Глава 7. Оля

Банкет по случаю десятилетия издательства начинался в девятнадцать тридцать. Мы с Кирой условились встретиться у входа в роскошный Банкет-холл за десять минут до начала празднования.

До условленной встречи оставалось тридцать минут, внизу меня ждал нетерпеливый таксист, а я все никак не могла довести до ума свой макияж. Вечер выдался теплым, платье смотрелось на мне сногсшибательно, но отчего-то мне совсем не нравилась помада. Так бывает, когда очень нервничаешь: вроде все в порядке, а какая-то мелочь вышибает из равновесия, и ничего не можешь с собой поделать.

Видимо, моя интуиция предчувствовала провал с Дорониным. Если к нему прилипла дочка Воеводиной, то мои шансы автоматически приравниваются к нулю: во-первых, потому что я блондинка, а Доронину блондинки не нравятся; во-вторых, работая в организации, которой заправляет Воеводина, нельзя становиться на пути у ее распрекрасной дочери, даже если она бездельница и просто развлекается от скуки.

«А может, Макс Волков перетянет на себя внимание Али этим вечером?»— мелькнула спасительная мысль у меня в голове, когда я уже садилась в такси. Странно, что я про него вспомнила. Может, он вообще проигнорирует праздник. По нему же видно — он книги сроду не читал.

Но нет, моим чаяниям не суждено было сбыться! Когда мы с Кирой и ее мужем Мишей вошли в просторный и сверкающий «Банкет-холл», Аля уже крутилась вокруг Доронина, а Волкова взяла в оборот Воеводина со сворой своих верных товарищей из местных СМИ.

Повсюду мелькали корреспонденты с телеканалов, щелкали камеры, и все наперебой расхваливали «Книжкин дом».

Воеводина таскала за собой красавчика Волкова, всем его представляла, и, похоже, раструбила отовсюду о будущей книге про его путь к успеху. Судя по кислому выражению лица самого Макса, он уже был не рад тому, что ввязался в эту историю. И ведь сделал это только для того, чтобы позлить меня!

Я села за самый дальний столик, который занимали сотрудники из нашего отдела. Шампанское шипело, искрилось, вокруг был слышен перезвон бокалов и веселый смех. Даже Кира пригубила немного шампанского под зорким контролем мужа. Потом супруг потащил ее в сторону балконов, подышать свежим воздухом, и я осталась совсем одна.

Отпив немного шампанского, я с силой вонзила чайную ложку в воздушное пирожное со взбитыми сливками.

Похоже, Доронину действительно не нравятся блондинки с голубыми глазами. Брюнетка Алевтина крутилась вокруг моего Андрея, как пчелка у цветка, а я чувствовала себя жалкой и никчемной. Никому не было дела до моего розового платья. Похоже, я так и останусь ледышкой без личной жизни. Превращусь с возрастом в необъятную Анжелику Захаровну, и буду ненавидеть всех своих подопечных в отделе.

Кто-то шумно опустился на соседний стул рядом со мной, прервав мои невеселые размышления. В следующее мгновение я вздрогнула — это оказался Макс Волков.

Видимо, ему надоело внимание публики, и он решил раствориться, примкнув к совсем незаметным личностям на банкете. К таким, как я.

— Привет. О чем грустишь?

Он откинулся назад и со всей своей бесцеремонностью принялся разглядывать мое платье.

— Ни о чем, — продолжая разочарованно поглядывать в сторону Доронина и его очаровательной спутницы, буркнула я в ответ.

— Безответная любовь? — стрельнув взглядом в ту же сторону, что и я, усмехнулся Волков.

— Совсем не смешно, — поникла я.

— Да ладно тебе, ты во сто раз красивее, чем та прилипчивая фифа, которая вертится вокруг него! — уверенно произнес Волков. — Терпеть не могу назойливых девиц.

— Зачем ты сел рядом со мной, Макс?

— А что, мне нельзя сесть рядом с красивой девушкой? — приподнял свою красивую бровь он.

— Можно, только я… я не в настроении сегодня препираться.

— Почему сразу препираться? Может, я хочу познакомиться с тобой поближе?

— Слушай, я не люблю сближаться с людьми, ясно?

— Ясно. И знаешь, что? Я теперь понимаю, почему ты такая злюка, — усмехнулся он.

— Ничего ты не понимаешь, — отмахнулась я.

Макс вальяжно откинулся на спинку стула.

— Хочешь, потанцуем?

На миг я опешила.

— Потанцуем? Мы с тобой?

— Ну, а почему нет? Музыканты же для кого-то надрываются на сцене? Правда, я могу отдавить тебе ногу, я очень неуклюжий, — тут же предупредил он. — Но ведь и ты недавно чуть не сломала мне ступню. Так что, если я наступлю на твои бантики, мы будем в расчете.

Я посмотрела на него. Не удержалась, усмехнулась — Макс Волков был из тех мужчин, обаянию которых очень сложно противостоять.

— Хорошо, пойдем. Я отдала за свое платье слишком много денег, чтобы ни разу не потанцевать в нем на этом роскошном банкете.

Я поднялась со своего места, и Волков восхищенно присвистнул.

— Отпадное платье! — подмигнул мне он.

— Спасибо, — зарделась я.

Мне было приятно, что хоть кто-то, пусть даже и разгильдяй с обложки «Космополитена», с которым накануне мы чуть не подрались из-за набора закладок, сделал мне комплимент. Честно говоря, я не могла понять, для чего он подсел ко мне. Может, из жалости? А может, потому что больше никого не знал на этом мероприятии? Так или иначе, под звуки медленной песни Макс Волков вывел меня на середину полупустого танцпола.

Конечно, на нас тут же все обернулись. Журналисты принялись щелкать своими камерами, гости мероприятия восхищенно пялиться на мое платье и туфли с бантиками, видимо, недоумевая, по какой причине Макс Волков выбрал для медленного танца никому не известную сотрудницу издательства, которая весь вечер боялась оторвать взгляд от тарелки.

Не знаю, был ли это мой триумф или провал. Так или иначе, всю песню я осторожно двигалась в такт с Волковым, четко следя за нашими ногами. Ведь если бы он наступил мне на ногу при всех этих незнакомых и жутко любопытных людях, об этом завтра же напечатали бы в сетевых новостях.

— У тебя глаза голубые, — загадочно улыбнувшись, шепнул мне на ухо Волков. — В них можно утонуть, ты это знаешь?

— Нет, не знаю, — заулыбалась я.

— Значит, теперь будешь знать, — притянул меня к себе чуть ближе он.

У меня по сердцу растеклось странное тепло. Даже не помню, когда мне в последний раз говорили комплимент. Волков, конечно, совсем не тот мужчина, от которого я хотела бы его услышать, но он был чертовски привлекателен, галантен в танце, а его духи, сладкие и тяжелые, будоражили мое воображение.

Мне нравилось даже то, как он держал меня за талию, и я чувствовала себя почти счастливой ровно до того момента, как краем глаза не заметила, что Доронин, мой Андрей Доронин, сжимает руку дочки Воеводиной в своей.

Что-то больно кольнуло в груди. Я покупала платье в надежде, что Доронин обратит на меня внимание, а вместо этого мне пришлось весь вечер сидеть в углу банкетного зала и наблюдать за тем, как он кадрит юную бездельницу Алевтину! А теперь я танцую медленный танец с Максом Волковым, потому что ему стало скучно.

Я едва дождалась, когда закончится песня. Улыбнулась Максу, взяла сумочку и, как только к нему кинулись очередные товарищи Воеводиной, бросилась прочь из роскошного ресторана.

Я шла по освещенной фонарями улице, и глаза жгли слезы. Я не хотела идти на этот банкет. Я пришла только ради призрачной надежды на взаимность от Андрея. И то, что со мной танцуют от скуки, просто добило мою самооценку. Какого черта мы с Волковым вообще встретились на собрании? Зачем я его ущипнула?

Мне хотелось только одного — попасть скорее домой, запереться в ванной комнате и горько плакать. Так паршиво у меня на душе еще никогда не было.

В квартире было подозрительно тихо. Только на кухне сидели Машка и бабушка. Перед моим уходом они собирались печь пирожки, и видимо, теперь пили с ними чай. Папа заперся на лоджии, а Аленушки с ее чудовищной собачкой и след простыл. Видимо, она потащилась выгуливать свою псину.

— Оля, как вечер? — громко крикнула бабушка.

— Нормально, — процедила сквозь зубы я.

Вошла в свою комнату и сорвала с себя платье. В груди горели синим пламенем все чаяния и надежды на воссоединение с Андреем. Теперь я ненавидела это розовое платье. А себя я ненавидела еще больше. Может, если бы Волков не пригласил меня на танец, я бы не так сильно переживала. Но его акт милосердия просто выбил меня из колеи.

Я накинула на себя халат, схватила платье, и, войдя в кухню, просто выбросила его в мусорное ведро.

Бабушка и Машка потеряли дар речи.

— Оль… ты чего? — захлопала густо накрашенными ресницами сестра. — Платье же кучу денег стоит.

— Та-ак, — стукнула ладонью по столу бабушка. — Оля, остановись. Что произошло?

— Ничего, — буркнула я. — Просто ненавижу, когда меня жалеют.

— Кто тебя пожалел? — приподняла угольно-черную бровь Маша.

— Твой красавчик Макс Волков. Он решил, что я слишком сильно нуждаюсь в его милости, и пригласил меня на медленный танец.

— Ты… ты танцевала медляк с Максом Волковым? — подскочила на своем месте сестра.

— Представь себе, — угрюмо проговорила я.

— Да это же… это же счастье, Оля! Ты знаешь, сколько девчонок мечтают потанцевать с ним медляк?! Да что там потанцевать, просто поймать его взгляд!

Машка кинулась ко мне. Крепко схватив меня за плечи, она впилась взглядом в мое лицо.

— Скажи, ты случайно не сделала с ним селфи?!

— Еще мне селфи с Волковым в телефоне не хватало!

Щелкнул замок на входной двери, и спустя мгновение мне под ноги вкатилась звонко лающая Жужу. Следом за ней в кухню влетела Алена.

— Пирожки! Ура! — оттолкнув меня в сторону, с восторгом схватила со стола ароматно пахнущий поджаренный пирожок наша третья сестра.

— Руки сначала вымой! — фыркнула я.

— Когда хочу, тогда и мою, ясно? А ты чего такая злюка? Какой-нибудь сотрудник из бухгалтерии не пригласил на танец? — хихикнула Алена.

От насмешки, попавшей прямо в точку, у меня сжалось сердце. Грубо освободившись от цепких пальцев возбужденной Машки, я повернулась к сестре.

— Знаешь, в чем твоя проблема, Оль? — продолжала нагло выступать на меня она. — Ты слишком мелко плаваешь. Вот посмотри на себя в зеркало: ты красивая, стройная. Глаза у тебя голубые. Мне о такой внешности мечтать и мечтать. А ты размениваешься по мелочам. Зачем ты бегаешь за своим бывшим? Если он кинул тебя один раз, кинет снова! Нельзя построить счастье на осколках.

Усмехнувшись, Алена пошла к плите, ставить чайник.

— То есть, ты считаешь, что я должна продать себя подороже? — насупилась я.

— При чем здесь деньги? Если это любовь, да еще и взаимная, то деньги не играют никакой роли! Только у тебя, я так понимаю, чувство совершенно безответно?

— Не твое дело, — зло буркнула я.

— Ну и зря. Пока я здесь живу, мы могли бы подружиться.

— Обязательно! Завтра с утра и начнем. Поведем твою Жужу на прогулку. Надо же приучить ее делать свои дела не в квартире!

— Жужу и так все умеет, — обиделась Алена. — Идем лучше в клуб вечером. Посидим, выпьем по коктейлю. Глядишь, познакомимся с кем-нибудь.

Я смерила ее сердитым взглядом.

— В «Провинциалку»? — подмигнула мне она.

— Что?! Нет!

— Почему? Это же просто ночной клуб. Посидим, поболтаем.

— В случае чего звонить девять один один! — подняла палец вверх бабушка.

— Ба, сто двенадцать, — хмуро поправила ее я и демонстративно направилась в ванную комнату.

Мне было необходимо выплакать все слезы по Андрею. Мои надежды на то, что мы снова будем вместе, рухнули, как карточный домик. Сердце было разбито.