9

Рыбка определенно попала в сети. Только по прошествии нескольких недель я все еще до конца не понимал, кто из нас двоих был рыбкой, а кто умело расставил свои сети.

Женька была чудесной. Яркой, открытой, искренней, а еще дерзкой, вредной и временами взрывала мне мозг — в хорошем смысле этого слова — своей безостановочной болтовней.

Но мне нравилось абсолютно все! А еще она! Мне нравилась она, и с каждым новым днем я все сильнее убеждался в том, что любовь с первого взгляда действительно существует.

Мы переписывались день и ночь напролет. Когда не получалось увидеться, а сообщений в мессенджере становилось мало, созванивались. Я любил слушать длинные истории о том, как прошел день и тихое сопение, когда она почти засыпала с телефоном у уха.

С подружкой Ксеней мы познакомились. Она оказалась по-хорошему странной, но доброй. Смотрела на меня рентгеном, видимо, размышляла, как и Женька в первые дни: маньяк я или нет.

А вот с моими родителями Кроха до сих пор отказывается знакомиться. Краснеет и смущается, как только я завожу разговор и повторяет, что это слишком для таких коротких и скоротечных отношений. Я-то понял, что для меня это навсегда, а егоза моя еще сопротивляется.

У нас все было хорошо и только Щеглов не давал Женьке покоя. Она мало о нем рассказывала, но в плохом молчаливом настроении я читал между строк имя Стаса Щеглова. И с этим давно нужно было что-то сделать. Последней каплей стали Женькины слезы.

И тогда я включил компьютер и размял пальцы.

«Последняя пара закончится в 14.30. Я в библиотеку забегу и буду ждать тебя в кафе за углом в три часа. Скучаю».

Сообщение от Женьки пришло в двенадцать, но я и без него уже знал расписание потока. Выбрал день не случайно. Мне нужно было, чтобы Кроха задержалась, а Щеглов нет.

Он вышел из здания в компании друзей. Как и описывала Женька: самоуверенный, наглый, с нахальной улыбкой на губах и презрением в глазах ко всем вокруг. Остановился у крыльца, прокручивая в руках ключи от машины.

— Привет, — я подошел ближе и остановился напротив него. Со всех сторон на меня сразу же упало несколько оценивающих взглядов.

— Ты кто? — Стас прищурился и склонил голову.

— Друг, — я ответил, а тот хмыкнул.

— У меня достаточно друзей. Так что… проваливай.

Это было даже забавно. Я качнул головой, усмехнулся и решил не тратить свое время на этих… молодых людей. Пошел с козырей.

— «Лига волков». Знаешь что-нибудь об этом? Я вот знаю, и пока ты интересен мне, я буду другом. Нет, и я с удовольствием поделюсь информацией с общественностью.

Услышав первое слово, Щеглов побледнел. Задергался, ключи чуть не выронил, а яркие пятна злости зажглись на щеках. Он препарировал меня взглядом, запрокинув голову, роста не хватало дотянуться. А я, усмехнувшись, сделал шаг назад. Стас подумал мгновение и решился.

— Ждите меня здесь, — сказал своей компании и пошел следом.

Мы остановились на углу здания в довольно укромном кармане, где скорее всего курили студенты.

— Ты кто? — он снова спросил. Только теперь в его голосе не было наглости и самоуверенности. Щеглов заметно нервничал.

— Я же сказал друг.

— И чего нужно… друг? — выплюнул, плохо сдерживая эмоции. — Откуда ты узнал о «Лиге»?

— Знаешь, какое дело? — я уперся плечом в стену и сложил руки на груди. — Людям, которые разбираются кое в чем, взломать личную почту, ноут, телефон и так далее не составляет особого труда. Узнать все секреты, взглянуть на фото и видео тоже.

— Это преступление, — он чуть не крикнул, багровея на глазах.

— Ой ли? Думаешь, кто-то обратит внимание на то, что я вскрыл твой ноут после того, что узнают о тебе? Сомневаюсь, — я не гордился своим поступком. Но, видя ярость, смешанную с испугом в глазах мажора, я понимал, что сделал все правильно.

— Что надо? Деньги? — Стас осмотрелся, вытер вспотевшие ладони о джинсы.

— Слишком банально для меня.

— Что тогда? — он был на грани истерики.

Я замолчал, осмотрел его с ног до головы и прищурился. Передо мной стоял очередной зажравшийся папенькин сынок. Наглый, циничный прожигатель и король жизни, который по сути своей обыкновенный трусливый щенок, ничего не представляющий из себя. Он пользовался людьми также, как и разбрасывался деньгами отца. А стоило только слегка прижать, вся спесь испарилась.

Щеглов нервничал все больше. Я склонился и внутренне рассмеялся, заметив, как тот дернулся.

— Прекращай играть с девушками, Стасик. Главное, оставь в покое Женю. Если я услышу одно единственное плохое слово о ней, замечу неприятный мне взгляд в ее сторону или узнаю очередной пошлый слух, знай, я тебя закопаю, — мелкие глазки пугливо забегали. — Помни, в моих руках не просто ты. В моих руках многолетние архивы. Где не только ты, но и тебя… — я скривился. — Не самое приятное, что я видел, но как говорится: чужая личная жизнь может быть самой разнообразной. Пока ее не увидели другие. А как думаешь, другие оценят?

Щеглов молча слушал. Его лицо становилось то бледнее самой смерти, то краснее помидора. Он нервничал, сжимая-разжимая кулаки, но меня это не пугало.

— Кстати, заканчивай свои игры с оценками. Это же мерзко, Стасик, — я похлопал его по плечу и оттолкнулся от стены. — И последнее, не пытайся менять пароли. Ты больше времени потратишь на то, чтобы его придумать, чем я времени, чтобы его узнать. Фото и видео архивы, переписки в мессенджерах и приложениях, а также беседы в чатах на форумах и довольно специфических сайтах я сохранил. При случае могу поделиться с… ммм, — задумался, прищурив глаза, — преподавательским составом универа или, может быть, со всеми студентами. Или с твоим отцом и всеми членами правления одной из крупнейших корпораций страны?

— Я тебя уничтожу, — он все-таки попытался проявить характер.

— Нет, не уничтожишь. И даже не дернешься, потому что только мы знаем, что на этих видео. И последнее, это не шантаж, Стасик, а обычная просьба. И я настоятельно рекомендую к ней прислушаться.

Я уходил, а на душе было паршиво. Туда словно плюнули и потоптались грязными ботинками. Еще несколько дней назад я самовольно облил себя дерьмом и погрузился в него с головой.

Но я понимал, что только это сможет остановить Щеглова и защитить Женьку.