Песня

Первым делом я нашла Аура.

– Я не могу уйти. Мне надо домой. Понимаешь?

– Это дом, – он указал руками на лагерь.

– Нет, мне надо туда, откуда я пришла.

Он пожал плечами. Тогда я схватила его за руку, сказала «пещера» и потащила его в нужном направлении. Мужчина не сопротивлялся, хотя и не понимал, что я от него хочу. Лагерю понадобится еще несколько часов, чтобы собрать всё своё барахло, тем более у них явно нет дедлайна. А у меня жизнь летит под откос.

До пещер мы добрались быстро, вошли в первый зал и я указала на красного быка.

– Рисовать. Когда? Можешь сейчас?

– Нет.

– Почему нет?

– Нельзя рисовать.

– Почему нельзя?– Когда поймаю зверя, возьму его душу, тогда рисовать.

– А если сначала рисовать, чтобы поймать потом?

Я сама удивлялась, как легко получается строить с ним беседу и он понимает меня. А ведь казалось, совсем мало еще выучила язык. Не зря говорят, мозг человека в экстренной ситуации может многое.

– Нельзя рисовать. Сначала охота. Я беру душу зверя, потом рисую его. Спасибо за жизнь и еду, – он приложил руку к груди и склонил голову. Это был жест высшей благодарности и уважения.

– Что будет, если рисовать до охоты?

– Зверь возьмёт мою душу.

– Чёртовы суеверия. Не возьмёт! Поверь мне, не возьмёт!

Он отрицательно покачал головой.

– Аур пожалуйста! Я сложила руки в молитвенном жесте и упала перед ним на колени. – Пожалуйста! Я хочу домой. Нарисуй для меня. Зверь возьмёт мою душу, не твою, я уйду. А ты останешься.

– Так нельзя. Это священное место. Ты не убить бизона. Очень большой.

Я знала уже, как они относятся к пещерам, расспросила о них немного. Здесь я вообще веда себя как ребёнок постоянно приставная ко всем с вопросами. Видимо благодаря этому многое удалось выяснить. Например, кто в племени главный, почему к Ауру относятся так уважительно. Оказывается потому, что ему предстоит стать вождём после нынешнего, когда старик умрёт, хотя они не отец и сын. Почему так, пока не узнала, ещё не хватало слов.

Но я точно знала, что если Аур, будущий вождь, отказал мне, значит никто другой даже слушать не станет. И что делать? Слёзы против воли потекли из моих глаз. Я думала, что сильная, и держалась только мыслью, что скоро вернусь. Но если мы сейчас уйдём, как мне быть? Я не могу остаться тут одна, я просто не выживу. Даже если другое племя придёт сюда, они меня не знают и могут просто убить. Только эти почему-то со мной церемонятся. А теперь мы уйдём и я вообще не смогу вернуться домой. Я разрыдалась еще горше.

Аур опустился передо мной на колени и заглянул в глаза. Сквозь пелену слёз я видела сочувствующее выражение его мужественного лица. И почему я раньше считала, что древние люди не умеют в эмоции?

– Обещаю, если возьму душу зверя, нарисую. Для тебя.

– Но… племя уходит. Как ты нарисуешь?

– Это холод. Белый пепел скоро. Мы идём, где тепло.

– То есть, мы вернёмся сюда?

– Да. Когда зацветут цветы.

– Весной значит. Мы уйдём сейчас и придём весной? Когда будут цветы?

– Да. Пока идём, я буду искать зверя, какого ты хочешь. И возьму его душу для тебя.

– Бизона и носорога?

– Да.

– И потом нарисуешь их?

– Да.

Я всхлипнула и благодарно улыбнулась. Значит, не всё так плохо, у меня ещё есть шанс, нужно только подождать. Он обнял меня и прижал к своей груди, давая выплакаться. Ну что за несносный мужик? Зачем он обо мне заботится? Так ведь и влюбиться недолго. Хотя нет, нельзя. Я отстранилась, уперевшись руками ему в грудь. Он смущённо улыбнулся, стёр подушечкой большого пальца слезу на моей щеке и провёл ею же по моим губам. Видимо утешает меня таким способом.

– Аур. Когда уйду, я уже не вернусь. Ты понимаешь?

Он кивнул.

– Я не могу… не могу быть с тобой. Или с другим. Понимаешь?

Снова кивок.

– Не обижать. Мне надо уйти. Я чужая здесь.

– Я понимаю.

– Ты не злишься?

– Нет, – он грустно улыбнулся.

Блин, ну почему он такой хороший? Аур всегда заботился обо мне, с момента моего появления здесь, не боялся, никак не обижал. И если Тар пытался неуклюже ухаживать за мной, принося разные вкусности или полезности, он делал это весьма навязчиво и каждый раз гордо выпячивал грудь, если подарок я принимала. Аур же так никогда не делал. В моём времени сказали бы, что в нём имелся врождённый аристократизм. Но здесь таких сложных конструкций ещё не существовало. И всё-таки Аур отличался от других членов племени, он был более продвинутым и менее подвержен суевериям, хотя для вида соблюдал все традиции. Наверное поэтому мне удавалось договориться с ним.

В порыве чувств и чтобы проявить благодарность, я обняла его за шею, а он обнял меня в ответ. Ещё один романтичный момент между нами, который лишь сильнее смутил меня саму.

Я решила, что раз надо потерпеть ещё несколько месяцев, я потерплю. Наверняка меня ищут в моём времени и очень волнуются. Но что я могу? Я даже не представляла, что именно делать, когда рисунок появится. Я перемещусь сразу? Мне надо будет соблюсти какой-то ритуал? Потереть его? Просто прикоснуться? Нужно, чтобы там были все элементы? Или достаточно кого-то одного? Важно ли, кто именно нарисует этот рисунок и где он будет нарисован? Наверное, важно, ведь если это будет другая пещера и я перемещусь через неё, не факт, что смогу выйти оттуда. Живой. Или это будет совсем другая местность с неизвестными опасностями. Вдруг другая пещера не сохранилась так хорошо или вообще окажется обрушенной или затопленной в будущем. Тогда я погибну наверняка. Тем более я понятия не имела, куда мы пойдём зимовать. В данном случае риск не оправдан.

В общем для этого уравнения было слишком много неизвестных и я понятия не имела, светит ли мне вообще билет в обратный конец. Но сдаваться нельзя, я обязана хотя бы попробовать.

Когда мы вернулись в лагерь, я сразу пошла к женщинам, чтобы узнать, чем помочь. Сана подозвала меня и вручила свёрток, ту самую шкуру оленя, в выделке которой я тоже принимала участие.

– Тебе нужна одежда, – сказала она. – Мы решили дать это. Но ты нести сама. Потом шить сама.

– О, спасибо! – я положила руку на сердце и поклонилась. Это действительно был дорогой подарок, свежая только что выделанная шкура по качеству как замша, очень мягкая и теплая. Такие обычно отдавали только важным людям в племени, остальные носили, что придётся. Не знаю, чем я удостоилась, но отказываться глупо. Впереди осень и зима, даже если мы уйдём в тёплые края, откуда я знаю, какая там температура? Мне и здесь приходится постоянно в накидке ходить, только в полдень солнышко нормально греет. А утро и вечер тут довольно прохладные. Ледниковый период, однако. Я немного порасспрашивала, ну типа видели ли они много снега, который не тает и всё такое. Оказывается, видели, ходили в те земли, но вернулись. Слишком холодно для них. Поверю на слово. Не уверена, что хочу ощутить на себе все прелести этого периода. Мне и так повезло, что оказалась в более-менее тёплом климате.

🦣

Наше путешествие должно было продлиться до первого снега, потом мы выйдем к морю (они называли это много воды) и там перезимуем. А весной вернемся сюда, в будущую Францию. Интересно, мои кроссовки это выдержат? Всё-таки тут не асфальтированные дорожки и поездки на автобусе. Меня вдруг осенило, что я не знаю, сколько времени тут провела, почему-то не приходило в голову отмечать дни. Первое время я страдала и сколько то дней провалялась амёбой, потом пришла в себя и решила учить язык, чтобы быстрее вернуться. Теперь понимаю, что мне тут еще почти год торчать. Надо бы озадачиться.

В пылу сборов я стала искать, на чём можно делать отметки. Нужно что-то не тяжёлое, ведь нести придётся на себе и долго. Нельзя брать хрупкое и поддающееся влаге, мало ли, дождь или реку в брод будем переходить. Заметив мои метания, меня остановила моя наставница Ула. Я попыталась объяснить, что ищу и она, подумав, сунула мне отполированную кору какого-то дерева. Точно! И как я не догадалась? Легкое, в воде не утонет и не размякнет, кусок был примерно с мою кисть, и если делать маленькие насечки, то хватит надолго.

Ула дала знак подождать, поковырялась в своих украшениях и вытащила точно такую же дощечку с выцарапанными на ней полосками.

– Что это? Зачем? – заинтересовалась я.

– Здесь холод, когда мы уходим, – пояснила она, затем терпеливо выжидала, пока я посчитаю количество. Их оказалось 37.

– Ты считаешь каждый уход, когда холод?

– Да. Сперва моя мать делала так, а потом отдала мне.

– Значит такие у всех есть? – я обвела руками племя.

– Да. Все носят свои со дня, когда вышли из матери.

Ничего себе! Да они умеют считать свой возраст! Вот это открытие! В школе нам рассказывали, что цифры появились незадолго до начала нашей эры. Но сейчас времена куда более глубокие. И хотя эти чёрточки ещё не цифры, они имеют тот же смысл. Люди отмечают прожитые годы. Значит, теперь я могу узнать, сколько им лет с большой точностью. Ведь чтобы не путаться, они делают это раз в год во вполне определенное время.

Но для себя буду вести более подробный счет. Я достала из поясной сумки камень-скребок и сделала первую пометку в 1 месяц. Примерно столько я тут уже прожила и до сих пор в целости и сохранности. Теперь имеет смысл отмечать каждый день или хотя бы неделю, места на дощечке мало. Да, лучше неделю. Когда лагерь тронулся в путь, я подошла к Ауру и показала свою дощечку, а потом спросила, где его такая. Мужчина хранил её в своём вещмешке. На его табличке было 24 надреза.

– Ты уже поставил отметку сегодня?

Он кивнул. Значит ему 24 года. А выглядит старше, но они все тут выглядят непривычно взрослыми. Я ненамного старше него, если подумать. Но с учётом всех обстоятельств им я наверное кажусь моложе своих лет. Позже, на первом привале я пристала с этим вопросом к Тару. Ему оказалось всего 17! Мальчишка совсем! На целых 10 лет меня младше, ну правда как брат. Я даже перестала воспринимать его всерьёз. Сане оказалось 33, то есть она моложе Улы, которая приходилась ей родной сестрой. Но почему же у Саны больше влияния? Это мне ещё предстояло узнать.

Наш путь лежал по открытой местности через луга. Так было безопаснее: дикие звери не нападут, другие племена увидят издалека, как и мы их, и вообще по лугам проще идти, чем по лесу или песку. Я решила наслаждаться этим путешествием по полной. Когда еще мне придётся повидать дикую прелесть первобытной природы в Европе? Здесь ещё не было дорог и городов, не имелось постоянных поселений. Вид на небо не портили вышки сотовой связи и провода, машины не загрязняли воздух и не создавали заторов. В юности я часто ходила в походы в горы с друзьями. Мы жили в палатках и готовили на костре. Сейчас я вспоминала это время с благодарностью за опыт. Тогда, чтобы насладиться красотой, нужно было забираться далеко в горы, где никто не жил. А тут просто идёшь своим маршрутом и красота вокруг 24/7.

В пути люди пели песни, видимо, чтобы подбадривать друг друга. Я почти не понимала слов, иногда это были напевы без слов. Еще они пели, когда ловили зверя на охоте, когда хоронили умерших. Мне довелось один такой ритуал увидеть. На второй день пути умерла старушка. Её сложили в позу младенца, бус навешали на голову, шею и руки, выкопали небольшую ямку и туда поместили тело. Потом обильно посыпали какой-то красной мукой. Я спросила, что это, оказалось «урга». Они добывали её в горах и использовали для ритуалов и рисования. Во время похорон пели всё время что-то грустное. Ей положили разные полезные инструменты и немного еды для путешествия к предкам. Эти люди считали, что умершие встречаются в другом мире и ждут там своих детей, когда придёт их время. Никто не плакал, но уважение проявляли. Ула сказала, что все дети этой старушки и муж погибли, вот она и доживала с племенем. Я обратила внимание на ее дощечку с возрастом, ей было всего 42. В моём мире это самый расцвет, а для них уже старость. Ула пояснила, что у неё было 6 детей, видимо это её и состарило. Ещё и умерли все раньше неё. Эх...

Ночью мы не ставили шалашей, просто раскладывали шкуры вокруг костра и так спали. Обычно выбирали место, где хотя бы одна стороны была в виде скалы или другого укрытия, в идеале углового. А еще обязательно дежурили, чтобы защититься от ночных зверей.

Во время похода женщины учили меня находить съедобные коренья и ягоды. Они часто были не похожи на современные, но я быстро соображаю и на память не жалуюсь. Мужчины охотились на небольшую дичь, типа зайцев, куропаток и кабанов. Я вдруг подумала, что мясо здесь намного свеже́е, чем у меня дома в холодильнике. Я хранила в основном замороженное, потому что так проще, не надо часто покупать и готовить сразу порой не было времени. А тут поймали, освежевали и сразу в огонь. Ляпота. На гарнир шла съедобная трава, сладковатая или с острым привкусом, орехи, ягоды, иногда попадались злаковые. С ними правда заморочно было, сырыми не прожуешь, а готовить долго. Мы их пока просто собирали в мешочки и несли дальше.

Всё время путешествия молодые мужчины проявляли ко мне повышенный интерес. То выдадут самый лучший кусочек мяса, то преподнесут красивую ракушку или камушек, то собственноручно бусы соберут или статуэтку выстрогают. Когда я сделала ожерелье с камнем, подаренным Ауром, думала, другие на меня больше не посмотрят. Но создавалось ощущение, что это их еще больше раззадорило. Тогда я попросила Аура поговорить с ними, но он отказался. Сказал, так надо.

Особенно старался Тар. И когда я принимала у него подарок, он гордо выпячивать грудь и взглядом победителя стрелял в Аура. А тот, как и обещал, не пытался больше со мной сближаться, наблюдая на расстоянии. Но когда замечал такое вызывающее поведение Тара, хмурился и даже злился. Ну точно ревнует. Хотя эти двое вообще не ладили, даже на охоту ходили разными группами, словно на дух друг друга не выносили. Было сложно осознать, что я нравлюсь Ауру. Поэтому я считала, что в нём просто играет инстинкт охотника, завоевать, добыть, получить. Вот и соревнуются парни между собой. Представляю, каково было из-за того, что его я отшила, а у других парней подарки принимаю. Надо быть скромнее.

🦣

Однажды вечером стоянка была в чистом поле. До ближайших гор далеко, пещер тут не оказалось, высоких густых зарослей не водилось. Когда все уснули, я лежала на своём месте и не могла отвести взгляд от неба. Раньше мне даже в горах не доводилось попадать на столь открытое пространство. Я никогда не видела столько звёзд! Это же просто восторг! Миллиарды светящихся точек разного цвета и размера, которым просто не видно конца. Поверх звёзд виднелась светлая туманная полоса. Почему-то я не сразу узнала в ней Млечный путь. Небо вообще казалось чужим, я долго не могла найти знакомых созвездий. Рассматривая всё это великолепие, я ощущала себя атомом, который в целой вселенной вообще ничего не значит. Мир так огромен, особенно этот, пока ещё малозаселённый и дикий. А космос вообще безбрежен. Дикий древний страх накрыл с головой, я обняла себя руками, пытаясь совладать с ним. Я ведь девушка из 21 века, я знаю, как устроена вселенная, как «работает» планета, как развивается жизнь. Мне ли бояться? А вот поди ж ты. Я представила, каково этим людям, им приходится строить догадки и придумывать объяснения всему этому. Они ведь понятия не имеют, что небо не плоское, а звезд реально не счесть, а сами они - гигантские раскалённые шары из газа и плазмы. И что там, за границей стратосферы, столько непознанного.

Мои размышления прервал звук подбрасываемых в костёр дров. Я даже вздрогнула от неожиданности, буквально возвращаясь с небес на Землю. Вместе с тем, треск дров в костре и присутствие неспящего человека рядом успокаивало и приземляло очень хорошо. Это делала Сана, которой тоже, видимо не спалось. Заметив моё движение, женщина поманила меня к себе.

– Не спишь, – заключила она. Я просто кивнула. А Сана добавила: – Много думать.

– Я тоже.

– О чём?

Я решила поговорить с ней о поведении мужчин, потому что была уверена, что лишь она может мне помочь.

– Охотники дарят мне еду и бусы.

Она согласно кивнула, не могла этого не замечать, я думаю.

– Как мне сказать им, чтобы не дарили?

– Никак.

– Но я чужая. Однажды я уйду.

– И что?

– Если они будут ждать, а я уйду, это плохо.

– Ты можешь остаться.

– Не могу. Я должна уйти.

– Всё равно. Пусть дарят. Ты можешь передумать.

– Не передумаю.

– Охотник должен всегда охотиться. Ему надо стараться, чтобы заслужить жизнь. Мы даём жизнь.

– Но я не подхожу. Не та женщина. Не знаю, как сказать.

– Не говори. Ду́хи лучше знают, как надо.

– Я не хочу никого обидеть.

– Давно я была с одним охотником. Когда он ушёл (для них это означало умер), я думала, что больше не смогу быть ни с кем. Я боялась, что его дух обидится, если я выберу другого. Потом цвели деревья. И еще раз цвели. И появился другой охотник. Он был сильный и добрый. И я осталась с ним.

– И что дух первого?

– Не покарал нас. Я принесла детей от второго тоже и нам было хорошо с ним.

– Где он? – я решила поддержать беседу, было интересно узнать её прошлое.

– Тоже ушёл. Я посыпала его тело красным и долго не могла забыть. Теперь мне уже нельзя ни с кем быть.

– Почему? Ты всё еще сильная, – я не знала, какой сделать ей комплимент кроме этого. Годы не пощадили её, глубокие морщины на лице, тучное тело доставляло трудности при переходе, кожа местами сильно растянулась. Но Сана всё ещё была выносливее многих моих современниц.

– Я чуть не ушла, когда родился младший сын. Больше нельзя, если хочу жить.

– Кстати, сколько детей у тебя?

Она задумалась и начала перечислять.

– Аур, Нага, Мора, Тар, Саур и Хон. Он умер малышом.

– Шестеро. Так вот почему Тар так себя ведёт! Они с Ауром братья?

– От разных охотников. Аур первый.

– Это я уже поняла, – пробормотала я.

– Как ушёл отец Аура?

– Охота. Он был вождь. Пришёл голод. Звери ушли далеко. Он пошёл на медведя в пещеру. И медведь забрал его дух.

Вот оно что! Аур был наследником, следующим вождём, когда умрёт его предшественник Ахо, тот хромой старик, на которого я бы никогда не подумала, что он вождь. По крайней мере до того, как получше его узнала. У Ахо был авторитет безаговорочный, его уважали, но он вёл себя довольно скромно. Видимо отец Аура был вождём, раз водил мужчин на охоту. Это у них делали только вожди. Но к моменту его смерти мальчик был еще слишком мал. А должность у них пожизненная и нельзя убивать вождя, чтобы тебя не прокляло всё племя. Ахо был добрым вождём, он понимал, что уже стар и часто многое разрешал Ауру. Например, Аур уже давно водил мужчин на охоту. Ахо был хром, и слеп на один глаз, поэтому подвиги совершать не рвался. И понятно, почему Сана не торопилась сходиться с другим мужчиной. Всё-таки когда твой муж – вождь, это непросто. А теперь вождём должен будет стать ее первенец - Аур. Тоже нелёгкое бремя. Вот почему Сану так уважали. Мать будущего вождя и жена предыдущего. Ахо, выходит, что-то вроде заместителя или временно исполняющего обязанности, пока законный вождь подрастает. Так то он давно вырос, но традиции не позволяли им смещать вождя при его жизни.

Мы помолчали. Чья-то смерть была для этих людей так же тягостна, как для людей из моего времени. Возможно, они даже глубже переживали, ведь течение их жизни было более размеренным, чем мое, и отвлекающих факторов было сильно меньше.

Ночь оказалась прекрасным временем, чтобы поговорить. Сегодня я узнала важные вещи о племени и их родстве. Сана рассказала, что у неё две сестры – Ула, моя наставница, и Эйла. Ула родила четырех детей, Эйла троих. Но она самая младшая и два самых младших ребёнка в племени её. У нее ещё есть время рожать. А у Саны шестеро, из которых один умер в детстве. Она самая многодетная мать здесь, за это в том числе к ней относятся по особому. Но она не вождь, и у них нет матриархата.

Сана сказала, что женщины и мужчины в племени равны. Мужчина должен заслужить женщину, понравиться ей. Поэтому меня никто не принуждает и не берёт силой. Они дарят подарки, оказывают внимание, хвастаются и показывают свои таланты. Мужчине нельзя брать женщину силой, если она не хочет. А женщина не обязана объяснять, почему. Не хочет и всё, её дело. Она даёт жизнь и заботится о детях, бережёт очаг и ведёт хозяйство, поэтому её уважают и слушаются. При плохой охоте племя кормилось тем, что соберут женщины. А если с ними плохо обращались, они могли отказаться собирать еду и тогда все племя могло умереть.

Мне понравился такой расклад, он был справедливым, честным. Мужчины здесь не унижали женщин, не манипулировали ими, возможно просто не умели ещё. И понимали слово «нет». Не то, что Марк, который или не слышал его вообще или требовал многочасовых доказательств и объяснений. Теперь я переоценила свои отношения с ним. Мира была права, он мной пользовался и вёл себя как мудак. А я была такой дурой, что верила ему и терпела его выходки. Всё познаётся в сравнении. Теперь я лучше понимала расклад сил в племени и их взаимоотношения. Нужно меньше отвечать Тару, чтобы не надеялся и не бесил Аура, а то еще чего доброго, подерутся. Не хочу стать причиной семейной ссоры.

– Так много звёзд, – мне захотелось сменить тему.

– Да. Много духов благоволят нам.

– Каких ду́хов?

– Дух зайца. И бизона. И оленя.

– На небе?

– Разве не видишь?

– Нет.

– Глупая, – усмехнулась Сана, взяла палочку из костра, разровняла немного пепла от сгоревших веток, и потыкала палкой в нескольких местах.

– Заяц, – сказала она, а потом указала палкой в небо. Я присмотрелась и правда скоро увидела то сочетание звёзд, которое можно было принять за зайца. Сана показала мне еще несколько животных и сказала, что охотники часто выбирают тех зверей, каких показывает им небо. Особенно важно это вот в таких походах. Если сегодня видно зайца, значит на пути они будут встречаться чаще всего. Я не стала разубеждать её, что это просто совпадение. Для них это предсказание, и ведь работает! Мы и правда последние два дня питались в основном зайцами и немного птицами. Под утро мы с ней решили хоть немного вздремнуть, пока остальные не проснулись. Впереди будет целый день на ногах.

🦣

Иногда мы проходили стоянки других племён. Вот они уже портили красоту. Много костей животных, куча отходов, обрезков шкур, остатков жилищ. И вонь. Колоссальная вонь. Кажется, я понимаю, почему древние не жили долго на одном месте. У них просто не было мусоровозов. На седьмой день мы свернули в небольшую долину, где располагалось живописное озеро. Оно было довольно широким и длинным, но берега хорошо просматривались с любого ракурса. Жаль, нельзя сфотографировать. Телефон сдох окончательно. Интересно, смогу я узнать это место на картах или по фото, когда вернусь? Я не понимала, почему мы не остановимся на любом участке берега, но решила не спрашивать, а дождаться привала. А он случился только через пару часов, когда мы обогнули один из краёв озера и остановились возле небольшого полуострова, который в него впадал. Солнце уже клонилось к закату и в этот час горы на противоположной стороне окрасились в разные оттенки розового и золотого, а сверху их накрывали небольшие облака. Краем глаза я заметила, как этим закатом любуется Аур и ещё пара человек. Для них это наверное было как кинотеатр без границ. Впрочем картина и правда была безумно красивая, даже захотелось петь, чтобы передать свои чувства. Я и сама не заметила, как начала негромко напевать. «Алый закат уходящего лета, Ночь и прохлада, гроза вдалеке. Жаркие дни с легкой дымкой рассвета, Еле заметный узор на песке… Ласковый шепот морского прибоя И отраженье застывшей луны. Капли дождя после жгучего зноя, Аквамарин безмятежной волны.» Это была непопулярная песня, я помнила её со времён походов, мне нравилось, что она не про любовь. Похоже, остальным тоже понравилось. На меня уставилось всё племя и явно ждало продолжение, но я очень смутилась и опустила голову. – Красивая песня, о чём? – спросила меня Ула. – О небе и воде. И о солнце, которое уходит спать. – Споёшь нам еще? – Может быть, – мне было приятно и одновременно неловко. Я не считала, что хорошо пою, но откровенно говоря, среди этих людей тоже не водилось оперного тенора. Племя начало разбивать уже привычный лагерь. Подростков отправили за дровами, женщины доставали остатки еды, мужчины раскладывали шкуры и решали, в каком порядке дежурить ночью. Всё шло по плану, когда звуки бытовой суеты перекрыл женский вскрик. Я вздрогнула и огляделась. Со стороны леса на нас шла стая крупных волков. Я их только в зоопарке видела и они были сильно меньше чем эти. Звери шли медленно, низко опустив головы и едва слышно рычали. Я насчитала семь голов. Мужчины оттеснили женщин и детей назад, себе за спины, похватали копья, а Аур громко засвистел. Волки напряглись, застыли на минуту, но потом снова двинулись к нам. Охотники пошли им на встречу, тоже рычали и махали копьями, пытаясь отпугнуть стаю. Блин, а что делать, если они нападут? Прятаться тут негде, может в воду прыгнуть? Это их вообще остановит? Пока я думала, между людьми и зверями началась схватка. Я впервые видела, как действуют охотники. Они довольно умело орудовали копьями, выставляли их перед собой, попадали в пасти волкам острием или палкой, не давали себя кусать, хотя некоторым уже досталось. Жаль, огонь не успели развести, наверняка волки бы не рискнули на пасть. Но мальчишки с дровами не вернулись ещё. Надеюсь, их там не растерзали. В какой-то момент в драку ворвался лев Аура и за пару минут раскидал серых захватчиков, а охотники оперативно их добили. Опасность миновала. Со стороны леса уже мчались подростки, неся в руках кучу веток. Они наперебой рассказывали, как встретили волков и успели забраться на деревья, чтобы их не погрызли. Охотники оттащили туши подальше от лагеря, двоих даже освежевали. Мне сказали, что мясо волков жёсткое и невкусное, а вот шкуры хорошо греют. Бросать такое добро было бы глупо, но и всех их забирать неудобно, выбрали только самые пушистые и целые. Мальчишки развели огонь, две шкуры уже чистили женщины, а мужчины добыли в лесу трёх зайцев и жирного тетерева. Нескольким охотникам Сана обработала укусы, нанеся на них свою фирменную мазь из смеси трав, и обмотав лоскутами, сплетёнными из волокон растений. Ужин удался на славу. Тетерева зажарили на вертеле, а зайцев запекли в золе. Перед сном охотники еще раз проверили территорию, мало ли, вдруг эта стая не единственная. Аур расстелил свою шкуру позади моей, а сам уселся на невысокий пень. Он будет дежурить первым. – Спой еще, – Ула коснулась моего плеча. Я уже справилась со смущением, да и нападение зверей хорошо так отвлекло. Подсчитав, я решила, что сейчас наверное август уже наступил, а во втором куплете той же песни речь шла как раз о нём. «Россыпи звезд в темном небе полночном, Отблески радуг цветами в траве. Магия снов, а в стихах – многоточья… Ангелов стаи в густой синеве. Нить-паутинка, сплетенная тайно, Облачный вечер, полет мотыльков… Ветром горячим целуя прощально, Август уходит по строчкам стихов.» После мы еще немного поговорили и все стали укладываться спать. Я долго не могла заснуть, всё время оглядывалась, ждала, что снова придут какие-то хищники. Другие забыли о нападении волков почти сразу, как всё закончилось. Для них это было обыденностью, частью жизни, полной постоянных опасностей. Племя уже погрузилось в сон. Я не могла зачнуть, переживала дикий стресс, вздрагивала от любого звука и боялась сомкнуть веки даже на секунду. Хоть я и знала, что волки мертвы, но эти огромные клыкастые твари напугали меня до смерти. Даже сейчас я живо представляла себе, что они меня загрызают.

Аур заметил, что я странно себя веду, сижу у костра, покачиваясь, и часто оборачиваюсь. Он подошёл, накинул мне на плечи пушистую шкуру и сел рядом. Могучая рука притянула меня к его груди и осталась лежать на моём предплечье. Не знаю, что именно подействовало: тепло его тела и шкуры, мерный стук могучего сердца под моим ухом, его спокойствие или всё сразу. Мои мысли переключились на эти ощущения. Костёр знакомо потрескивал перед нами, в траве стрекотали кузнечики, рядом сопели другие люди. Я не заметила как уснула.

А проснулась в объятиях крепких смуглых рук.