Глава 48

Сердце чувствует беду.

Не знаю, как это работает, но лифта я уже не дожидаюсь – бегу по лестнице.

В ушах шумит.

Сердце выпрыгивает из груди.

На лестничной площадке все нормально. Ни запаха гари, ни потопа.

Ничего такого из-за чего можно было бы переволноваться.

И тем не менее, я понимаю – что-то не так.

Открываю дверь.

Как нехорошее предзнаменование меня встречают почти увядшие цветы в полумраке коридора.

Стоп.

Почему так темно?

Ни в одной из комнат не горит свет…

Прохожу дальше не разуваясь.

Хватаюсь рукой за грудь – сердце пронзает острой, невиданной болью.

В Олиной комнате – пусто!

Быстро бегу в спальню – и там пусто!

Дрожь пробивает тело.

Хочется закричать, но воздух будто выкачали разом из легких.

В голове пульсирует мысль.

Ярик! Ярик! Ярик!

Может быть они пошли гулять?

Господи, хоть бы они вышли зачем-то… в магазин или…

Дрожащими руками достаю телефон.

Меня трясет просто дико.

Не удерживаю негнущимися пальцами аппарат и роняю его.

В голове колотятся молоточки.

Наклоняюсь поднять мобильник и не слышу тихо отворившейся двери.

Возле лежащего телефона возникает нога в грязном белом кроссовке.

– Ну, че, сучка, подмылась?

Голос из прошлой жизни.

Нога наступает на телефон и придавливает его.

Я просто в шоке. Во рту пересыхает.

Поднимаю голову – Лупоглазый.

Ужас сдавливает сердце.

Не чувствую ног.

– Где мой сын, – выдыхаю я.

– Щенок-то твой? Да у нас, у нас. Не переживай. Вместе со старухой. Целы и невредимы. Пока.

От этого «пока» мороз идет по коже.

– Отдайте мне сына, – бесцветным голосом произношу я.

Меня трясет.

Лупоглазый ухмыляется.

– Да какие вопросы – пошли.

Произносит это так, будто он – друг семьи или сосед которого я знаю всю жизнь, а мои родные просто зашли к нему в гости.

Я знаю, что если я пойду вместе с ним целой я не вернусь.

Возможно, не вернусь вообще.

Но для меня это не имеет значения.

Не колеблюсь ни секунды – встаю и говорю хрипло:

– Идем.

– У-ух, какая горячая, – цокает языком бандит. – А ты стала еще аппетитнее, чем была…

Мне плевать на его слова. Меня они нисколько не трогают.

Плевать на то, что будет со мной дальше – лишь бы только вытащить сына.

Я готова на все.

Он не трогает меня. Видимо, у него другой приказ или ждет более подходящего случая.

Мы выходим из квартиры.

Как напутствие звучит:

– Только давай без глупостей. А не то сама понимаешь – сыну твоему, – и выразительно проводит пальцем по горлу.

Не сомневаюсь, что у этих ублюдков хватит смелости причинить зло маленькому малышу.

Не собираюсь рисковать его жизнью.

Выходим из подъезда. Дорогу преграждает черный джип.

Распахивается дверь, и я, не проронив ни слова, сажусь в машину, которая больше напоминает катафалк.

Едем куда-то. Недолго.

Останавливаемся у обычной хрущевки. Поднимаемся по зловонной лестнице на пятый этаж.

Местечко они выбрали себе под стать – такое же темное и вонючее.

Останавливаемся перед обитой дешевым дермантином дверью.

Лупоглазый звонит особым образом.

Нас впускают.

В темной прихожей нас встречает еще один мужчина и коротко говорит:

– Сюда.

Прохожу в комнату.

Все как в тумане. Пожалуй, я до конца не осознаю реальность происходящего – еще совсем недавно я была самой счастливой женщиной на свете, а теперь…

Мозг пытает справится с чудовищным уровнем стресса и облачается во что-то вроде кокона, через который с трудом пробиваются звуки, запах и чувства…

Прохожу в комнату. Спиной к грязному окну стоит мужчина.

Я узнаю его сразу и не удивлена, когда лысый, по прозвищу Бес, поворачивается ко мне.

Сверлит тяжелым взглядом. Хищно ухмыляется.

– Набегалась?

Его голос звенит неконтролируемым возбуждением.

– Где мой сын? – хриплю я, глядя ему прямо в глаза.

– В соседней комнате…

Не успевает он договорить, как я бросаюсь туда. Мужчина у входа успевает перехватить меня и сдавить в тисках.

– Пустите меня, – выдавливаю я.

Инстинктивно не хочу кричать – боюсь напугать сына.

– Покажи ей, – кивает Бес. – И обратно.

Меня волокут по коридору. Потом распахивают передо мной скрипучую дверь, и… сердце облегченно трепещет.

Антонина Васильевна, бледная, полумертвая от страха держит на руках Ярослава. Прижимает к груди и заботливо покачивает.

Сын спит.

Мы обмениваемся с женщиной долгими взглядами. Не смогла бы выразить словами все то, что было сказано между нами без слов.

Кидаю на нее последний, полный благодарности взгляд, и меня одергивают прочь – во тьму коридора.

К Бесу.

В ад.

Как куклу меня швыряют в продавленное кресло. Не поднимаю лица. Меня потряхивает.

– Думала скрыться от меня? А? Блядина!

Бес стремительно подлетает ко мне и наклоняется. Чувствую жар его тела. Считываю возбужденные вибрации.

Зажмуриваюсь.

Будь, что будет.

– Я сделаю все что хотите, – произношу слова, как робот. – Только отпустите их.

Он смеется дьявольским смехом.

– Конечно сделаешь! Еще как!

Радуется, стервятник.

– Только все уже не так просто. И дела касаются не только твоего пустоголового мужа и тебя, ясно?

Сижу с каменным лицом. С трудом слышу и понимаю, о чем он говорит.

– С тебя причитается неустойка, ясно? Проценты накапали.

Киваю.

Денег-то у меня все равно нет. Все мое богатство – сопит в соседней комнате.

– Да хули я с тобой тут время трачу. Короче, мне твой мужик нужен.

Вот это вызывает невольное удивление.

– Игорь? – ошарашено переспрашиваю я.

– Да не Игорь, блять! Твой новый мужик, поняла? Тот – лощеный, с бабками и бизнесом.

Марк?!

– Ага, по глазам вижу, что поняла.

Они хотят причинить зло и Марку? Но причем тут он?

– Короче. Расклад такой. Говорю один раз. Один, блядь, только раз. Усекла, сука?

Быстро киваю.

Уже двое моих любимых мужчин в смертельной опасности. Не понимаю, как выдерживает мое сердце.

– Мне нужен его бизнес и бабки, ясно? Звоним ему – переписывает все на моего человека, переводит бабло и валите нахуй. С долгами покончено.

– Да вы ошибаетесь, – медленно говорю я лихорадочно соображая, как бы не впутывать сюда Марка.

– Чего ты там пискнула?

– Он наемный директор… На зарплате… Нет там денег, – спохватываюсь и добавляю для правдоподобия. – Больших.

Бес приближает свое лицо к моему и сверлит меня горящими глазами.

– Ну раз у него денег нет, значит жопой будешь отрабатывать долги, ясно?

Смотрю в одну точку.

– Каждый день будет таким, будто тебя паровоз трахнул!

Смотрит. Отслеживает реакцию.

– Только отпустите сына, – произношу тихо.

Молчание.

Напряжение словно осязаемое. Висит тяжелым грузом, между нами.

– Нет, значит денег, говоришь?

Быстро киваю.

Щелкает пальцами и подает знак кому-то за спиной.

– Сдается мне, что ты пиздишь.

Поднимаю на него взгляд.

– Потому что вот она, – кивает мне за спину, – говорит совсем по-другому…

Опустив голову, в комнату входит и встает рядом с Бесом… Ксения!