Глава 31

Я давно уже вернулся из клуба домой, но всё ещё думаю о ней.

Вспоминаю, с каким интересом она расспрашивала обо мне, о моей работе, о моих привычках и увлечениях. Как улыбалась (не смеялась надо мной, а улыбалась мне), и я хотел, чтобы её улыбка никогда не прекращалась. Можно было бесконечно долго разглядывать её ямочки…

Завариваю чай и думаю о ней.

Легко воспроизвожу в памяти её запах — он мне приятен. Обычно я болезненно реагирую на слишком резкие и агрессивные ароматы. Мариша же пахнет очень тонко и нежно, в отличие от абсолютного большинства знакомых мне людей, я не хочу отправить её помыться или посоветовать сменить парфюм.

Принимаю душ, чищу зубы и думаю о ней.

Ложусь в постель, а в ушах до сих пор звучит её голос:“Ты очень хороший человек, Илья”. Я и сам знаю, что я хороший человек. Но слышать это от Мариши как-то по-особенному волнующе. С ней вообще… интересно. Спокойно. И в то же время очень ярко, как с усилителем вкуса: все положительные ощущения обостряются, становятся максимально приятными.

Она мне нравится? Да, полагаю, что так.

— А о чём с тобой говорили на собеседовании? — спросила Мариша, когда я рассказывал ей, как устроился на работу. — Было, наверное, очень трудно? Как на экзамене?

Я удивился.

— Что трудного в экзамене? Выучить и ответить.

— Ну да, ну да, — на её щеках снова появились ямочки. — И всё-таки, о чём тебя спрашивали?

— На самом деле, дали несколько совсем несложных заданий.

— Ага, конечно, “несложных”! Не верю!

— Правда. Вот, к примеру, был такой вопрос: как поделить пиццу на восемь равных кусков, сделав всего три разреза.

— И как же?

— Ответь сама, — предложил я.

— Хм… А пицца стандартной формы? Круглая?

— Конечно.

Мариша достала ручку и принялась рисовать прямо на салфетке, рассуждая вслух и старательно морща лоб. Мне очень нравилось наблюдать за ней, и я почти не вслушивался в то, что она бормотала, покусывая губы и высовывая кончик языка. Наконец она скомкала салфетку и признала:

— Сдаюсь. Не знаю… У меня с детства проблемы с логикой и математикой.

— Да смотри, всё просто, — я взял другую салфетку и нарисовал на ней круг. — Вот это пицца. Делаем два разреза крест-накрест. Получается четыре равных куска, так?

— Так.

— А теперь просто кладём эти четыре куска друг на друга и одним разрезом делим их все пополам. Получается восемь.

— Ой, и правда… Как здорово! — Мариша уставилась на меня, и я, занервничав, отвёл взгляд. С ней у меня почему-то не получалось смотреть на переносицу, я всё равно продолжал ощущать странное волнение и дрожь.

Хочу ли я снова её увидеть? Да, определённо. И чем скорее — тем лучше.

От этой девушки меня не тянет сбежать пять минут спустя после знакомства, что уже отличает её в моих глазах от всех остальных. И хоть я не любитель объятий и поцелуев, но не отказался бы от того, чтобы Мариша сейчас просто была рядом. В моей комнате. На моей кровати.

Закрываю глаза и продолжаю думать о ней…