Глава 12. Милашка

На охоту в последнее время я летала одна. Мама после папиного возвращения из путешествия в родной клан, большую часть времени проводила с ним, а брать с собой на охоту человечка было бы совсем глупо. Хотя бы потому, что одно дело – плавно летать с пассажиром на спине и совсем другое – пикировать и нападать на добычу. Да и болезненно они как-то воспринимают зрелище поедания мной очередного барашка или козла. Так что я с удовольствием облетала горные гряды в поисках пищи. На самом деле охотиться где-нибудь в поле гораздо удобней. Но не так интересно. Вот лавировать между скалами, хватать на лету добычу – это был восторг! Увидев на горной тропе вполне такого упитанного козлика, я резко развернулась в полете и кинулась ему наперерез. И вдруг откуда-то из-за скалы вылетело что-то черное и тоже рвануло в ту сторону, внезапно оказавшись на траектории моего полета. Острым драконьим глазом я смогла определить, что это был крупный ворон. Но притормозить или хотя бы свернуть с дороги я уже не успела, ворон на большой скорости врезался в меня, изменяя таким образом траекторию моего полета так, что я, также двигаясь на большой скорости, полетела прямо в скалу. Почти влетев в каменную твердь, я успела слегка притормозить, но все равно успела больно врезаться крылом и там явно что-то хрустнуло. И я начала падать вниз. В последний момент я догадалась расправить целое крыло, существенно смягчив таким образом падение. Но оно все равно было довольно болезненным, поскольку острые камни внизу явно не добавляли мне приятных ощущений. Я лежала на камнях и понимала, что ни взлететь, ни даже встать и пойти куда-то я не могу. Да и куда я пойду, если вокруг горные склоны? Неподалеку сломанной игрушкой, явно без сознания, лежал тот самый ворон. Крыло болело, острые камни впивались в мою тушку, а я не знала, что мне делать. Слегка придя в себя и успокоившись, я вдруг вспомнила свои тренировки с Лави. Но с сожалением вспомнила и о том, что пока у Лави получалось увидеть передаваемые мной образы только глядя мне в глаза. Тем не менее, я решила все же попробовать. Представив себе девушку, я изо всех сил стала мысленно звать ее. Я долго звала. Потом устала, слегка задремала. Но крыло болело и дремота была недолгой. Проснувшись, я снова стала звать Лави. И вдруг услышала в голове ее изумленное: “Милашка?”. Я воспряла духом и изо всех сил начала ей передавать: – Я упала! Сильно повредила крыло! Лететь не могу, мне очень больно! – Милашка, милая! Что с тобой? Где ты? – послышался будто издалека голос девушки. – Я у той скалы, где мы с мамой тебя нашли! – мысленно кричала я. – Помощь идет! Потерпи, милая! – услышала я в своей голове. И только после этого я смогла себе позволить на какое-то время опять отключиться. Очнулась я от знакомых голосов. С трудом разлепила веки: с маминой спины соскакивала бабушка Люба, с папиной – Лави. Человечки уже мчались ко мне, когда папа и мама подлетели: – Милашка, ты нашлась! Как ты? – Кажется, крыло сломала, – вздохнула я. Бабушка Люба, подбежав ко мне, тут же присела рядом и прикоснулась рукой к моему крылу. – Да, – сообщила она, – есть перелом. Но ничего критичного. Сейчас для начала надо закрепить его так, чтобы кости срослись правильно. Для этого нам нужны ветки. Папа кивнул и тут же взлетел. – Доченька, как же ты умудрилась сломать крыло? – сокрушалась мама. – Я охотилась, летела за козликом, как вдруг в меня на полной скорости врезался ворон. Меня немного крутануло и я на большой скорости врезалась в скалу. Кстати, вон тот ворон, – кивнула я на валяющуюся неподалеку тушку. Бабушка Люба вскочила и подбежала к трупу. Она прикоснулась к ворону и выдохнула с облегчением: – Живой. Но ему срочно нужна помощь. И она принялась вливать в эту полудохлую птицу жизненную энергию. Когда вернулся папа, волоча в лапах чуть ли не целое, вырванное с корнями, дерево, бабушка Люба сказала: – Сейчас эта птица хотя бы дотянет до нашего возвращения домой. А там уже поставим на ноги… на лапы? Крылья? Я хмыкнула, а бабушка с папой взялись за фиксацию моего крыла. Папа отламывал ветки нужной длины и толщины и прикладывал их к моему крылу так, как говорила бабушка Люба, а она прикручивала эти ветки к крылу какими-то ремнями. Когда вся операция была проделана, маг жизни еще влила в меня заживляющей энергии и мы начали готовиться к полету. Меня зафиксировали остальными ремнями, обнаружившимися в бабушкином рюкзаке, ремни закрепили на папе и он взлетел, держа меня на весу. А я расправила здоровое крыло, чтобы планировать и слегка облегчить задачу папе. Бабушка Люба и Лави устроились в одном седле на маме, взяв на руки полуживого ворона. И мы полетели домой.