Глава 19. Лави

Однажды мы гуляли с Даром у озера, находящегося на территории нашего имения. Устроившись на берегу, мы наслаждались летним солнышком. Гор тут же на берегу лакомился свежей травкой. Вдруг я подскочила: – А пошли купаться! Отвернись! – крикнула Дару и, стянув с себя платье и оставшись в одной сорочке, кинулась в прохладную воду озера. – Сумасшедшая, что ты творишь? – рявкнул Дар, отворачиваясь. Но я уже была по шею в воде и кричала о том, что вода замечательная. Конечно, раздеваться перед мужчиной, пусть даже до сорочки, было неприлично, но мне уже было плевать на приличия, так сильно мне захотелось вдруг оказаться в воде. Я нырнула в воду и, когда вынырнула, аж вздрогнула от неожиданности: рядом вдруг вынырнул Дар. И когда успел в воде оказаться? Я начала плескаться и брызгаться, и Дар поддержал мою игру, отвечая мне тем же. Мы долго резвились, заливаясь радостным смехом. Будучи по шею в воде, я не особо стеснялась того, что я в одной сорочке. В чем именно был Дар, я не видела, только широкие обнаженные плечи выглядывали из воды. Когда же пришла пора выходить, я снова попросила Дара отвернуться и отправилась к берегу. Но не успела стащить с себя мокрую сорочку, чтобы натянуть на голое тело платье, как почувствовала горячие объятия мужчины. который незаметно подошел ко мне сзади. Я хотела возмутиться такой наглостью, но нежные поцелуи на моей шее заставили меня забыть обо всем. Я повернулась в кольце рук Дара и наши губы встретились. Вскоре мы уже целовались, как сумасшедшие. Мои руки обвились вокруг шеи мужчины, в то время, как его руки крепко прижимали меня к его мокрому телу в одних нижних штанах. Сколько мы так стояли, не в силах оторваться друг от друга, я не знаю. Лишь громкое ржание Гора напомнило нам о том, что пора возвращаться. С сожалением оторвавшись друг от друга, мы нырнули каждый в свои кусты с сухой одеждой в руках, где переоделись и вышли на берег уже в приличном виде. Мы шли по направлению к дому, держась за руки с самыми блаженными улыбками на лицах. Гор следовал рядом. Ближе к дому нам пришлось все же расцепить руки, пока никто не увидел. С тех пор, встречаясь на конюшне или в лаборатории Дара, мы часто подолгу целовались и обнимались, забывая обо всем на свете. Впрочем, это не мешало мужчине проводить его исследования. Он рассказывал о том, что, кажется, у него происходят кое-какие подвижки и он придумал что-то, что поможет обойти закон сохранения массы при метаморфозе. Постепенно Дар начал заводить разговор о том, чтобы по достижению мною восемнадцатилетнего возраста, пожениться. Я была только за. В целом это был почти равный брак: мы оба были аристократами, до смерти моих родителей наши семьи дружили, так что вряд ли родители Дара будут против. С моей же стороны была опекунша тетя Фибия, но когда я стану совершеннолетней, ее слово мало на что повлияет. Родительское благословение в этом деле было лишь данью приличиям, пожениться мы могли и без него. До совершеннолетия оставалось совсем немного, буквально месяц, когда нас, снова сумасшедше целующихся на конюшне, застал Острей. Что он делал на конюшне в такую рань, еще до полудня, непонятно. Впрочем, меня это не очень смутило. Ну увидел и увидел, подумаешь. Я вообще старалась не замечать троюродного братца, а вот он в последнее время начал уделять мне особое внимание и мне это не нравилось. Попытки зажать меня в углу и поцеловать бесили. И, увидев меня рядом с Даром, он не успокоился, продолжая тянуться ко мне своими мерзкими толстыми руками. Однажды эту картину застала тетя Фибия и отозвала Острея поговорить. Обычно мне не свойственно подслушивать, но тут любопытство разобрало настолько, что я, сделав вид, что ушла в свою комнату, на цыпочках пробралась в кладовку, соседствующую с кабинетом отца, куда отправились тетушка с братцем пообщаться. Я знала, что в стене кладовки есть небольшая щель, в которую прекрасно было слышно, о чем разговаривают в кабинете. Я вычислила это еще в раннем детстве, но разговоры отца с матерью мне были неинтересны и я почти никогда этим не пользовалась. Приникнув к щели ухом, я старалась дышать как можно тише. – Ты понимаешь, что творишь? – рычала тетушка на сына. Она явно пыталась не слишком повышать голос, чтобы никто снаружи ее не услышал. – Ма, ну она мне нравится. Ладненькая такая… – попытался сказать Острей. – Потерпеть немного не можешь? Спугнешь ведь! Через месяц ей исполнится восемнадцать, сразу же вас поженим, вот тогда и делай с ней, что хочешь. А сейчас придержи руки при себе, пусть расслабится и ничего не ожидает. Ты понимаешь, что если она сбежит до своего восемнадцатилетия, да еще и замуж выйдет, мы потеряем все? И замок этот, и деньги, которые мне, как опекуну идут, и титул, который ты можешь получить, женившись на ней. – Мам, да она с соседом же целовалась, я сам видел. Не пойдет она за меня! – Пойдет, как миленькая, не переживай! – шипела тетя Фибия, – Напоим ее таким зельем, что не только про соседа своего помнить не будет, имя свое забудет. Главное, чтобы “Да” у алтаря произнести смогла. – Думаешь, этот Дарнил нам это спустит? – Разберемся и с ним, – пообещала тетя.