Глава 50

Следующие дни тянутся в тягостном тумане безнадеги.

Марк соглашается на все условия бандитов.

У него не остается никакого выбора или маневра – ведь его действия проверяются Ксенией, которая знает работу компании изнутри.

Пока готовят документы, пока идут проверки и согласования… мы находимся в плену.

Сидим в маленькой грязной комнатушке втроем: Антонина Васильевна, Ярик и я.

Я стараюсь подбадривать пожилую женщину. Ищу нужные слова. Но все это очень непросто.

Она заметно сдала от испуга, но держится.

Я живу только одной надеждой – что Ярику удастся спастись.

О своей судьбе я предпочитаю не думать.

Только бы получилось вытащить сына… Все остальное не так важно.

Утро сменяет ночь, день – утро, следом – вечер, и далее – ночь.

Бесцветные, полные тоски дни идут один за другим.

Мучительно долго…

Невыносимо.

Однажды вечером дверь в комнату отворяется и на пороге появляется Ксения.

Выглядит как обычно – бесцветно.

Только тонкие губы кривятся в злорадной улыбке.

– Ну все, – начинает она, и ее голос заметно дрожит, – твой Марк все подписал. Теперь у него не осталось ничего – все отдал ради тебя. Радуйся.

Чему радоваться – я не понимаю. Моему выбору мужчины? Да, этому бесспорно можно порадоваться. Как и тому, что он, не колеблясь, отдал все ради нашего с сыном спасения…

Молчу.

Не удостаиваю ее ответом.

Вообще, не понимаю этой дикой злобы по отношению ко мне.

Мне нет до этого дела – пусть захлебнется в своем злорадстве и ненависти.

– А я теперь директор фирмы… – радуется Ксения.

Интересно, такое достижение стоило всего этого ужаса?

– Пусть это тебя порадует, – тихо отвечаю я. – И принесет счастья.

– Уж принесет, не сомневайся! – визгливо отвечает она.

Ей хочет добавить еще что-нибудь, но не находится слов.

Мне слушать ее совершенно неинтересно…

За ее спиной появляется Бес.

На его губах играет таинственная ухмылка, которая не предвещает ничего хорошего. Глаза горят, и это пламя пугает меня и отвращает сильнее лживой улыбки Ксении.

– Ты уже прибежала хвастаться? – со смехом спрашивает он ее.

Та слегка смущается и не отвечает.

– Ну так ты и не все награды еще получила, – его голос звучит зловеще, а за спиной маячат какие-то мужчины.

Вид у них недобрый, а в глазах горит похотливый огонь.

Меня пробивает леденящий озноб.

В воздухе отчетливо пахнет опасностью…

– Что? – Ксения с недоумением смотрит на Беса. – О чем ты говоришь? Я директор, твой человек владелец… деньги вы передаете мне позже…

– Ты, – веско чеканит Бес, – никто.

Ксения в ужасе отшатывается и бледнеет.

– Ты отработанный материал. Просто тупой кусок мяса.

– Что? О чем ты говоришь, Леня? – лепечет Ксения. – Мы же договаривались… Ты обещал…

– Ребятам я тоже обещал… – и кивает головой.

Хмурые, накачанные мужчины вытаскивают верещащую Ксению из комнаты.

Раздирают на ней одежду…

Двери захлопываются, приглушая ее вопли…

Я прикрываю сына рукой и в ужасе смотрю на Беса.

Он пожимает плечами:

– Только не говори, что тебе ее жаль.

Молчит долю мгновения, которое кажется вечностью.

Смотрит на меня.

Этот взгляд вызывает ледяную оторопь.

– Передай сына старухе, – хрипит он возбуждено.

Я прижимаю сына к себе.

– Передай, я сказал. Или я сам это сделаю.

Антонина Васильевна протягивает руки и берет малыша.

Ярик заливает плачем, от которого у меня сводит сердце.

Бес хватает меня за руку и волочет прочь.

Я падаю на пол. Он не обращает на это внимания – тащит меня по полу в соседнюю комнату.

Швыряет на продавленный диван…

Нависает надо мной.

– Ну че, сучка, теперь моя награда, – и расстегивает ремень. – Пора тебе угодить мне...

В страхе отползаю в угол, стараясь сократить расстояние.

Он хватает меня за ногу и тянет к себе…

От него исходит удушающий звериный запах.

Ядреная смесь возбужденного тела.

Задыхаюсь.

Его пальцы жадно рыщут по моему телу.

Раздирают блузку…

Я сопротивляюсь изо всех сил – царапаюсь и кусаюсь.

Его это только больше возбуждает.

Не кричу. Выталкиваю воздух с ожесточенной яростью – просто я не сдамся.

Бес гораздо сильнее меня. И опытнее в таких отвратительных делах…

Он перехватывает мою ногу и стискивает стальными пальцами. Разрывает пояс на брюках…

Сердце бешено стучит. В ушах шумит, а перед глазами от напряжения плывут сиреневые круги.

Я выкладываюсь на все сто… двести процентов… Но противник слишком силен.

Шансов нет.

Никаких.

Он наваливается на меня, подминая весом своего тела.

Задыхаюсь.

Начинаю терять сознание.

Благодарю кого-то всемогущего за эту последнюю милость – просто отключиться и не чувствовать больше ничего.

Сознание полыхает пламенем, а тело требует кислорода.

Несмотря ни на что, я продолжаю бороться.

Гнусные пальцы скользят по коже, царапая и раздирая ее…

Вдруг, какая-то сила сдергивает с меня Беса.

Кажется, это уже порождение агонизирующего сознания, потому что перед собой я вижу Марка.

Его лицо напоминает белую маску смерти. Ноздри раздуваются от ярости.

Бес исподлобья смотрит на него.

Картинка статична.

Мы будто маленькие насекомые, которые навечно застыли в янтаре…

Наваждение длится долю мгновения, и мужчины срываются с места и переплетаются в борьбе.

Глухие удары, громкий стук падающих тел.

Ни звука больше: ни ругательств, ни стонов, ни мольбы…

Только тяжелое дыхание двух борющихся, которые знают – из этой схватки живым выйдет только один.

Марк подминает под себя Беса и обхватив его голову с силой опускает ее на пол. Раздается ужасный звук, чем-то напоминающий громкий стук и, одновременно, хруст яйца…

Бес издает глухой стон, и все заканчивается…

Должно было бы закончиться.

Дверь распахивается и на пороге возникает окровавленный Лупоглазый!

Все смешивается в одно какой-то пестрое, мелькающее пятно. Я уже не знаю верить ли собственным глазам, или я галлюцинирую…

На лице бандита расплывается огромный зелено-фиолетовый синяк. Подбородок вымазан в крови, которая льется из разбитого носа… но в руке он сжимает поблескивающий нож.

– Марк! Берегись! – кричу я и бросаюсь к Лупоглазому, стараясь его задержать.

Поздно.

Слишком поздно.

Реакция бандита мгновенная.

Марк успевает обернуться, но хищная полоска стали вонзается ему в бок.

Я кричу и висну ну руке бандита.

Марк точным ударом сворачивает ему челюсть.

Одним клубком мы падаем на корчащегося Беса.

Меня заливает горячей липкой кровью…

Тяжелый запах пота и крови просто сводит с ума.

Лупоглазый пытается сопротивляться и ударить еще раз, но не успевает – Марку хватает сил еще на несколько ударов.

Я с ужасом смотрю на кровавую рану у него в боку.

Сдергиваю блузку, комкаю и придавливаю, стараясь остановить кровь.

Паника бьет через край, когда я смотрю в обескровленное лицо Марка.

Его глаза поблескивают из-под полуприкрытых век. Дыхание становится прерывистым.

Не могу выдержать всего этого.

Просто не могу.

Должна, но нет…

В последней попытке удержать угасающее сознание закусываю губу изо всех сил – до крови, до боли.

Вскакиваю. Надо звать на помощь!

– Не смей терять сознание! – кричу я Марку и не узнаю собственный охрипший голос.

Метеором вылетаю из комнаты и натыкаюсь на какого-то хмурого бугая.

Вскрикиваю.

– Спокойно, – бугай невозмутимо произносит бугай, – мы от Разина. Марк в курсах.

Ничего не понимаю, но вижу за его спиной вповалку лежащих связанных бандитов, над которыми стоит еще один звероподобный мужчина с пистолетом в руках.

– Марк! – задыхаюсь и слезы катятся из глаз. – Марк! Там! Туда! Быстрее!

Вот и все, на что я оказываюсь способна.

Бугай спокойно, даже неторопливо отстраняет меня и идет к Марку.

Дверь соседней комнаты открывается и еще один мужчина бережно выводит трясущуюся Антонину Васильевну с Яриком на руках.

Я рыдаю, выпуская накопившееся напряжение и бросаюсь к ним.

Сынок спокойно переводит взгляд с одного мужчины, на другого, потом смотрит на меня ясными глазенками, будто хочет сказать:

– Спокойно, мама. Все уже кончилось.