Глава 36
Голова, словно стиснутая невидимыми металлическими пластинами, нещадно болит. В висках стучат два проклятых зомби-дятла, желающих поскорее добраться до моего пульсирующего мозга. Каждая мышца моего тела невозможно ноет, отчего даже двинуться нет сил. Веки, будто налитые свинцом, не желают подчиняться, испытывая меня, под аккомпанемент всех чёртовых обстоятельств. Но я чувствую свет. Он изводит меня, издевается и выматывает. Горло настолько иссушено, что даже сглотнуть не могу. Фу… даже так чувствую вонь похмелья, исходящую от моего тела. Это ж сколько я выпила вчера?
Набрасываю на себя одеяло, жмурясь от боли, и ощущаю странную тяжесть на своём животе. Что-то шевелится… клянусь, рядом со мной что-то шевелится.
От страха отбрасываю от себя одеяло и резко сажусь на кровати, распахивая глаза, но со стоном падаю обратно. Чёрт, голова ужасно кружится. И всё же рядом что-то движется. Меня кто-то сжимает… мою талию, и я двигаюсь… куда-то… к теплу. Чёрт возьми! Какого лешего здесь происходит?
Озадаченно смотрю на незнакомый потолок и высокие столбы тёмно-коричневой кровати. Медленно провожу взглядом дальше, не узнавая свою спальню. Да потому что это не моя спальня! Это спальня Дерика!
Дерик!
Чёрт возьми!
Мой взгляд падает на макушку головы, покрытую чёрными волосами, расположившуюся рядом на подушке, и я с ужасом поднимаю одеяло. Рука Дерика лежит на моей талии, и он, мать его, голый! Он голый! Я вижу его голую задницу! И я голая! Я тоже голая! Какого…
Нет… нет… нет…
Рассматриваю чёрную футболку и принюхиваюсь. Мои волосы пахнут чем-то очень знакомым… шампунем… Дерика! Что? Какого чёрта? Нет… пожалуйста, этого быть не может!
Может. Оказывается, может. Я в огромной, для моего тела, футболке Дерика. Без нижнего белья. Даже без трусиков, как и Дерик. И мои воспоминания, насмехающиеся надо мной, вызывают тошноту. Чёрт… нет…
Да. Да. И ещё раз да. Я переспала с Дериком. И я не помню этого! Я не помню! Только то, как горячий, возбуждающий воздух перекатывается между нашими телами. Только тихий стон, слетающий с моих губ в темноту при каждом его поцелуе. Только его упругие чёрные волосы под моими пальцами и жадные губы.
Не-е-е-ет! Это нечестно! У меня был третий секс в жизни, и он случился с чёртовым Дериком, а я его не помню! Это несправедливо, но подумаю об этом позже. Мне стыдно. Я униженно вспоминаю то, что выкинула вчера. Меня вот-вот стошнит. Я в ужасе! Он враг! Он мой личный враг, и я, как чёртова дурочка, позволила воспользоваться собой! И НЕ помню этого! Чёрт! Инга будет аплодировать мне стоя, а вот Мег… она никогда об этом не узнает. Никогда!
Панически пытаюсь сообразить, что делать дальше. Не знаю. Не знаю… но я точно не останусь в этой порочной, вонючей, пропитанной похотью постели.
Осторожно убираю руку Дерика и кривлюсь от боли в мышцах. У меня был секс. Всё болит. Боже мой, я что, акробатические выкрутасы выдавала? Никакого порно. Никогда больше.
Голова трещит, Дерик сопит и что-то бормочет во сне, перекатываясь на мою половину кровати, когда я соскальзываю на пол. Где мои трусики?
Затихаю, выглядывая и проверяя, что он ещё спит. Я просто буду всё отрицать. Ничего не было. Раз я не помню, то это считается. Так же можно, верно?
Быстро подскакиваю на ноги, но меня немного ведёт в сторону. В глазах темнеет, но я стараюсь… стараюсь не рухнуть на пол от боли. Нахожу на полу свои вещи и много… много рубашек. Что мы делали с рубашками? Почему они валяются на полу вместе с полотенцем, двумя пустыми бутылками шампанского и разбитыми бокалами? Что здесь было? Не хочу знать. Не хочу, и точка. Всё. Ничего не было.
На цыпочках, держа всю свою одежду в руках, выхожу из спальни и тихо закрываю за собой дверь. Вроде бы пронесло…
– Реджина?
Подавляю визг и, сжимая губы, оборачиваюсь.
Шокированный Герман рассматривает меня. Чёрт, он выглядит превосходно, в отличие от меня. В обычных джинсах и светлой рубашке с короткими рукавами он выглядит просто как Бог. Но голова слишком болит, чтобы петь ему дифирамбы.
– Реджина Хэйл, ты рехнулась? – шипит он.
– Я… эм… ты меня не видел, идёт? Вообще, не видел. Никогда не встречались и не говорили… Герман, прости, ты меня не видел, – быстро шепчу и бегу на цыпочках в сторону своей спальни.
– Я бы не советовал. Там Дин, и он только заснул. Он всю ночь прождал тебя и уж точно заметит знакомую футболку, которую сам и подарил Дерику год назад.
Останавливаюсь и жмурюсь.
– Чёрт, что за дерьмо творится со мной? Пули не найдётся по старой дружбе? – хнычу, поворачиваясь к Герману.
– Пуля тебе обеспечена, если ещё кто-нибудь увидит тебя в таком… хм, голом амплуа.
Герман задерживает взгляд на моих бёдрах, скрытых только тонкой тканью футболки. Чёрт, в другой раз я была бы рада остаться без трусиков рядом с ним, но явно с сексуальной жизнью у меня уже перебор.
– Пошли за мной, Реджина, – произносит он, указывая головой направление движения, и я смиренно следую за ним.
Герман открывает ключом дверь ещё одной спальни и мягко подталкивает меня внутрь. Никого нет! Слава Богу! Спартанские условия роскоши тоже приемлемы.
Облегчённо бросаю все свои вещи на пол и сажусь на кровать.
– Чёрт, вот это я попала. Голова сейчас взорвётся, – шепчу, массируя виски.
– А теперь скажи мне, ты совсем рассудка лишилась, Реджина? Какого чёрта ты творишь? Тебе мало уже существующих проблем, нужно было ещё и сексом заняться с Дериком? Как ты, вообще, до этого додумалась? – зло шипит он.
– Нет… ничего не было. Ничего, вообще. Я просто… спала… спала я, – невнятно мямлю.
Герман наклоняется и двумя пальцами поднимает мои чёрные трусики.
– Спала?
Скулю и выхватываю из его рук своё нижнее бельё.
– Реджина…
– Я не знаю, что случилось. Не знаю, понимаешь? Я была одета, а проснулась раздетая. У меня не было с ним ничего… по своей воле точно! Он… этот наглый козёл просто использовал меня! Герман, помоги… вытащи меня из этого дерьма, – цепляюсь за его руку и умоляюще смотрю на мужчину. Он качает головой, раздосадовано вздыхая.
– Ты хоть представляешь, в какое дерьмо сейчас попала? Дин сообщил своим родителям, что отрекается от трона из-за тебя. Он выкинул такое, что все мы получили нагоняй из-за него. А ты? Где ты была? Развлекалась с Дериком, которого тоже никто не мог найти. Дверь спальни была заперта, а потом, когда Дин и я, не найдя ни тебя, ни его, услышали стоны и стуки кровати об стену в спальне Дерика, то… чёрт, ты понимаешь, что натворила?
– Боже… я… Дин догадался? Стоны? Чёрт… так гадко… чувствую себя грязной и униженной, как будто меня прилюдно поимели на площади. Чёрт… это не я… не я. И я не просила Дина ни от чего отрекаться. Он… голова болит. Так болит… Что мне делать, Герман? Что теперь делать? – стону и хриплю от боли.
– Дин не догадался, что это ты занималась сексом с его лучшим другом…
– Молчи, – сухо хнычу.
– Он намеревался немедленно покинуть Альору и улететь с тобой в Америку. Но из-за того, что тебя никто не мог найти, у нас была вся ночь для разговоров под шум из соседней комнаты. К твоему счастью, Дин решил дождаться тебя и всё обсудить. Мне пришлось подсыпать ему снотворное, чтобы он немного поспал, а я в это время нашёл бы тебя и Дерика, чтобы придушить обоих. Я догадался, куда ты пропала. Ты уронила вот это рядом с его спальней, – Герман достаёт из кармана джинсов заколку. О-о-о чёрт…
– А сейчас ты пойдёшь в душ и смоешь с себя запах одеколона Дерика, которым от тебя за версту несёт. Затем я принесу тебе лекарство, и ты честно, ничего не скрывая, выложишь мне всю правду, поняла, Реджина? В данный момент ты находишься в самом ужасном болоте, и стала врагом номер один для королевской семьи. Если ты…
– Я поняла. Всё расскажу, клянусь, только вытащи меня отсюда, – быстро киваю и соглашаюсь на все условия. Наверное, ночь выдалась очень «весёлой» для всех. А я ни черта не помню! Даже никаких козырей нет!
– Я закрою дверь на ключ. Так сюда никто не войдёт, как и не выйдет.
Герман выполняет свою угрозу, оставляя меня одну.
Боже мой, куда я попала?
Ладно, справлюсь, ведь я сильная. Да… сильная и голая. Отвратительно.
Забираюсь под душ и, злясь на себя, тру своё тело. Как я могла? Дерик? Фу… двойное фу за то, что все это слышали. Мерзость. Меня от самой себя тошнит. Гадко и противно. Переспать с человеком, который готовится уничтожить не только меня, но и Дина. Всех… фу… тройное.
Заматываюсь в полотенце и, кривясь от неприятного покалывания на покрасневшей коже, выхожу в спальню, на ходу вытирая волосы. Герман уже вернулся. Он протягивает мне бокал с мутной водой, и я замечаю рядом на столике сэндвич и яблочный сок. Неужели, я настолько предсказуемая? Фу…
Делаю глоток воды, и хоть горло больше не дерёт… я же не орала, правда? Мне было хорошо с Дериком? Что-то же должно вернуться в мои воспоминания? Почему ничего?
– Там таблетка от головной боли и похмелья.
– Спасибо, – слабо улыбаясь, возвращаю стакан Герману и подхожу к своей одежде.
Нет, это я больше никогда не надену. Никогда… козёл! Это Дерик виноват, что я ничего не помню! Ненавижу его! Боже мой, как же я его ненавижу…
От злости пинаю одежду и ударяюсь о туфлю мизинцем.
– Чтобы ты сгнил в аду! – кричу, прыгая на месте.
– Реджина, пожалуйста, опусти ногу…
– Ох… я… прости… я просто так злюсь. Ты не представляешь… мне стало легче, – отмечаю, что гул в ушах прошёл, а пульсация утихает. Хоть здесь повезло.
– Я слушаю тебя. Почему ты провела ночь с Дериком и…
– Он меня заставил, клянусь. Заставил, и я бы никогда в трезвой памяти не позволила ему лапать меня. Это не я! – возмущаюсь, приближаясь к Герману.
– В это я не поверю, Реджина. Сексом занимаются по обоюдному желанию, и Дерик уж точно давно вышел из того возраста, когда азарт и желание поставить галочку в списке побед затмевают разум. С ним этого никогда не происходило. Поэтому…
– Подожди, ты что, намекаешь, что это я его соблазнила? – с отвращением выплёвываю.
Герман кивает, а я кривлюсь.
– Никогда… это не я… это наркотик…
– Реджина! – Герман всплёскивает руками.
– Но и это тоже не я… это она… твоя сестра. Она, стерва, меня подставила…
Замолкаю, когда Герман дёргается ко мне. Отскакиваю от него на всякий случай.
– Не смей приплетать к этой истории Эльму, Реджина! Ты можешь водить за нос Дина, обманывать Дерика, но не позволяй себе трогать мою сестру, ясно? У неё и так тяжёлые времена. Её отель не востребован. Жених бросил её, и она…
– Боже, Полье это сделал? – взвизгиваю я.
– Ты знаешь про Полье?
– Ага, и я… в общем, это я посоветовала ему никогда не жениться на ней! – признаюсь. Герман разбегается и прыгает на меня, но я успеваю отбежать в сторону, а мужчина падает на пол с ужасающим грохотом.
– Герман! Ты в порядке? – испуганно спрашиваю, подбегая к нему, кряхтящему и скулящему на полу.
– Я тебя убью собственными руками, Реджина Хэйл! Ты разрушила счастье моей сестры. Ты…
– Она ему изменяла, Герман! Она его обманывала! – возмущаюсь, отбиваясь от его рук. – Полье всё видел сам, – продолжая, перехватываю его руки, стоя на коленях. Голова снова побаливает, полотенце чуть не свалилось, но я напряжённо смотрю на мужчину, готового, действительно, меня прибить. Он же мой рыцарь, и я не могу потерять его из-за какой-то вульгарной стервы!
– Клянусь, Герман. Я не вру, – быстро добавляю.
Он вырывает свои руки из моих и поднимается на ноги.
– Полье… я встречалась с ним вчера, и он рассказал, что видел Эльму и Дерика. Она изменяет ему с Дериком…
– Какая чушь!
– Нет! Не чушь! Послушай меня, просто послушай меня, пожалуйста, ладно? – прошу, выставляя руки перед собой.
Герман кивает и садится в кресло. Поднимаюсь и поправляю своё полотенце.
– Полье видел, что у Эльмы ночью был гость. Он пошёл к ней, чтобы провести с ней время и тому подобное. Не суть. Но в отеле тогда был другой мужчина, и Полье его узнал. Это Дерик говорил с Эльмой, и, по словам Полье, она с ним вела себя довольно свободно и соблазняла его, точнее, подавала намёки… – вру, но это точно было, пусть Полье видел не всё, но было. Я знаю.
– Он попросил её принести ему какие-то вещи. Полье описал мою сумку, Герман. Мою чёртову сумку, которую украли, понимаешь? Мою сумку, в которой лежат все мои вещи, уверена, паспорт тоже, как и деньги! Откуда она у неё? Откуда? Это всё было подстроено, и… наркотик. Это Полье мне его отдал. Он был от Эльмы. Твоя сестра попросила его подсыпать порошок мне…
– Это ложь. Эльма собирает и мелет травы, делает из них настои, но никогда бы не стала марать руки о такое, Реджина, – защищается Герман.
– Я понимаю, что это трудно принять, потому что она твоя сестра, и ты её любишь. Но это был наркотик, Герман. Я его попробовала, – тихо признаюсь.
– Ты что? Ты рехнулась?
– Может быть, но я хотела знать, что намеревалась сделать Эльма и зачем попросила Полье подсыпать мне порошок в вино. Я сама его себе подмешала и выпила… вчера выпила. Я обязана была узнать, в каком состоянии буду, чтобы восстановить цепочку событий и чётче увидеть задуманное ими. Но это был план Дерика. Вероятно, он обманул Эльму, или же ещё что-то, но это точно его рук дело, я знаю. Дерик ненавидит меня, и именно он начал историю про шпионку. Он постоянно врал всем. Дерик узнал меня. Он видел меня пять лет назад в баре, и уж точно я не сильно изменилась. Он испугался и решил использовать меня… использовать снова, как и остальных. Ты не знаешь, Герман, но я уже была с Дином, пять лет назад…
– Я знаю. Дин мой друг, и я слышу историю про великолепную и неповторимую американку каждую встречу и с каждым бокалом выпивки. Так это ты? Ты та самая…
– Да-да, Герман, это я! Я та самая американка, которую кинул Дин, и над которой посмеялся Дерик. Это была я. Теперь понимаешь, почему Дерик узнал меня сразу же. Но он выкрутился, придумал историю, согласно которой я вернулась, чтобы отомстить Дину за его подлость. Но я… я просто брошенная невеста с разбитым сердцем. Я даже не знала об этом королевстве и уж точно не думала о мести. Но Дерик умеет всё выворачивать так, как ему выгодно, и он снова это сделает. Конверт из-под порошка, который я выпила, находится в его спальне. Но Дин решил подлить масла в огонь и пошёл к родителям с безумной идеей. Я пыталась его остановить… и Сабина, да, она видела, как я подмешиваю себе наркотик и пью. Мы хотели найти Дерика. Каким бы козлом он ни был, но мог бы исправить ситуацию и увести оттуда Дина. Мы разделились. Сабина вернулась на приём, я пошла сюда… и вот тогда меня накрыло, – останавливаюсь, переводя дыхание. Герман внимательно меня слушает. Хорошо. Он уже спокойнее воспринимает информацию.
– Пока я шла сюда, всё становилось более странным. Ярким, красочным и очень большим. Словно надвигалось на меня. Я помню, как вытаскивала шпильки из волос, потому что голова стала тяжёлой. И я нашла Дерика… да, я его нашла в его спальне голым… нет! Он был в полотенце! Клянусь, он был в полотенце, и я… не знаю, откуда в голове взялись такие мысли. Я помню шрамы на его груди… слова Дина о том, что Дерик закрыл его собой… они были гладкими. Это как гипноз… наркотик. Это была не я. В тот момент я не могла сконцентрироваться на причине своего появления там и на воспоминаниях. Всё плыло вокруг, превращаясь в густое и вязкое пространство, в котором было очень душно. Я просто двигалась… двигалась. Делала что-то. Помню какой-то гул в голове, и… словно я была очень и очень пьяна, даже Дерик это заметил. Он спросил меня, сколько я выпила, и велел идти спать. Я пошла спать… не помню. С этого момента я больше ничего не помню, только жар, духоту и темноту. Это был наркотик, Герман. Твоя сестра хотела подсыпать мне наркотик.
Мужчина потирает лоб, и его лицо – одна сплошная гримаса боли.
– Думаю, что именно в этом состоянии, по плану Эльмы, я должна была вернуться в отель. Невменяемая, слабая и безвольная. Меня хотели подставить, сделать что-то плохое моими руками… оставить мои отпечатки на сейфе или ещё где-то. Не знаю, но точно планировали использовать в заговоре против короля и Дина. Это исходит от Дерика, понимаешь? Это он придумал. Дерик хитрый и ловкий сукин сын. Он знает о слабых сторонах королевства. И точно уверен, что всё будет так, как он распланирует. Это у него в крови, Герман. Дерик мстит королю за своего отца. За его смерть. Дин мне всю подноготную Дерика выложил. И то, что он натворил, скольких людей убил только из-за чёртовой смерти своей жены. Слышишь? Я не спала с ним! Я не помню этого из-за наркотика, и именно это же должно было произойти тогда, в ту ночь. Я не должна была помнить, что делала во время ограбления, но осталась бы виновной и не имеющей никакого алиби, что подтверждалось бы тем, что выпила и вернулась в отель пьяной! Но Полье, слава богу, струсил и не подсыпал мне порошок. Я вернулась в отель совершенно нормальной, и поэтому Эльма за стойкой не двигалась. Она просто ждала… ждала момента, когда я рухну, как бревно. Она не подавала ни звука об угрожающей мне опасности. Не считала нужным это делать, ведь я, по её мнению, уже была под воздействием наркотика. Я… я… – задыхаюсь, и Герман, видя моё состояние, встаёт и пересаживает меня в кресло.
– Я помешала им… помешала сделать плохое, и теперь они мстят мне. Дерик мстит… он ненавидит меня и хочет, чтобы меня убили к чёртовой матери. А я… я хочу жить, Герман. Я, может быть, не самый хороший человек, но никогда бы не сделала такое. Я… – слёзы вырываются из глаз.
– Реджина…
– Клянусь тебе, Герман, всё было так, как я рассказала. И ночь… ничего не помню из того, что ты говорил. Ничего. Это было… мне так стыдно и гадко от себя, что хочется сбежать отсюда и постоянно принимать душ, чтобы смыть с себя это клеймо. Я хочу уехать, помоги мне… Дерик. У него мои вещи, Герман. У него и он… Он всё это делает специально, чтобы Дин узнал. Дерик умный… козёл… ненавижу его. Он хотел доказать Дину, что я просто законченная шлюха, которая спит со всеми. Но я… я не такая… у меня было всего двое, и то… ненавижу себя за это. Ненавижу, – тру свои губы так ожесточённо, что ощущаю на них кровь.
– Реджина, успокойся, у тебя истерика.
Герман перехватывает мои руки. Я в панике. Только сейчас, произнеся всё вслух, я сама осознаю, в какое дерьмо угодила. И Дин… бедный Дин ничего не знает.
– По своей воле я бы никогда… это противно, унизительно. Он снова меня использовал, как и раньше. Он смеётся надо мной, топчет меня и ни во что не ставит. Из-за Дерика у меня такая репутация. Я превратилась в изгоя… я была уже им… везде я изгой… и вот опять. Он постоянно пытается меня убить…
– Что? Дерик хотел тебя убить?
Киваю и стираю слезу.
– Да… в машине. Я чуть не сорвалась со скалы, но нащупала опору и убежала. Но он поймал меня, наставил пистолет… мы дрались. Дерик мне плечо вывихнул. У меня всё тело в синяках из-за него. Он постоянно нападает на меня и смотрит каждый раз так, словно вот-вот достанет свой чёртов пистолет и пустит пулю мне в лоб. За что? Что я ему сделала? Ничего… он просто всех использует. И Эльма… дурочка глупая повелась на его красивые слова… он умеет это делать. Я видела! Он делал это со мной, я сама попросила, чтобы понять… но Дерик умеет соблазнять. У него свой план, и я сделаю всё… буквально всё, чтобы у него ничего не получилось. Я его ненавижу… так сильно ненавижу его. Хочу, чтобы он умер… хочу…
– Реджина! – Герман притягивает меня к себе, и я цепляюсь за его рубашку.
– Я ненавижу его. Почему он хочет меня выставить плохой, а сам… сам он… ненавижу, – плачу я.
– Мы разберёмся, хорошо? Я поговорю с Эльмой и всё узнаю. Твои слова имеют вес. Для меня имеют, Реджина. Ты ужасная шпионка. Нелогичная. Поэтому я верю тебе. Выпей. Давай выпей, это сок. Я не хочу причинить тебе боль или отравить. Это всего лишь сок, – произносит Герман и вкладывает в мою руку стакан. Меня трясёт, но я делаю глоток.
Боже, почему он такой кислый?
Весь рот сводит от кислоты. Тошнота резко подкатывает к горлу, и я не могу глотнуть. Всё происходит очень быстро. Брызги яблочного сока вырываются из моего рта, попадая прямо на грудь Германа. Его рубашка быстро темнеет из-за жидкости. Он охает, как и я, закрывая рот рукой.
– Боже… прости… прости меня… – шепчу, отставляя стакан.
– Чёрт. Ничего. Вероятно, из-за сладости воды, похмелья и из-за отравления наркотиком повысилась чувствительность рецепторов, – нервно улыбаясь, Герман пытается стряхнуть сок с рубашки, но тот уже впитался в ткань, и теперь на ней огромное пятно.
– Я… постираю. Застираю быстро. Это моя вина. Это я сделала, и всё исправлю. Ты хороший. Не хочу, чтобы ты пострадал из-за меня… – дрожащими пальцами пытаюсь расстегнуть рубашку Германа.
– Реджина, не нужно, я…
– Не волнуйся. Я всё починю. Прямо сейчас… – бормочу я. Попытки расстегнуть пуговицы безуспешны, и ничего лучшего не придумываю, как просто дёрнуть полы сорочки в разные стороны.
– Реджина!
– Прости! Запаниковала!
– Я всё исправлю. Я…
С криком лечу вперёд, крепко уцепившись за рубашку Германа. Он падает на пол, а я на него. Узел на моём полотенце развязывается так же быстро, как и обнажает моё тело.
– О боже… Боже мой… чёрт… слишком много тестостерона… много тестостерона, – бормочу, лёжа на обнажённой груди Германа.
– Реджина, – стонет он, поднимая голову.
– Не двигайся. Я голая. Абсолютно голая на тебе… моя грудь голая, и ты тоже голый… чёрт возьми, больше никогда не буду смотреть порно, – скулю, намертво вцепившись за его руки.
– Так… ничего… это ничего… полотенце…
– Слева от твоей головы. Оно лежит слева, и я не могу его взять, тогда я… Боже моя грудь прямо на твоей, и я голая. Герман, я голая, – хнычу, дёргаясь на нём.
– Реджина… не стоит… точно не стоит этого делать… я чувствую…
Неожиданно раздаётся какой-то грохот, и я поднимаю голову. Герман в это же время быстро садится, закрывая меня собой и прижимая к своей груди.
– Какого чёрта здесь происходит? – Дин, стоящий в дверях, зло сжимает кулаки, глядя на нас с Германом.
Боже, за что ты не возлюбил ближнего своего?! И почему ей оказалась я?