Глава 56

Дверь открылась. Вошла Ноэлия.

Я невольно задержала дыхание, прижимаясь к деревянной стенке шкафа. Кормилица тихо прикрыла за собой дверь. Поставила на столик кружку. Подошла к колыбели. Наклонилась.

Она улыбнулась. Так тепло. Так ласково, что у меня внутри все перевернулось.

— Проснулся, мой хороший? — ее голос был тихим, воркующим.

Она осторожно поправила одеяльце. Погладила малыша по голове. Потом легко, с бесконечной нежностью, коснулась губами его лба.

Сердце болезненно сжалось, отдаваясь тупой болью в ребрах.

Нет… Нет… Неужели…

Она взяла ребенка так уверенно, так бережно, словно родная мать. Проверила пеленки. Что-то тихо напевала себе под нос — мелодичную, колыбельную песенку. Малыш даже не заплакал. Он только тихонько засопел, устраиваясь в ее руках.

Я почувствовала, как внутри медленно расползается холод. Он поднимался от кончиков пальцев, сковывал движения, холодил виски.

Господи… А если я ошиблась?

Если эта женщина действительно ни в чем не виновата? Если она просто любит детей, а я, в своем горе и паранойе, увидела то, чего нет? Если я только что оклеветала человека, который просто хорошо выполняет свою работу?

Кормилица что-то ворковала над колыбелькой, а потом устроилась в кресле с вязанием.

Черт.

Я стиснула зубы так, что заскрипела эмаль.

Но я же чувствовала запах рома. Я его ни с чем не перепутаю!

Я смотрела на эту идиллическую картинку, понимая, что еще немного и придется собирать вещи. В груди что-то заныло. Я не могла ошибиться! Не могла!

А если и правда она ни в чем не виновата? Если это не она? А какая-нибудь сердобольная горничная, решившая «помочь» по «старинке»?

Но рядом, в темноте, неподвижно стоял генерал.

Я не видела его лица. Только чувствовала, что он тоже не сводит глаз с кормилицы. Его дыхание не сбилось. Рука, случайно коснувшаяся моего рукава, была твердой и спокойной. И почему-то это пугало меня почти так же сильно, как собственные сомнения.