Глава 75

Илья переживает происходящее настолько остро, что после бурной разрядки минут десять просто лежит рядом со мной, не шевелясь и не издавая ни звука. Мне даже кажется, что он заснул, но, когда я осторожно приподнимаюсь на локте и заглядываю ему в лицо, то обнаруживаю, что его глаза открыты.

— Ты в порядке? — осторожно спрашиваю я. Илья отзывается не сразу.

— Да. В полном порядке. Тебе не кажется, что секс был отличный?

Я с трудом давлю смешок.

— Да. Просто офигенный.

— Тебе правда понравилось? Ты испытала полноценный оргазм? — озабоченно спрашивает он — снова тем самым деловым тоном, похожим на докторский.

— Илья, — я начинаю хихикать, — всё было обалденно, честное слово! И да, я испытала полноценный, просто улётный, сногсшибательный оргазм.

— Это хорошо, — он заметно расслабляется. — Я волновался об этом. А теперь нам обоим следует помыться. Могу я пойти в душ первым или сначала ты хочешь это сделать?

— А может, примем душ вместе? — провоцирую я, мне ужасно нравится его поддразнивать, хоть он и не всегда это понимает. Илья всерьёз задумывается над неожиданным для него предложением.

— Н-нет. Нет, пожалуй, не стоит, — говорит он наконец. — Боюсь, если мы окажемся в ванной одновременно, я не смогу сконцентрироваться на мытье.

— Ладно, иди первым, — улыбаюсь я. — Мне кажется, тебе это сейчас важнее.

Несмотря на то, что утром нам обоим надо рано вставать, мы ещё долго-долго разговариваем, лёжа на кровати в позе, которая уже стала любимой — я обнимаю Илью, уткнувшись носом в его затылок.

— Мне с тобой очень легко, — признаюсь я негромко. — Даже сама не ожидала, насколько это просто и приятно — говорить обо всём не намёками и недомолвками, а прямо. Это так облегчает жизнь…

— Не всегда облегчает, — отзывается он. — Только если твой собеседник тоже воспринимает всё буквально и говорит с тобой на том же языке. В противном случае возникает непонимание… Один раз, когда я был маленьким, мама повела меня в поликлинику делать укол под лопатку. Врач дала мне целую ложку обезболивающего, очень горького и неприятного, но только не сказала, что его нужно проглотить. Я так и держал его во рту — и пока делали укол, и когда вышли из поликлиники, и когда сели в трамвай и поехали домой. Когда подошли к подъезду, мама заметила, что я молчу, а из глаз у меня текут слёзы. Отругала и велела немедленно выплюнуть.

Я тихонько смеюсь и ещё крепче обнимаю его.

— Господи, Илья, какой же ты смешной… и какой хороший. Ты и сам не понимаешь, насколько ты замечательный.

— Я понимаю, — возражает он. — Я очень хороший, умный и сексуальный.

— И я люблю тебя, — добавляю я внезапно.

Некоторое время он молчит, затем осторожно отвечает:

— Спасибо.

Но тут же сам поправляется:

— Нет, не так… Я тоже тебя люблю.