу вас! Никогда не прощу!!!

Роман снимает с нее ажурные трусики. Ммм… красота. А она еще елозит животиком по моему изнывающему от желания дружку. Роман не спешит. Дает Милане прочувствовать весь драматизм ситуации. Ведь ожидание наказания в сто раз хуже самого наказания.

В итоге Милана замолкает. И лишь когда Роман отводит руку для удара, она тихо произносит:

— К ребенку не подойдет ни один из вас!

И тут меня торкает. Чисто на инстинктах я хочу защитить, отвести от удара свою женщину. Мать своего ребенка. И не важно, правду она говорит, или все выдумала, чтобы избежать порки, но в этот момент времени, для меня это правда. Я подставляю собственную ладонь, чтобы вывести ее из-под удара.

Хрясь!!! Роман, сука, хорошенько замахнулся. Тыльная сторона ладони вся красная, я чуть не взвыл позорно от обжигающей боли.

— Ты зачем это сделал, Макс? — бесится Ромыч, — Руки убери свои! Я хочу крови! И мяса!

— Ты дебил? — искренне спрашиваю у него, дуя на лапу. — А если она, правда, беременная?

— Да, врет!

Вот он правда отмороженный! На всю голову. Не даром сотрудники шушукаются и небылицы о его бессердечии и отсутствии эмпатии рассказывают. Теперь я вижу его истинное лицо.

Милана пытается подняться с моего колена, но видимо от ужаса ее мышцы заледенели, и она неловко барахтается в попытках.

— Я тебе сейчас помогу. — обхватываю я ее за талию.

— Пошел ты!!! — вместо благодарности взвизгивает зайчик. — Вы оба, извращенцы и садисты, пошли знаете куда?!

— Я вообще-то тебя рукой закрыл, — потираю я травмированную конечность.

— Вот и порите друг друга до посинения!!! — орет на нас Милана. — А ко мне больше не приближайтесь! Хрен вам, а не ребенок!!!