Глава 56

— Никогда не делал этого ни одной девушке! — признается Макс, стаскивая с меня промокшие насквозь трусики.

Расставляет широко мои бедра, вклиниваясь меж них головой. Ноздри его расширяются, трепещут, опаляя дыханием мои лепестки и бесстыдно набухшую горошину.

«Хорошо, что успела в клинике душ принять!» — проносится в голове, прежде чем все мысли улетучиваются на прочь, ведь…

Горячий сильный язык раздвигает лепестки и уверенно дотрагивается до заветной горошины. Меня дергает и подбрасывает. Макс хватает меня за ладони и разводит их в стороны, чтобы мне не вздумалось дергаться и мешать ему познавать новые грани плотской любви, коими ранее он обычно пренебрегал.

Язык очерчивает горошину, повторяет контуры лепестков, спускается к бедрам, и снова возвращается к самому сокровенному. Это настолько ярко, необычно, непередаваемо! Рома тоже несколько раз ласкал меня подобным образом. Мне есть с чем сравнить. Так вот, Макс делает это несколько ни хуже.

Поняв, что я немного ослабила свое сопротивление, Макс перехватывает оба моих запястья одной рукой, тогда как вторая тянется наоборот ниже, лаская попутно каждую клеточку моего живота, пока не достигает самого главного. Большой палец Огненного поглаживает лепестки моего цветка, собирая и размазывая весь скопившийся нектар, а затем погружает его в самую суть, туда где нестерпимо узко и горячо, и все пылает в ожидании ласк.

— Горячая! Отзывчивая! — шепчет Макс, глаза у него при этом дурные и пьяные, будто спирта хлебнул неразбавленного. — Узкая какая!

И правда, мои внутренние мышцы плотно охватывают его палец, сжимая и сдавливая, отчего мужчина рычит голодным волком. Второй его палец идет вход, и хорошо, что смазки достаточно, ибо мне было бы уже дискомфортно, а так… это — хорошая подготовка перед кое-чем намного более существенным и объёмным, чем пальцы Макса.

Макс отпускает мои запястья и перемещает ладонь на мою беззащитную шею.

— Нет! Нет!!! НЕТ!!! — бьюсь я в ужасе, пытаясь скинуть его ладонь.

Но Макс усиливает напор внизу, а ладонь на шее, лишь нежно гладит меня, нисколько не перекрывая кислород.

— Доверься мне, Милаш! Расслабься! Это ох*енно! Поверь мне!

Его язык и пальцы стимулируют все мои самые слабые и беззащитные места. Я не могу сопротивляться. Я полностью отдаются, вверяю себя в волны наслаждения, что штормом проносятся по моим нервным окончаниям. А потом Макс очень правильно, в нужном месте всего на несколько мгновений ограничивает мне доступ воздуха, и я улетаю на седьмое небо. Меня трясет и колотит в самом ярчайшем оргазме за всю мою жизнь.

Макс видит, что со мной происходит. На его чертовски красивых губах играет победоносная усмешка. Он прижимает меня к себе, баюкает, как маленькую. Он целуют меня и шепчет ободряющие, успокаивающие ласки.

— Молодец, маленькая моя! Вот так надо правильно обращаться с твоей шейкой. Я специально это сделал, чтобы ты не боялась удушающих.

— Мне все равно было страшно, — вздрагиваю я.

Не понимаю, от чего меня трясет больше: от страха или от наслаждения. Или от дикой ядерной смеси обоих пряных «ингредиентов».

— Убью его! — рычит Макс, нежно зацеловывая мою шею.