Глава 16

Что со мной? Где я? Почему здесь так странно пахнет? И что со мной произошло? Я практически ничего не помню… Пытаюсь распахнуть глаза, но у меня не выходит! Страшно… Слабо шевелю кончиками пальцев рук. Холодно. И создаётся ощущение, что я нахожусь в какой-то ярко освещаемой комнате. Ольшанская, давай, поднимайся! Через усилие пытаюсь раскрыть глаза, и… Ничего. Однако я начинаю слышать голоса, которые сначала звучат тихо, словно издалека, а после с каждой секундой усиливаются и становятся всё громче. – Она очнулась! Очнулась! – Что? Да, вы правы! Наконец-то! Хм… Первый голос мне знаком. Высокий голос с акцентом. Мистер… То есть, месье Поль? Что он тут делает? – Медсестра, скорее сюда! – взволнованно зовёт кого-то француз. Медсестра? Неужели я в больнице? Ольшанская, открывай глаза! Приказываю сама себе сделать хоть что-нибудь, и тут… Резкий ослепительно-белый свет больничной палаты ударяет мне в глаза. Ай! Как больно с непривычки… Не поднимая головы, обвожу взглядом окружающую обстановку. Ещё не привыкнув к свету после отключки, силюсь разглядеть обстановку. Напоминает комнату в дорогом отеле, только вот вместо обычной кровати – больничная, многофункциональная. С кучей кнопок. Много кнопок и на стене около меня. Красная – наверняка для вызова врача… Пытаюсь поднять голову, но чувствую лишь слабость и абсолютное бессилие. Боже, что со мной случилось! Но в голове засел лишь один вопрос. – Где Виктор? – ослабленным голосом произношу я. – Месье Громов едет, едет! Сестра, сюда! К моей постели подходит миловидная девушка в сиреневом костюме. – Как вы себя чувствуете, Ева Александровна? – Я ничего не понимаю, – потираю виски, – И практически ничего не помню… Что со мной? – Судя по всему, вас отравили… Почему её голос так дрожит? Я почти пришла в себя. Где-то далеко в коридоре раздаётся многоголосый взволнованный гомон, который перемешался с топотом и звуком открывающихся и закрывающихся дверей. – Где она? Этот голос я узнаю из тысячи. Жёсткий, словно стальной, наполненный мощью и властью. Но в то же время, почему-то, сейчас я в нём слышу больше волнения и беспокойства, нежели чего-то другого. Громов! Я так рада, так счастлива, что он здесь! Он обязательно спасёт меня и сделает всё, чтобы выяснить, кто со мной это сделал. – Виктор Владимирович, ну что вы так переживаете, с ней всё в порядке, она в сознании, врачи всё сделали правильно, – а этот голос мне не знаком. Кто это? Иван? Кто-то ещё из личной охраны Громова? Не хочу об этом думать, впрочем. Я слишком вымотана, совсем сил не чувствую. А голоса всё ближе и ближе. Скорее бы увидеть Виктора Владимировича! – Меня не волнует то, что ты сейчас сказал. Мою женщину чуть не убили! В моём же доме! Это так работает моя охрана, да? Ох. Сейчас его голос наполнен яростью. Сейчас я его узнаю. Звук раскрывающихся дверей. Наконец-то вижу его. Взлохмаченный, в том же спортивном костюме, в котором уехал… Не обращая на возгласы персонала ни малейшего внимания, Громов подлетает ко мне. Зажмуриваюсь от приятного ощущения, когда он аккуратно, словно боясь сделать что-то не так, гладит меня по волосам. – Ну и напугала ты меня, – шепчет он, а я улыбаюсь, настолько сильно, насколько мне хватает сил. – Я рада, что ты приехал, – пытаюсь поднять голову, но мужчина останавливает меня. – Тише, тише, маленькая, – убаюкивает он меня, а я не сопротивляюсь, – Отдыхай. Мне нужно было удостовериться, что ты жива и здорова. Поль молодец, он сразу вызвал скорую помощь, когда ты начала терять сознание. – Я… Я ничего не помню. Тебе сказали, что со мной случилось? – Нет. Но это пока, – задумчиво говорит Громов, – Понятно, что врачи соблюдают врачебную тайну, но мои громилы душу из них вытрясут, если придётся. – Не обижай их, – слабо говорю я, – Они все хорошие. – Конечно хорошие. Но я должен знать, что с тобой, Громов целует меня в лоб и поднимается с моей постели, – А теперь отдыхай. Не хочу оставаться одна… – Не уходи, – прошу я, но Виктор всё-таки покидает мою палату. Интересно, куда он пошёл… Наверное, когда я поправлюсь, Громов всё мне расскажет. Он так поменялся в лице, когда увидел меня здесь, в палате, с кучей капельниц и почти в бессознательном состоянии. Такой мягкий стал сразу, взволнованный… А как зашёл – он чуть ли не молнии метал. Ха-ха-ха, как забавно… Громов метает молнии. Фамилия полностью оправдана. Как же путаются мои мысли… Пить хочется, и спать… И к Громову хочется… Громов Уничтожу любого, кто только пальцем тронул мою девочку. Выхожу из палаты Евы и вдыхаю полной грудью. Вдох-выдох, вдох-выдох. Успокойся, Гром. Захожу в ординаторскую. В ней сидит какая-то женщина в белом халате. При виде меня она сразу встаёт с места. – Господин Громов, – обо мне уже все здесь знают, – Чем могу помочь вам? – Мне нужен лечащий врач пациентки Ольшанской. – Ольшанской? – женщина поправляет очки, – Вы про Еву Александровну? – Да. – Её лечащий врач – это я. Меня зовут Ирина Сергеевна. Чем могу помочь вам? – Что с ней случилось? – Я не могу так просто разглашать информацию о наших пациентах не доверенным лицам, – врач замялась, – А вы, собственно, кем ей приходитесь? – Я должен отчитываться? – Таковы правила. – Она моя невеста. Устраивает вас такой ответ, Ирина Сергеевна? Врач удовлетворительно кивает и подходит к своему рабочему столу, явно в поисках какой-то документации. – Так, Ольшанская… Нашла, – протягивает мне аккуратную папку с бумагами, – Это её история болезни. Будьте добры, ознакомьтесь с ней. Только не выходите никуда из кабинета, – врач нервно заламывает худые пальцы, – Нам нельзя никому показывать истории болезни. – Конечно, – киваю я, – Спасибо вам. – Не за что, Виктор Владимирович, – женщина показывает мне на небольшой диванчик в углу кабинета, – Можете присесть туда. Если будут вопросы – задавайте. Ещё раз благодарю женщину-врача и сажусь на мягкий диван из синего велюра. Внимательно всматриваюсь в титульный лист в поисках диагноза. Нашёл. Взгляд выцепил из кучи текста три слова. Острое отравление мышьяком. Мышьяк… Кто мог такое сделать? В моей голове есть подозрение, но оно требует подтверждения. – Ирина Сергеевна, – обращаюсь я к врачу, и она моментально отрывается от дел за компьютером и поднимает голову на меня, – Насколько всё плохо? – Могу вас успокоить, с ней всё будет хорошо. Доза небольшая, её вовремя привезли в стационар. Этот странный француз молодец, всё быстро и правильно сделал. У меня с души камень упал. Слава богу, она будет жить. Но мне предстоит со многим разобраться. Благодарю врача и выхожу из ординаторской. Нужно найти Поля. Выхожу в коридор и понимаю, что сделать это будет очень просто. Известный кутюрье пристроился на большом синем кресле в коридоре и уснул. Что же… Мне следует щедро его отблагодарить за спасение жизни Евы, но перед этим… С силой трясу его за плечо, от чего серовласый мужчина во сне бормочет что-то на французском. – Проснитесь! – командую я. Недовольный Поль издаёт что-то бранное на своём языке, однако при виде меня он резко просыпается. – Ох, месье Громов, беда, беда, такая беда! – причитает он, – Как там моя муза? «Уже муза» – ухмыляюсь про себя я, но внешне сохраняю беспристрастное лицо. – Расскажите мне всё, что произошло. Вы знаете, что с ней? – Совсем нет, – судя по глазам модельера, он абсолютно честен. – Её отравили. Мышьяком. Вместо слов, месье Поль в шоке закрывает рот ладонью. – Это всё она… – Кто? – спрашиваю я, заранее зная, какой будет ответ. – А ваша горничная. Она принесла нам фрукты и два бокала… Разных. Один лично в руки дала мне, а второй ей… Закрываю глаза. Я не удивлён. Настя не один раз пыталась ко мне приблизиться, но я не ожидал от неё такой низости. Резко встаю с места. – Куда вы? – интересуется Поль, но я не отвечаю. Лучше никому не знать, куда я еду и что я сделаю с тем, кто чуть не убил мою девочку.