7 глава

Поворачиваю голову и смотрю на двух полуголых мужчин (в одни боксерах), мирно посапывающих в моей постели. Похоже я сошла-таки с ума. Стресс меня доконал. Контракт на практически рабство, который я умудрилась подписать, не читая, секс с двумя мужиками, вот и результат – крыша потекла. Иначе, то, что я увидела в своем сне не назовёшь. Кто я там была? Какая-то полупрозрачная паучиха, которая оплетала мужчин паутиной, а затем высасывала из них энергию, и отдавала взамен «переваренную»? Фууу… да я вообще к насекомым отношусь с брезгливостью. А тут такое… Пальцами зарываюсь в волосы и начинаю массировать кожу на голове. Мало ли, вдруг поможет? Ощущения довольно странные. Спать совсем не хочется. Энергии опять полно. Хорошо, что, хотя бы эйфория не переполняет. И вообще мыслю вроде бы ясно. Мужчины так и продолжают спать. Крид лежит на боку, а Орант на спине, заложив руки под голову. Между ними небольшое пространство. Дыхание у обоих ровное. Невольно любуюсь идеальными телами. Такое ощущение, будто обоих лепил скульптор. Жаль фотоаппарата нет, очень хочется запечатлеть этих двоих. Если бы не знала, что это пришельцы, которые заняли чьи-то тела, то не поскупилась бы, и заказала себе в комнату плакат на всю стену, чтобы постоянно смотреть на этих красавцев, и представлять, как занимаюсь с ними сексом. Хм… похоже и представлять уже не надо. Я ведь занималась. Или… все же это было только в моей голове? Этот вопрос, так и остается вопросом. Даже не знаю, осмелюсь ли я задать его пришельцам? И вообще, чего я тут делаю? Зачем я стою и рассуждаю о всяких глупостях? Резко открываю створки шкафа и начинаю одеваться в спортивную одежду. Кроссовки, костюм. Все это время мужчины так и продолжают спать, не обращая на мою возню внимания. Когда выскальзываю из комнаты, понимаю, что взяла с собой маленький рюкзак, а в него положила телефон и кошелек. Руки трясутся, как и ноги. Иду по коридору и попадаю в холл. А затем на выход. На улице дождя нет, но пахнет сыростью. Уже начинает темнеть. Время – семь вечера. Упорно иду по дороге к выезду из парка. Идти пришлось долго. Не меньше километра, точно. С удивлением присвистываю (мысленно конечно же), поняв, насколько тут большая территория, да еще и огорожена она высокой кирпичной стеной (в два человеческих роста), а наверху этой стены виднеются резные штыри. Все очень красиво, и опасно. Перелезть через такую ограду у меня не получится. И если я даже умудрюсь как-то на неё вскарабкаться, то наверняка зацеплюсь за эти острые штыри. На выходе нет никакой охраны. Только две камеры по краям автоматических железных ворот и калитка. Миленькая такая железная высоченная дверь, с головой льва, из пасти которого торчит кольцо. Видимо – это ручка. Камеру я заметила только потому, что та заработала и издала механический жужжащий звук. Сейчас она повернута в мою строну, и кажется будто кто-то там смотрит именно на меня. Может это Гойя? Или Крид с Орантом, решили проверить чего я тут забыла? Может они и не спали вовсе, а притворялись? Отчетливо понимаю, что хочу сбежать. Прямо сейчас. Чтобы спасти уже не свою жизнь, а хотя бы разум. Я не хочу сходить с ума и считать себя паучихой. Это как-то слишком, даже для моей психики. Нерешительно тянусь к ручке, кажется, будто лев сейчас оживет, и цапнет меня за руку. Но ничего такого не происходит. Ручка на поверку оказывается легкой, и железная дверь, что самое странное, без проблем поддается. Хотя мне показалось изначально, что такую бандуру у меня не хватит сил сдвинуть с места. НО! Я спокойно открываю дверь. И я могу отсюда уйти. Опять поднимаю голову и смотрю в камеру. Она «смотрит» на меня. Делаю шаг вперед, и выхожу за ограду. Железная дверь медленно закрывается за моей спиной. Неужели я могу так просто отсюда уйти? Делаю еще один шаг, и вижу, как камера поворачивается в мою сторону. Значит кто-то на том конце точно следит за мной, но не делает никаких попыток остановить. Я делаю следующий шаг, еще один, и еще, и спокойно подхожу к дороге. На другой стороне вижу еще одну такую же огражденную территорию, и выезд с автоматически воротами и камерами. Всё выглядит очень дорого, чинно и опрятно. Даже дорога и та, какая-то подозрительно ровная, без единой ямки или выбоины. Вокруг лес (если не считать ограды с обеих сторон). Прямо сюр какой-то. Что это за место? Где я? Какой-то суперэлитный поселок для пришельцев? Это за три года они его умудрились построить? Долго стою возле дороги и прикрыв глаза, втягиваю в себя холодный запах сырого леса. Ловлю себя на мысли, что последний раз была за городом, только когда хоронила отца на кладбище в нашем маленьком городке – год назад. Что же тогда случилось? Как я могла забыть, что умудрилась ограбить менусов? Что за странные игры разума? Какое-то время еще постояв возле дороги, я делаю шаг назад, затем еще один и еще. И развернувшись возвращаюсь обратно к калитке. Если бы я была одна, то смогла бы попробовать скрыться. Но Лешка… он без меня пропадет. Железная дверь открывается без проблем, и шагнув во внутрь, я слышу, как жужжит камера, но не оборачиваясь, иду обратно. Обратный путь занимает гораздо больше времени. Я в полнейшей растерянности. Пять лет мне предстоит прожить в этом месте. Как это ни странно, но поменять свою коморку на этот шикарный особняк мне очень сложно. Все же в своей коморке я прожила почти шесть лет, и уже привыкла, что там все мое. Не очень надежный, но все же именно мой дом. А тут? Кто я тут такая? Привилегированная еда? И этот контракт. Сегодня же надо будет его прочесть еще раз. И самое главное, поговорить о деньгах. Кажется, кто-то из пришельцев говорил мне, что они готовы покрывать все мои нужды. И надо навестить брата. Может, если получится, то смогу нанять ему профессионального массажиста. А то у него очень сильно развился сколиоз из-за его вечных сидений на полу. Да и с зубами проблемы. Нужен хороший стоматолог. Так, что еще? Одежда. Надо купить ему побольше одежды. У него очень мало теплых вещей. Все что есть, настолько старое, что пора бы уже просто выкинуть. Мысли о брате заставляют меня немного взбодриться, и когда я подхожу к двери, которую для меня заботливо открывает Гойя, то уже не чувствую желания бежать. А наоборот постараться за эти пять лет, с помощью пришельцев сделать как можно больше для здоровья своего брата. Может даже попробую для него хорошего врача найти. Говорят, что если с аутистами занимаются по-настоящему квалифицированные специалисты, то их еще можно более-менее адаптировать к жизни. В холе меня ждут мои работодатели, в огромных кавычках. Оба одетые, но какие-то взъерошенные. Словно только что проснулись, и только и успели, что накинуть быстро брюки с рубашками, чтобы спуститься в низ. – Где ты была? – Как ты себя чувствуешь? В два голоса спрашивают они меня, буравя требовательными взглядами. Крид стоит возле лестницы, его руки сложены на груди, а ноги на ширине плеч. Орант стоит чуть ближе к выходу, по средине холла. Его рубашка даже не застегнута, и сейчас он как раз и занимается тем, чтобы застегнуть последнюю пуговицу. – Гуляла. Нормально, – отвечаю по очереди на оба вопроса, и осторожно добавляю: – вы же разрешили гулять во круг дома в парке? Или я что-то не так поняла? Мужчины оба хмурятся. Я стараюсь смотреть прямо. Размышления о Лешке придали мне моральных сил и уверенности в себе. И поэтому поймать меня на лжи сейчас эти двое точно не смогут. Крид, прищурившись, отвечает: – Не советую выходить одной за ворота, без Гойи, – его взгляд падает мне за спину, там как раз стоит мой нянь. – Соседи разводят диких животных, а те иногда сбегают. Еще нарвешься. – Хорошо, без Гойи больше никуда, – с готовностью киваю мужчинам. – Ужин подан, – отвечает третий пришелец из-за моей спины. Мне так показалось, что его голос даже немного дрогнул. На всякий случай оборачиваюсь. Уж очень интересно мне взглянуть на испуганного Гойя. Но даже если и пришелец до этого чувствовал какой-то страх, то сейчас опять его взгляд стал безразличным. Вот это выдержка. – Тогда идем есть, – бурчу я себе под нос и первой иду в столовую. Хорошо, хоть топографическим кретинизмом не страдаю, и сразу запомнила расположение всех комнат в этом особняке. Да и взгляды и напряженное молчание между пришельцами, немного напрягают. Хочется поскорее сбежать. Вот только в столовую мне не дает войти Орант. Не знаю, как он умеет так быстро и тихо передвигаться, но то, что это он подхватывает меня на руки, я осознаю, уже в полете. Даже пискнуть не успеваю. – Теперь моя очередь, – невозмутимо говорит блондин, и вносит меня на руках в столовую. А затем добавляет: – Гойя распорядись, чтобы тарелки госпожи перенесли на мою сторону. Даже не знаю, что я при этом чувствую. То ли возмущение, то ли гнев, то ли злость. Но что-то очень нехорошее начинает подниматься внутри меня, и как подавить это чувство я не знаю. Единственное, что приходит в голову – это Лешка. Мой брат. А еще угрозы жить в подвале, а не так, как живу я сейчас. Глубокое дыхание позволяет смириться с придурью пришельцев. – Хорошая девочка, – шепчем мне на ухо Орант. Оказывается, он все это время, пока доходил до стула и усаживался на него, наблюдал за моей реакцией на свои действия. Вот гад. Повернув голову, смотрю на мужчину прищурившись, он же в ответ смотрит на меня. Мы меряемся с ним взглядами не долго. Я сдаюсь первой и просто отворачиваюсь. При этом невольно ловлю задумчивый взгляд второго пришельца. Он смотрит на меня так, словно решает сейчас что делать. То ли все же в подвал меня от греха подальше сплавить, то ли и дальше позволять «гулять» мне в парке. Опускаю взгляд вниз. Не хочу больше испытывать свою судьбу. А в столовой в этот момент появляется еще один старик. Невысокого роста, весь скрюченный какой-то, худющий, изможденный, мужчина, привозит на тележке тарелки с едой. Он одет, как официант в одном из известных фешенебельных ресторанов. Белая рубашка с черной жилеткой, и черной бабочкой. Черные отглаженные брюки. Седые волосы зализаны волосок к волоску. И если бы ни этот запуганный вид и старость… то я бы и внимания не обратила на него. Но, почему-то вид второго, явно человека, а не пришельца, в этом доме в качестве слуги, немного настораживает. Почему они не наймут более молодой персонал к себе на работу? Зачем брать стариков? Хотя мужчина ведет себя очень расторопно. Быстро ставит тарелки с едой передо мной с пришельцем. И старается на нас даже не смотреть, постоянно опускает взгляд вниз. А еще у него трясутся руки. Будто он чего-то сильно боится. Это Орант его так сильно пугает, что ли? Естественно, взять в руку вилку с ножом мне не дают. И я с готовностью, как преданная и натренированная собачка открываю каждый раз рот, когда пришелец подносит к моим губам, нарезанные кусочки мяса. Это не ужин, это пытка какая-то. Честное слово. На завтрак я и то не так себя чувствовала. Просто потому, что еще была растеряна и дезориентирована. А вот сейчас… сейчас мне очень сильно хочется вырвать вилку из рук мужчины, и пару раз ткнуть её ему в глаз, сначала в один, а затем во второй. В тишине я доедаю последний кусочек, и запиваю все это водой из заботливо поднесенного к моим губам бокалу. После этого, я решаюсь на очень отважный шаг. Поднимаю голову и смотрю в ярко-горящие красным светом глаза пришельца. – Мне хотелось бы прочесть свой контракт. Гойя сказал, что вы унесли его в свой кабинет. – Отличная идея, – почему-то очень хриплым голосом произносит мужчина, и повернув голову, отдает приказ пришельцу: – Принеси документ в комнату к госпоже. Какое же неописуемое счастье я чувствую, когда он дает мне встать на ноги и уйти самостоятельно к себе в комнату. Контракт. Читаю и с каждым пунктом понимаю – это ЖОПА. Во-первых, я преступница. То есть приступила закон. В контракте это прописано чуть ли не первым пунктом. У меня нет никаких прав, одни обязанности. Я должна безукоризненно слушаться своих работодателей, исполнять абсолютно любые их требования, не задавая при этом никаких вопросов. И проявлять уважение. Если я ослушаюсь своих «работодателей», то это будет считаться провокацией, и «работодатели» будут иметь право наказать меня на своё усмотрение. А сами же «работодатели» мне должны только одно – обеспечить комфортное, с их точки зрения, проживание. И еще кое-что. Самое интересное. Они могут выпить меня полностью, в любой момент, если посчитают, что для них это важно. То есть, как мы, можем доить корову, а когда понимаем, что нам нечего есть, ну или надо куда-то уезжать срочно, а за животным будет не кому ухаживать, мы её просто убиваем. Вот так и тут. Причем моя смерть – это нечто вроде форс-мажорного обстоятельства. И право у пришельцев на это есть. Конечно, прямых формулировок в контракте я не нашла. Все очень обтекаемо. Но контекст, даже такой тупой курице, как мне, понятен. И да, если я решу разорвать этот контракт раньше срока, то пришельцы будут «вынуждены», ага в больших кавычках, исполнить свой приговор. То есть – лишить меня души. Ах, еще самое веселое, как обычно прописано мелким шрифтом в самом конце. Если по окончанию контракта, мои работодатели не пожелают его расторгать, то он продлится автоматически. Причем меня спрашивать никто не будет. Хочу я его продлять, или нет? Единственный вариант, безболезненно для меня разорвать этот контракт – доказать свою невиновность. Что само собой невозможно. Какое-то время сижу, уставившись перед собой и не знаю, как мне быть. Если исходить из этого контракта, то условия мне предоставили, просто райские. Хотя могли бы действительно посадить на цепь в каком-нибудь подвале. Ну а что, сухо, тепло, еда, вода есть. Чем не комфорт? Поежилась от такой перспективы. Уж лучше совсем умереть, чем жить так. В любом случае, если они решат меня переселить в подвал, то контракт я разорву. Потому что из подвала помочь своему брату уже точно никак не смогу. Да и не уверена я, что смогу пять лет прожить в таких условиях и не тронуться умом. Я думаю, мне и парочки дней хватит. К тому же за брата я плачу ежемесячно. И стоит мне не заплатить в этом месяце за следующий, как его просто вышвырнут на улицу. Встаю с кровати и иду вновь вниз. Завтра надо съездить к Лешке, а значит попросить денег на расходы. Ну и заодно проверить границы дозволенного. А чем дольше я тяну, тем дольше нахожусь в неизвестности. Вот только ни Крида ни Оранта внизу не было. Оказывается, господа срочно отбыли в неизвестном направлении. И когда они появятся – не известно. Это мне пояснил Гойя. Делать нечего пришлось говорить со своим нянем. – Мне завтра нужно будет съездить в одно место, – смотрю на пришельца и жду от него каких-нибудь эмоций по этому поводу, но он, как обычно смотрит сквозь меня. Поэтому набрав воздух в легкие продолжаю: – Господа Крид и Орант говорили мне, что будут покрывать все мои расходы. А я хочу сделать несколько покупок в городе. – Делаю паузу, но Гойя, как обычно в своем репертуаре, даже бровью не шевелит. Мысленно морщусь, терпеть не могу у кого-то что-то просить. Но сейчас надо переступать через себя, уже в который раз. И выдохнув, угрюмо спрашиваю: – Они не оставили по этому поводу никаких распоряжений? – Оставили, – наконец-то отмирает дворецкий. – Пройдемте в кабинет, я передам вам банковскую карту и документы на неё. Ого, даже так? Кабинет находится на том же втором этаже. Недалеко от моей комнаты. Точнее – сразу напротив неё. Пока я рассматриваю высокие полки с книгами, на корешках которых написаны названия на французском, немецком, испанском, английском, и даже китайском (а возможно и не китайском, в иероглифах я не очень хорошо разбираюсь) языках, Гойя подходит к большущему столу из темного дерева и берет с него конверт. – Здесь банковская карта, пинкод и ваш лимит расходов на один день. Конверт оказывается у меня в руках, и под выразительным взглядом пришельца, я сразу же покидаю сию обитель. А жаль, так хотелось еще книги поближе посмотреть. Вдруг что-то интересное для чтения нашла бы? Возвращаюсь быстро в свою комнату и распечатываю конверт. Ага, это карта, а на ней моё имя. Как интересно. В документе нахожу стандартный договор с банком, где указаны мои данные и номер счета карты, пин-код, а также данные для входа в мобильный банк. Достаю свой телефон и набираю номер, указанный в документах, чтобы проверить баланс. И когда через минуту приходит сообщение, моя челюсть падает в низ. На всякий случай еще раз переотправляю запрос. Вдруг это ошибка какая-то? Но нет… это не ошибка. На карте – ровно один миллион евро. Да-да, не в наших деревянных. Значок такой характерный. Он мне уже во сне в кошмарах сниться. Интересно куда пришельцы проценты дели? От последней мысли из моего рта вырывается нервный смешок.