Глава 10

Макс

— Поставки сократить нужно, тот регион — жопа. Огромная и жирная жопа!

А? Что? Ловлю себя на том, что внимательно рассматриваю ладненькую задницусвоей секретарши, обтянутую пояском, гордо именуемом «платье». Она разговаривает с девушками-сотрудницами наших «дочек», переминается с ноги на ногу, а мы с Ромкой ни челюсти подобрать, ни взглядов отвезти не можем.

Вот и какого хера так одеваться?! Не зря я ее обматерил. Думать будет в следующий раз своей прихорошенькой головенкой.

— Хорошая жопа! — вдруг слышу сальный голос Давы. — Твоя, Ром?

Давид Григорян, наш партнер по дочерним предприятиям нагло пялится на Милашку. Вот-вот и бугор его оттопырится не хуже нашего.

— Моя. — напрягается Рома.

Голос у него при этом металлический, звенящий, собственнический.

Какого хера твоя, а Ром?

— Челюсть подбери свою! — бью Даву по плечу и встаю так, чтобы закрыть девушку от наглого раздевающего взгляда лысого.

С-чка, специально так вырядилась, чтобы уж наверняка мужика подцепить на сегодняшний вечер! Злюсь на нее, но готов убить Даву. Глаза повыковыривать, чтобы не ощупывал ее зенками своими. И врезать Роме тоже, готов.

— Че и ты запал? — ухмыляется Дава, сверкая своей лысиной, — Не мудрено. Вроде мелкая, но жопа и сиськи на месте. Не Памела, но…

— Заткнись! — рычу я, сжимая кулаки до побеления костяшек пальцев.

— Если твоя, Макс, какого хера позволяешь своей бабе в таком ходить? — бьет по самому больному Дава, — Ее тут, на фуршете, уже каждый первый мужик мысленно раздел и раком поимел!

Он его слов скрепят мои челюсти. Не в моей натуре сдерживать свои эмоции. Это Ромка у нас все в себе, вечно замороженный, мне же втащить по мерзкой роже — раз плюнуть. Но, блин!!! Мы не на районе сейчас находимся, чтобы спорить за бабу мать ее, кулаками. Мы на официальном приеме сейчас! Ну, Милаха, красотка ты гребанная, ну держись!

***

Не внял Дава моим внушениям. Трется около Милахи, г*ндон лысый! Флиртовать пытается. Меня просто раздирает от бешенства! Она испуганно косится на него, а тот раздухарился от ее вида сладкого, почти невинного. Плечи расправил, грудь колесом выпятил, руки в карманы засунул, небось уже хер свой восставший теребонькает втихаря. Думает, куда бы ее нагнуть, да и отыметь по-быстрому.

А ты Милаха не смотри так на нас затравленно. Сама, дура, виновата! Нехер было такую тряпку на себя цеплять, что даже звезду твою прикрыть не может!

Треск. Смотрю, а бокал-то в руке Ромки лопнул! Не выдержал парень зрелища, как Дава к его секретарше подкатывает. Кровищи море блин. Как будто не стеклом порезался, а мечом каким. Уперся в медпункт под охи-вздохи и белы рученьки наших сотрудниц.

Дава тем временем уже Милаху за руки хватает. За булочки так и норовит ущипнуть. Она же беспомощно озирается по сторонам. Все! Баста! Достаточно ее повоспитывал. Пора уже вмешаться в ситуацию! Швыряю бокал с вискарем на стол, иду в их сторону.

— Стек отсюда! — рычу на Даву.

Тот, видя что дело плохо, мирно делает ноги, мгновенно переключаясь на более сговорчивых девушек. Я же хватаю Милану за предплечье, сжимаю его так, что девушка морщится, но мне все равно на ее сантименты.

— Отпустите, у меня синяк останется!

— А ну пойдем выйдем, разговор есть! — рычу я, нисколько не заботясь, что у нашей сцены есть зрители. И не мало.