Пролог

— Ты знал, что миллиард секунд — это почти тридцать два года? — она подходит со спины и протягивает телефон. Смотрит своими большими глазами то на экран, то на меня. Радостно. Аж искры летят. — Вот, гляди. Пишут, что после этого жизнь меняется. На космическом уровне, понимаешь?

— Думаешь, к тридцати двум за мной прилетят инопланетяне и откроют вход в другую галактику?

— Нет. Просто ты уже прожил миллиард секунд, а я еще нет. Вдруг что-то изменится, ну… — жмется неуверенно, как в первые дни пребывания в моем доме, — между нами.

— Эй, — поднимаю ее личико за подбородок. — У нас ничего не изменится даже спустя сто миллиардов секунд, слышишь?

Ева осторожно заглядывает в глаза. Робко. Словно боится увидеть в них что-то пугающее, а через долгие три секунды пухлые губки растягиваются в легкой улыбке. Те самые, которые еще с утра находились в моем плену, которые шептали что-то несвязное.

Которые кричали в порыве страсти…

За ней хочется наблюдать вечность. Смотреть в ее волшебные глаза, на ровные черты лица. Правильные. Как у фарфоровой куклы из детского мира. Она бы и осталась ею, если бы не проявляла никаких эмоций и не улыбалась сейчас. Все шире и шире. Вот и зубки белые появились. И ямочка на щеке. И блеск в родных глазах.

— Ты же знаешь, что я люблю тебя больше жизни. Мое сердце будет биться, пока бьется твое, — касаюсь ложбинки между двумя округлыми холмами, спрятанными за моей рубашкой, смещаю ладонь чуть левее. Туда, где чувствуются учащенные удары. — Ты мне очень…

— Ладно, поняла. Заканчивай со своей романтикой, — и накрывает мои губы своими. Не нежно касается, как раньше, а с напором, с дерзостью. С уверенностью, что отвечу тем же.

Может пройти много времени, но мои чувства к ней не изменятся. Любовь никуда не исчезнет, лишь перейдет из одной фазы в другую. Могут пройти сотни, миллионы, миллиарды секунд, но в какой-то момент я встану перед окном, открою его нараспашку, почувствую легкий летний ветерок на лице и осознаю одну важную вещь.

Свое обещание я так и не выполнил…