Глава четвертая

Я почувствовала себя здоровой только через четыре дня, и они показались бесконечно длинными, просто невыносимыми.

— Успокойся! — твердил Ридж, не давая мне вставать. — Ничего с ним за пару дней не случится. Он провел там почти пять лет, потерпит еще пять суток.

— Легко тебе говорить, — бурчала я. — Ты там не был.

Но приходилось лежать и ждать, когда рана затянется окончательно. И радоваться, что я вообще бессмертна. Иначе бы уже давно лежала в могилке.

Ридж терпеливо выносил мое присутствие в собственном доме и даже почти не страдал о невозможности любовных похождений. Он вообще казался мне угрюмым и задумчивым, как будто что-то грызло его изнутри. Но я была слишком занята собственными страданиями, чтобы выпытывать.

Зато он приносил эссенцию. И у нее всегда был вкус кьянти, того самого, которое я пила в баре после того, как на набережной встретила парня, пообещавшего помочь с поисками отца.

— А может быть такое, что эссенция не имеет вкуса? — спросила я.

Ридж оторвался от книги и задумчиво посмотрел в окно.

— Говорят, да. В ту минуту, когда человек абсолютно счастлив. У меня ни разу такого не было. А у тебя?

— И у меня, — ответила я и поспешила в ванную.

На следующее утро мы спустились к реке, где Ридж уже подготовил лодку. Старались выйти как можно раньше, чтобы не собрать толпу зевак. Объяснение, что Повелительница была ранена во время прорыва и лечится не только всех успокоило, но и добавило ей — то есть, мне — политических бонусов. Однако долго это продолжатьс не могло.

Мне был нужен Дэваль. Срочно. Даже если он решит присоединиться к Лилит, то, может, хотя бы успеет дать пару советов. Почему в историях, где злодей мечтает захватить власть не рассказывают, что он будет с ней делать⁈

— У тебя есть хоть какой-нибудь план, как вытащить Дэваля? — спросил Ридж.

— Э-э-э… план? Я собираюсь просто приказать его выпустить, и все.

— О-о-очень надежный план. Судьи так просто переговоры не пересматривают. Приказы хороши, но они должны быть чем-то обеспечены. Авторитетом, силой или благами. Или тебе верят безоговорочно — не наш случай. Или тебя боятся — возможно, но рискованно. Или у тебя есть что-то ценное.

— Судя по тону, ты намекаешь на последний вариант. И что у меня ценного есть?

— Твоя сила. Ты умеешь создавать жизнь. Предложи судьям лимонный сад — и взамен получишь не только жизнь Дэва, но и лояльность Виртрума. А уж потом, когда власть станет крепче и ты обзаведешься безоговорочным доверием стражей, сможешь диктовать свои правила.

— Тебе надо было родиться Повелительницей.

— К счастью, судьба решила, что мне гораздо лучше будет неотразимым красавчиком.

— Очень хочется выкинуть тебя из лодки.

— Тогда придется грести самой. Потеряешь авторитет принцессы, восходящей на трон.

Впрочем, Ридж просто беззлобно огрызался: лодка неспешно двигалась по Стикс без нашего малейшего участия. И я вдруг поняла, что больше не испытываю перед рекой мертвых трепет. Окунувшись в нее, я словно перестала бояться неизвестности. А может, для того, кто дважды умер, любая хтоническая речка — не более чем мрачная лужа.

— А как мы поднимемся в Виртрум? — спросила я. — В прошлый раз я поднималась верхом на Еве. А верхом на тебе не хочу.

— Да, я в таком контексте тоже против. Нас поднимут, не бойся.

«Не бойся» — легко сказать. Когда мы подплыли к пристани, вместо того, чтобы выйти на берег, Ридж перегнулся через борт и достал два гигантских крюка, которые зацепил за специальные петли на лодке. Вверх взметнулись толстые канаты и, опасно покачиваясь, мы начали подниматься.

— Можешь объяснить, почему переход из мира живых в мир мертвых у вас на высшем уровне, можно даже транспорт самому выбрать. А чтобы сгонять на судебное заседание, надо рисковать разбиться в лепешку?

— Могу. Судьи должны быть защищены. Никто не может просто так к ним попасть, воспользовавшись магией или какими-то смертными штучками.

Как мысли прочитал! Я как раз размышляла, не наладить ли коммуникацию при помощи дронов. Харон сбегает, натырит комплектующих, найдем недавно преставившегося фаната авиамоделирования — и вот, у нас уже не отсталый умирающий мир, а антиутопический киберпанковый абсурд. Красиво.

— Судьи сами решают, кого допустить в свой город. Так они могут чувствовать себя в безопасности и выносить независимые решения.

— То-то Дэваля по приказу отца заперли. Так независимо, что даже рука Вельзевула в заднице почти не чувствуется.

Ридж вздохнул, и в этом вздохе мне почудилось «только не вздумай озвучить эту мысль судьям, а не то встретишься с Дэвом не так, как планировала». Но я и не собиралась с порога реформировать местную судебную систему. Чувство протеста и желание поругаться со всем миром во мне, конечно, все еще довольно сильны. Но работа в полиции научила: если есть возможность решить проблему при помощи лимона — надо выращивать.

Когда лодка достигла площадки, последовал сильный толчок — и я едва не свалилась со скамьи. Ридж помог мне выбраться и под этим предлогом прошептал:

— Помни, что в Виртруме души не могут лгать. Ты хоть и дочь Вельзевула, наполовину все же душа.

А заетм выпрямился и расплылся в улыбке.

— Рори, старый ты сарай, еще живой!

— Ридж Каттингер, — хмыкнул знакомый мужчина с пышными седыми усами. Когда-то давно, кажется, в другой жизни, он встречал нас с Евой. — Дай угадаю: тебя все же отправили на суд и ты готовишься провести остаток вечности за решеткой?

— И опять тебе не везет, Рори, как и всю твою жизнь, начиная с момента, когда мамашка дала тебе это дурацкое имя. Я привез новую Повелительницу. Хочет познакомиться, обходит владения. У нас встреча с главной.

Тут Рори «заметил» меня, словно я вдруг материализовалась в воздухе.

— Страж Даркблум…

— Повелительница, — поправил его Ридж.

Высокие у них тут, похоже, отношения. Хотя Риджа изгнали из Виртрума. Наверное, он немного недоволен. Хотя и Рори оказался не образцом дружелюбия. В прошлый раз меня принимали теплее.

Возможно, лимонной аллеей не обойтись. Добрым словом, лимоном и пистолетом гораздо проще добиться желаемого, чем просто добрым словом. Но я все еще надеялась, что до доброты не дойдет.

— Повелительница, Верховная вас ждет.

«Ведьма?» — чуть было не ляпнула я, но мужественно сдержалась. Конечно, судья. Как еще можно было назвать главу города правосудия, как не Верховной Судьей.

Мы вошли внутрь, на этот раз не через холл с гигантским кастодиометром, а явно по коридорам «для своих» — в них не было скамеек для ожидающих вызова душ и табличек на дверях. Наконец Рори завел нас в тупик с единственной дверью и остановился.

— Повелительница, прошу.

Ридж двинулся было за мной, но судья его остановил.

— Только она.

Судя по всему, он собирался возразить, но я покачала головой.

— Это же обитель справедливости. Что она, съест меня, что ли?

— Вообще я волновался не за тебя, — пробурчал Ридж, но послушно отступил, и в кабинет Верховной Судьи Мортрума я вошла в одиночестве.

Не знаю, чего ждала. Рогатую демоницу, восседающую на троне из костей. Суперкомпьютер, анализирующий все поступки и мысли каждой из восьми миллиардов душ. Суровую пафосную женщину в роскошной мантии, увешанную золотом и глубокими смыслами.

Но встретила обычную миловидную женщину средних лет, с немного старомодной прической и располагающей улыбкой. Да и кабинет совсем не напоминал хоромы повелительницы приговоров. Обычный старый офис, у Самаэля и то шикарнее. Точнее, уже у меня.

— Повелительница, — улыбнулась Верховная. — Я рада с вами познакомиться. Наслышана о вас.

При этом она не соизволила подняться, как обычно делали в Мортруме, когда Вельзевул входил в помещение. Я, конечно, намеревалась отрицать все элементы угнетения подданных, но на всякий случай в воображаемую тетрадочку записала.

— Взаимно, хотя я о вас, если честно, впервые слышу. Но действительно рада познакомиться.

— О, я веду довольно закрытый образ жизни. Поэтому нечасто встречаюсь со стражами. Да и с судьями, если честно, тоже. Хотите выпить?

— Конечно. Обычно я пью кьянти.

— Превосходный выбор.

По правде говоря, Верховная меня удивила: я ожидала, она достанет эссенцию. Но вместо этого судья подошла к шкафу, открыла дверцу и продемонстрировала небольшую, но внушительную для Мортрума коллекцию вин. Я даже опешила от такой наглости. Вообще-то таскать всякое с Земли запрещено, даже Харон не распространяется о своем маленьком хобби.

Откупорив бутылку, Верховная наполнила два бокала и один протянула мне.

— Итак, Повелительница. Полагаю, вы прибыли не только для того, чтобы познакомиться, потому что ваши предшественники этого не делали. Чем обязана вниманием?

— И правда, что мы все о погоде, — хмыкнула я. — Все очень просто. Моим предшственником был Самаэль. Он, увы, избрал для себя другой путь и покинул Мортрум. Так уж получилось, что теперь его место займу я. И я в корне не согласна с некоторыми принятыми решениями. Надеюсь, вы поможете мне все исправить.

— С какими решениями?

— О заключении Дэваля Грейва. Он невиновен, мы уже разобрались. Жертва — то есть я — вернулась, в содействии Лилит признался Самаэль, так что Дэваль ни в чем не виноват. Предлагаю отпустить его на свободу.

— Но решение о заключении стража Грейва принимал не Самаэль, а ваш отец.

Воцарилась странная пауза. Верховная как будто чего-то ждала, а я как будто немного отвлеклась на вино, потому что политика политикой, а чревоугодие — залог здоровой психики.

— И что? — наконец я не выдержала.

— Вы сомневаетесь в решениях Вельзевула?

— Что? Сомневаюсь? Нет, конечно, как вы могли подумать? Дерьмо у него, а не решения, никаких сомнений. Ладно, давайте еще раз. За что осужден Дэваль Грейв?

— За убийство наследницы Повелителя и пособничество арахне Лилит.

— Но наследница Повелителя жива.

— Безусловно, это большое счастье для всего Мортрума.

«На самом деле всем насрать» — вот что-то такое всеми силами, невербально и немного интонационно транслировала Верховная.

— А Лилит отпустил Самаэль. Он в этом признался.

Судья улыбнулась. Так, как обычно улыбалась Хелен, когда я упиралась рогом в каком-то споре: терпеливо, тепло и слегка снисходительно. Постоянно меня бесила.

— Признался кому, Повелительница?

— Мне.

— При всем уважении, Аида…

— Повелительница, — с той же снисходительной улыбочкой поправила я, — у нас тут протокол, Ридж Каттингер мне все мозги им вынес. К тому же, если обращаетесь к человеку по имени, вежливо будет сообщить свое.

— Елена.

— Елена…

— Верховная, — недовольно поправила она.

Один-один. Но в тупых спорах я обычно выигрываю. Будем считать, это моя суперспособность.

— Елена, я догадываюсь, что вы хотите сказать. Что Самаэль признался мне, а не в суде, что мое слово против его, что я еще слишком молода и не обладаю авторитетом, чтобы принимать такие решения. Все это мне уже рассказали, Ридж предупреждал, что именно так и будет и даже предложил варианты решения проблемы. Я доверяю Риджу, мне он нравится, поэтому я попробую. Предлагаю в обмен на свободу Дэваля лимонную аллею.

Верховная в этой смерти готова была ко всему, но только не к такому. Она поперхнулась вином и посмотрела на меня с легкой опаской.

— Что, простите?

— Лимонная аллея. Понимаете, у меня есть дар, создавать природу или что-то такое. Вуаля — и из пепла рождается живое деревце. Пока что в репертуаре пальмы и лимоны. Рекомендую лимоны, с чаем отлично идут.

— Вы предлагаете мне взятку… деревом?

— Нет, Елена, взятка деревом — это в рублях. А я предлагаю взаимовыгодный обмен. Вы мне Дэваля, а я вам — кусочек прекрасной природы смертного мира. У вас здесь с ней напряженка. Вот только не надо на меня так смотреть. Давайте начистоту. Вы продемонстрировали, — я кивнула на шкаф, — свою богатую коллекцию с простой целью: показать, что вам плевать на правила Мортрума, вы стоите выше закона, и не собираетесь скрывать это даже от Повелительницы. Уважаю, даже восхищаюсь. Но еще я знаю, что за подобные вещи обычно платят желаниями. Сколько и чьих желаний исполнили вы, чтобы собрать такую коллекцию? Я просто предлагаю исполнить еще одно. Не хотите лимоны — привезу вам бутылку вина, но, кстати, лимончелло — офигенная штука, рекомендую. Так что, мы договорились?

— Аида, меня не получится шантажировать. Виртрум — не ваши угодья, а я действительно стою выше закона. Идти против наших решений — безумие, даже для Повелительницы.

— Ну вот, совесть моя перед Риджем чиста. Дело в том, что я не шантажирую вас, не даю вам взятку и даже не предлагаю варианты. Я предлагаю вам отпустить Дэваля и наслаждаться лимонной аллеей как актом благодарности за восторжествовавшую справедливость. Не хотите — распустим Виртрум.

— Что, простите? — Верховная расхохоталась. — Распустим город судей?

— А зачем вы нужны? Раз новые души больше не поступают. Со старыми мы разберемся. В ближайшее время перерождений не планируется, у нас, видите-ли, война за мир мертвых на носу. Не вижу смысла в вашем существовании. Да и этот висящий в воздухе город… по-моему, концепция о том, что судьи должны быть выше простых душ устарела. Пора спуститься к простым смертным. И иным.

— Ты не посмеешь ничего сделать с Виртрумом, да и не обладаешь такой властью.

— Проверим. Я и сама не знаю до конца, какой властью обладаю. Отличный повод потренироваться.

Елена опасно прищурилась и обдала меня холодным презрением во взгляде.

— Ты плохо начала, Аиад Даркблум, хотя иного от тебя я и не ждала. Мы наблюдали за тобой. Наверняка ты задавалась вопросом, почему твой смертный отец растил тебя в любви, несмотря на его верность Лилит и безумие. Так вот, Аида: он вырастил ровно то, что нужно для уничтожения Мортрума.

Я допила вино.

— Вы чертовски правы, Верховная. И вам придется с этим смириться и слушаться. Потому что у вас больше нет покровительствующей вам арахны, у вас больше нет страдающего возле Предела Вельзевула, у вас больше нет исполнительного Самаэля, который верил в вашу систему оценки чужих жизней. У вас даже оценивать больше нечего.

— А ты, похоже, умереть готова ради этого мальчика.

— Умереть? Я делала это дважды, ничего особенного. Вы еще не поняли? Я готова уничтожить все и всех ради, как вы пренебрежительно выразились, «этого мальчика».

— Тогда, — судья поднялась и неторопливыми движениями накинула на плечи серую мантию, — прежде, чем ты начнешь разбирать по камушку Виртрум, позволь тоже сделать выгодное предложение, Повелительница. Уверена, тебе понравится.

На всякий случай мне не понравилось сразу.

Ридж, привалившийся к стене в коридоре, вскочил, когда дверь открылась, но при виде вышедшей Верховной округлил глаза с таким выражением лица, словно если бы я вынесла из кабинета большой черный мешок — он бы удивился меньше.

— Судья Каттингер… — Верховная сделала вид, что удивилась. — Ой, извините, магистр. Никак не могу запомнить, кажется, что еще вчера вы были среди нас. Как вам Мортрум?

— Чудненько. Никогда не бывает скучно.

— Рада за вас. Мы с Аидой…

— Повелительницей, — с явным удовольствием поправил Ридж.

Я фыркнула, и смешок явно заглушил скрип зубов Верховной.

— Мы с Повелительницей прогуляемся. Вдвоем. Прошу вас ждать здесь.

Ридж вопросительно на меня посмотрел, мол, ты мне начальник, а не эта. И я кивнула. Верховная могла показать что угодно, в том числе связанное с моей жизнью на Земле. Не то чтобы я чего-то стеснялась, но… чем меньше подчиненные знают, тем меньше у них компромата. Этому тоже иногда учат в полиции.

Вслед за Еленой я шла по однотипным коридорам Виртрума. Мы куда-то свернули, нырнули в узкую арку, спустились по лестнице и вдруг вышли на балкон, закрытый толстым стеклом. Внизу, на этаж ниже, я увидела огромный зал, по которому в десятки, а то и сотни рядов были расставлены столы с кастодиометрами.

— Это судьи взвешивают души, — пояснила Верховная. — И вносят результаты в личные дела. В мире мертвых душу взвешивают трижды. Первый раз это делает проводник, когда душа попадает в Мортрум. Затем проверяет судья. Затем душу измеряют прежде, чем отправить на перерождение. Лишь обреченные на аид души проходят процедуру дважды. После того, как судья проверит измерения, личное дело отправляется в Архив.

— И что они взвешивают сейчас, раз новых душ не поступает? — спросила я.

— В основном тех, кто отправляется на перерождение или в аид. Но ты сейчас смотришь на судей, которые только учатся. Стражи учатся в колледже, а судьи — здесь. Они делают тренировочные замеры, изучают кастодиометры, готовятся вершить судьбы наших миров.

— И что? Молодцы.Ученье — свет, и все такое. Вы привели меня сюда, чтобы я посмотрела на сотни начинающих зануд, устыдилась мыслей о том, чтобы вас разогнать и уехала, оставив Дэваля в темноте? Не надейтесь.

— Нет, не для этого. — Елена улыбнулась.

Нехорошо улыбнулась, как-то так наверняка улыбались бы удавы, если бы могли, при виде маленьких вкусных кроликов.

— Всмотрись туда.

Она ткнула пальцем в стекло. Я проследила за направлением и послушно стала рассматривать одинаковые серые фигурки. В какой-то миг даже показалось, что они двигаются синхронно, как роботы: достать флакон, высыпать пепел в чашу кастодиометра, дождаться измерений, записать, убрать пепел, достать новый флакон.

Ничего интересного в них не было, и я уже собиралась было сообщить об этом Верховной (ну вдруг она это и хотела мне продемонстрировать?), как наткнулась взглядом на одну из фигурок и вздрогнула. С губ против воли сорвалось имя:

— Хелен…

— Хелен Даркблум — одна из редких душ, попавших в Мортрум после ухода Повелителя. Прирожденная судья. Талантливая душа, хотя и недостаточно идеальная для Элизиума. О, не пытайся докричаться или достучаться, стекло очень прочное, а еще одностороннее. Благодаря ему мы можем наблюдать за успехами учеников.

— Я хочу ее увидеть!

— Ты многого хочешь, Повелительница. Забрать сразу двоих… нет, это невозможно. Виртрум — не приют для одиноких котиков, которые ждут, когда их заберет хозяйка. Виртрум — это суд. Это справедливость. Это правда, за которую мы готовы сражаться даже с тобой. Однако я признаю, что нам с тобой лучше дружить. К тому же я люблю прямолинейных иных, которые не утомляют бессмысленными интригами, а сразу говорят, что им нужно. Поэтому я предлагаю тебе сделку. Ты можешь выбрать: Дэваль Грейв или Хелен Даркблум. Выберешь Дэваля — Хелен останется в Виртруме, и это станет гарантией, что ты будешь… осмотрительна в своем правлении.

— И что мне помешает выбрать Хелен, а потом распустить всю вашу кодлу?

— Разумеется то, что единственный способ «распустить нашу кодлу», как ты выражаешься — это уничтожить физически, обрушив Виртрум на землю. Других рычагов у тебя нет. Стражи заняты сдерживанием темных душ из аида и постоянно гибнут. Новые души не поступают. С кем ты собираешься силой устанавливать свои правила, с Каттингером? Брось, он силен только в обольщении малограмотных девиц. Ну а если ты все же решишься на крайние меры… Дэваль Грейв ведь заперт не в аиде. Он в Виртруме. Уничтожив Виртрум, ты уничтожишь и его. Я предлагаю тебе хорошую сделку. Могла бы не предложить ничего, но это было бы жестоко по отношению к Повелительнице. В конце концов, мы действительно не враги.

Она улыбнулась и ободряюще похлопала меня по плечу.

— Но ты все равно молодец, Аида. Я правда тобой восхищена. Не терзай себя, юности очень сложно тягаться с правдой. Я дам тебе время подумать, но на закате хочу услышать решение. Предлагаю подышать воздухом на верхней террасе. Там чудесный вид на Малум — думаю, тебе будет интересно. Ридж проводит, уверена, он еще помнит дорогу.

И с этими словами Верховная вышла, оставив меня в одиночестве и тишине, наблюдать, как серые фигурки методично измеряют чужие души.

Малум, мертвый город, даже издали оказался прекрасен.

В отличие от мрачного города-замка Мортрума и парящей махины Виртрума, Малум напоминал бумажный замок. Белоснежный, воздушный, словно филигранно вырезанный искусным мастером из красивейшего мрамора.

— Почему Малум мертв? — спросила я у Риджа.

Он явно понял, что разговор с Верховной зашел не туда, но не стал ничего расспрашивать, за что я была благодарна.

— Не знаю. И никто не знает, кроме, быть может, Вельзевула. Малум превратился в мертвый город очень давно. Когда-то он был вратами в Элизиум, и в городе жили лучшие из лучших иных. Но потом город умер. Теперь светлые души, проходя в Элизиум, в последний раз смотрят на руины мира мертвых. Может, так оно и задумывалось.

— Что ж, если мы не остановим Лилит, то Элизиуму придется столкнуться с жестокой реальностью, которая существует за пределами их уютного мирка.

— Я могу чем-то помочь?

Я покачала головой.

— С Верховной никогда не было просто, — сказал Ридж. — На то она и верховная. Но мы что-нибудь придумаем. Нужно время, нужны силы, нужна власть, какая была у Вельзевула.

— Она предложила выбрать между Хелен и Дэвалем. Я могу забрать кого-то одного. Второй останется в Виртруме, в качестве гарантии, что я не стану использовать силы и власть, которые были у Вельзевула.

Ридж выругался.

— Засада. Что будешь делать? Учти, если надо прорываться силой, я за. Знаю, где они хранят метлы и лопаты.

— Если я не освобожу Дэваля, то мы не справимся с темными душами. Мне не хватит сил, а Самаэль больше не с нами. Нам нужен он.

— Но ты не хочешь оставлять мачеху?

— Я ей должна. Она умерла из-за меня.

— Но она не в аиде, а в Виртруме. Здесь не так интересно, как у нас, не хватает баров и менее унылых рож, но это не ад. Твоя мачеха не страдает. И Верховная ничего не сможет ей сделать, иначе потеряет единственный рычаг давления на тебя.

— У меня осталось не так много тех, кто меня любит.

— Мы что-нибудь придумаем, принцесса. Обязательно придумаем. Приплывем к ним на балеопале и потребуем вернуть ее или запретим Харону таскать контрабанду из мира смертных. Мы найдем какой-нибудь путь, Аида.

Я кивнула, но больше для того, чтобы Ридж умолк.

— Можешь меня оставить на пару минут?

— Буду у кабинета Верховной.

Лишь когда он ушел, я в сердцах, хоть и догадывалась, что судьи наблюдают, несколько раз пнула по ограждению. До побелевших костяшек вцепилась в перила и дернула, затем еще и еще, пока не раздался треск, и кусок дерева не остался у меня в руках, а обломки не полетели вниз.

Я выбросила выломанное ограждение и задохнулась, посмотрев вниз. Отсюда даже не было видно землю.

— Гребаный мир! — мой крик растворился в облаках. — Гребаные декорации к второсортному фильму, у вас даже ветра на высоте нет!

Словно услышав меня (а может, это действительно было так), раздался шелест крыльев. Мягко, как и полагается остаточной энергии души, на уцелевшую часть перил опустился ворон. Наклонил голову и внимательно посмотрел на меня.

— Я должна выбрать его, потому что он нужен Мортруму. Но выбирать между теми, кого любишь, неправильно. Мы так ненавидели Вельзевула за то, что он делал с детьми. А он просто каждый раз делал этот гребаный выбор. Выбор в пользу Мортрума. Ненавижу! Ненавижу мир, в котором есть правила, которые мешают спасти тех, кого ты любишь.

Нам нужен Дэваль. Мне нужен Дэваль.

Подняв руку, я осторожно коснулась кончиками пальцев перьев ворона, но ровным счетом ничего не ощутила. Ворон состоял из тьмы.

— Знаешь, если бы при первой нашей встрече я знала, как сильно он будет мне нужен, то никогда не пошла бы с ним в бар. Сбежала бы на край света, потому что ненависть гораздо менее разрушительна, чем любовь. Уж ты-то это точно понимаешь, мама.

Остроконечные башни Малума скрылись в облаках. На Виртрум стремительно надвигалась темно-синяя туча, с места, где я стояла, уже можно было рассмотреть ее края, похожие на сладкую вату. Невероятно красиво и столь же невероятно пугающе.

Мне нужен Дэваль. Миру мертвых нужен Дэваль.

— Поможешь мне? — спросила я. — Больше не у кого просить. Ты ведь знаешь, как выбраться из тьмы. Мне нужен проводник.

В знак согласия ворон взмыл в небо и, облетев меня по самому краю тучи, опустился на плечо.

— Хорошо. Тогда по славной традиции пойдем и сделаем глупость.

Едва я вернулась в здание, хлынул дождь. Вода лилась откуда-то сверху сплошным потоком. Виртрум оказался в самом эпицентре бури, и коридоры осветились теплым мерцающим светом.

Верховная поднялась, когда я вошла. Ворон в ту же секунду, достаточную, чтобы судья его заметила, растворился в воздухе.

— Ты приняла решение, Повелительница?

— Да. Я хочу забрать Хелен.

На миг Верховная изменилась в лице, но быстро сделала вид, что очень рада за правильное решение, которое я приняла. Хотя то, что она надеялась на Дэваля, вызывало вопросы. Впрочем, возможно, судья просто не ожидала, что я откажусь от того, зачем приехала. Прежняя Аида наверняка бы отказалась.

— Но есть еще кое-что.

— Еще? — Верховная в деланом удивлении вскинула брови. — Не многовато ли «еще», Повелительница?

— Вас хочет видеть Повелитель.

— Вельзевул?

Вот теперь Верховная искренне удивилась. И даже показалось, испугалась, хотя я бы не стала утверждать наверняка.

— И зачем Повелителю встреча со мной?

Я пожала плечами.

— Он умирает. Может, хочет попрощаться?

— Если это уловка, чтобы заставить меня отпустить стража Грейва…

— Это не уловка. Я просто передаю его просьбу, вот и все. Честно говоря, я не собиралась этого делать. Лично я ненавижу этого челов… иного. И буду только рада, если до конца своих дней он будет сидеть запертый в комнате огромного мертвого дома, в одиночестве, и осознавать, что никто из его детей, соратников или подданных не пришел с ним попрощаться.

— И что заставило тебя передумать?

— Это же Виртрум. Здесь невозможно солгать.

Некоторое время, мне показалось, больше минуты, Верховная молчала. Но затем медленно кивнула.

— Хорошо. Я спущусь с вами в Мортрум и встречусь с Вельзевулом. Если ты, Повелительница, дашь клятву, что вопрос с освобождением твоего брата закрыт.

Готова поспорить на все свое наследство, что эта стерва прекрасно знала, что мы с Дэвом не были родственниками, и сказала так, чтобы меня позлить. Но даже Олив Меннинг, скрещенная с моим отцом не могла сейчас вывести меня из равновесия.

Потому что там, где нельзя солгать, приходится прилагать очень много усилий, чтобы это сделать.

Хелен вышла в сопровождении Рори к лодке и замерла, не поверив своим глазам.

— Аида! Но ты… неужели… ты мертва⁈

— Она не помнит, как и большинство душ, кто убил ее, — пояснил Ридж. — И лучше рассказывать ей об этом не в опасной близости от вод Стикс.

Тут я была совершенно согласна. Неведение порой лучше, тем более, что оно не помешало Хелен попытаться задушить меня в крепких, но слегка мокрых объятиях.

— Как так вышло, детка? Как же так… ты же была такая молодая!

— Спокойно! Ай, Хелен, больно, у меня…

Я осеклась. Если скажу про еще не зажившую дырку в животе — придется рассказывать и про все остальное. А в присутствии Верховной этого делать не хотелось.

— Идем, мы уезжаем в Мортрум.

— Но мне сказали, что мое место здесь, среди судей. — Хелен нахмурилась. — У тебя не будет проблем?

Елена (я только сейчас поняла, что их имена созвучны и задалась вопросом — уж не наврала ли Верховная, подталкивая меня к нужному решению, в академии мы изучали подобные методики допроса) тепло улыбнулась.

— Все в порядке, Хелен, я дала разрешение на твой перевод в Мортрум, ближе к дочери. Уверена, вам там понравится. В министерстве для вас найдется подходящая работа, ведь так, Повелительница?

— Конечно. Назначим ее министром по связям с правосудием. А то что-то вы совсем от рук отбились. Что? — Я фыркнула при виде кислой мины Елены. — Приглашение Вельзевуло не включает в себя комфортную поездку и ненавязчивую эскурсию.

— Ничуть не сомневаюсь.

Верховная отправилась дуться на самый нос лодки, а мы сели рядом с Риджем. Испуганная переменами, мачеха была не слишком разговорчивая, и пока что меня это устраивало. Как рассказать женщине, что ее убил мертвый муж, который оказался безумным зоофилом? Тут сначала придется употребить литр эссенции.

— Аида, — шепнул Ридж, когда я потянулась к сумке, чтобы найти плед, — а твоя мачеха тоже будет жить у меня?

Я фыркнула. Бедолага и так жертвовал практически всей личной жизнью, укрывая болезную правительницу. Теперь еще и ее матушка замаячила на горизонте.

— Не бойся. Мы будем жить в особняке. Но я попрошу присмотреть за Хелен, пока не станет безопасно туда вернуться.

К счастью, помимо обаяния и неуемной любвеобильности мироздание наградило Риджа мозгами. И про грядущую встречу Верховной с Вельзевулом он не спрашивал. Я и думать старалась осторожно, на всякий случай. Вдруг это дарование и мысли читает, как Ева читала сны?

Когда впереди показался Мортрум, я наклонилась к Хелен.

— Сейчас Ридж отвезет нас с Верховной, а потом отвезет тебя поесть и отдохнуть. Я вернусь через несколько часов.

— Ты уверена, что все в порядке, Аида? Ты не нарушила правила, когда приехала ко мне?

— Нет. Я установила парочку новых. Не бойся. Я скоро вернусь и все-все тебе расскажу. Эта история началась давным-давно, когда я умерла в первый раз.

Мы прошли под мостом у границы, символизирующим начало города-замка.

— Сначала к министерству, Ридж, — как можно спокойнее сказала я. — Отвезем Верховную к Повелителю.

— Разве Вельзевул находится в министерстве?

— Разумеется, это ведь самое защищенное место Мортрума. Повелитель, даже сложивший полномочия и умирающий, лакомый кусочек для темных душ. А прорывы, увы, случаются все чаще. Поэтому…

Я поднялась и плотнее запахнула куртку.

— Вы сейчас на моей территории. Да-да, вы всемогущая судья, Верховная владычица кастодиометров. Но темным душам плевать, кто вы, чем больше шишка — тем вкуснее у нее мозги. Так что сделайте одолжение, умерьте гордыню и держитесь возле меня. Я могу вам не нравиться. Вы можете считать меня глупой и недостойной титула, который я ношу. Но…

Я вытащила из сундука небольшой, но довольно тяжелый меч.

— У меня есть оружие.

— Аида, не поранься, — вырвалось у Хелен.

Ридж фыркнул, и торжественность момента куда-то улетучилась. А вместе с ней улетучились и вопросы о том, почему мы направляемся в абсолютно противоположную сторону от места, где Вельзевул доживал последние дни.

У причала министерства Ридж — сама галантность — помог нам выбраться и, взяв под руку растерянную Хелен, удалился, забалтывая ее какой-то ерундой. Я перехватила меч поудобнее (и снова затосковала по пистолету — жаль, не прихватила, прыгая в Стикс) и направилась в один из переулков.

— Разве мы не в министерство? — спросила Елена.

— В министерство. Но не через главный вход. Нельзя, чтобы вас видели. У стражей много вопросов к судьям.

— Какие, например?

— Зачем вы заточили единственного, кто умел запечатывать прорехи, из-за чего стражам теперь приходится дежурить в три смены и терять друзей. Как вам такой вариант?

— Может, задашь этот вопрос отцу?

— А смысл? — Я пожала плечами. — Я и так знаю ответ. Для отца гордость важнее блага Мортрума. Неповиновения детей он боялся больше, чем гибели мира, который с таким трудом построил.

— Мы выполняли его приказ. Наше решение не окрашено эмоциями.

— Вот я и говорю: вы точно не хотите объяснять это толпе уставших стражей.

Верховная не нашлась, что ответить, и мы молча продолжили петлять потайными улочками Мортрума. У меня отваливалась рука от тяжести меча, и я бы с превеликим удовольствием выбросила его, если бы не остатки здравого смысла. Надо все же придумать стражам более удобное оружие. Я брала уроки обращения с мечом дома, но занятия вел какой-то косплейщик Арагорна, поэтому не уверена, что навык пригодится в реальном бою.

— Мне кажется, мы направляемся в противоположную от министерства сторону. Аида, что ты задумала? Если бы собираешься при помощи какой-то уловки заставить меня передумать, то забудь.

— Нет у меня никаких уловок. Тем более что мы пришли.

Мы остановились посреди заброшенного парка аттракционов. Старый вагончик вернули на рельсы, туда же, где он и стоял, когда Дэваль привел меня сюда. К нему я прислонила меч.

— И что это значит? Только не говори, что Вельзевул прячется от темных душ среди старого хлама.

— Не буду.

Я подхватила Верховную под локоть. К счастью, моя сила все еще была при мне, и против нее Елена ничего не могла поставить. Она пыталась вырваться, но, к моему удовольствию, безуспешно. Я подтащила ее к вагончику и заставила сесть. Повинуясь магии, колодки обхватили запястья судьи.

— Ты что творишь⁈ — процедила она сквозь зубы.

Ее глаза запылали яростью.

— Да ты еще глупее, чем я думала! Уверена, что это сойдет тебе с рук? Что, отправишь меня в аид и посадишь на мое место Каттингера, готового выполнять любые твои капризы⁈

— Честно говоря, это мне в голову не пришло. Кстати, а почему мне это в голову не пришло?

Соблазн был велик. Хлопнуть по вагончику, отправить Верховную к Пределу, где наверняка есть прорехи, а всем объявить, что судья решила подать в отставку и отчалила в кругосветное путешествие, вот вам новый Верховный, вы главное от него красивых баб подальше держите, а то он им житья не даст.

Так проблема решалась гораздо проще и безопаснее. Но я все равно подхватила меч и села рядом. Вагончик, скрипя и трясясь, медленно тронулся. Елена в бессильной ярости пыталась освободиться, но решимость придавала магии сил, и ее попытки оставались тщетны.

Наконец она успокоилась. Когда за нашими спинами сомкнулась тьма.

— Я знала, что тебе нельзя верить.

— Но поверили. — Я улыбнулась. — Потому что хотели увидеть Вельзевула. У него была удивительная способность делать так, чтобы сильнейшие этого мира пытались заслужить его одобрение. Самаэль, Селин, Дэваль. Каждого он держал на поводке, в нужный момент отпуская подальше, давая иллюзию свободы. А потом приманивал и трепал по загривку — и они были счастливы. Вы такая же. Вы хотите его одобрения, даже зная, что он вас и узнает-то далеко не сразу.

— Он вообще жив?

Мне почудилась в ее голосе странная, как-раз таки щедро окрашенная эмоциями, грусть. Может, Елена испытывала к Повелителю нечто куда более глубокое, чем уважение и преданность? Я бы не удивилась. Он и женщин притягивал, как огонь мотыльков. Сгорели все без исключения.

— Жив, конечно. Слеп, слаб и раздавлен. Живет в своем поместье во тьме и гордом одиночестве. А может, и не гордом, кто знает.

— И что дальше? Зачем ты едешь со мной?

— Увидите. Я не собираюсь отправлять вас в аид и менять верховного судью. Более того, Елена, я сделаю все, чтобы вы… точнее, мы, из аида выбрались живыми и по возможности невредимыми. Для этого я взяла меч и заручилась поддержкой одного очень интересного духа. Так что можете не переживать. Вечером покажу классный бар, пропустите стаканчик эссенции.

— Ты безумна. — Верховная покачала головой. — Ты сошла с ума.

А я и не стала отпираться.

— Да, скорее всего.

— Хорошо. Допустим, ты действительно собираешься вернуться, хоть я и не представляю, как это заставит меня передумать, потому что сейчас я скорее умру, чем стану плясать под твою дудку! А если не выйдет? Аид — непредсказуемое место. Что, если и ты там сгинешь, Повелительница?

— Значит, такова моя судьба.

— А как же Мортрум? Вельзевул умирает, его старший сын примкнул к Лилит, средний в заточении, а младший не способен управиться с властью. Что будет с миром мертвых, если ты сгинешь?

— Вы еще не поняли?

Вагончик резко остановился. Прикованная Верховная удержалась, а я едва не вылетела с сидения.

— Плевать мне, что будет с миром мертвых. Если в нем нет Дэваля — значит, он не имеет права существовать. Идем! Очень советую идти за мной. Можете попробовать сбежать, но заблудитесь в тоннелях, и план с Риджем в вашем кресле станет реальнее, чем нынешний.

Но для верности я снова подхватила Елену под руку и потащила к мерцающему Пределу. Вельзевул давно покинул свой пост и некому было держать двери закрытыми. Некому было латать дыры в завесе, а я этого не умела и — будем честны — не стремилась учиться.

— Остановись, Аида! — в последний раз попыталась урезонить меня Верховная.

Но я лишь подвела ее к самому Пределу, так близко, что от яркого света заслезились глаза. Протянула руку и коснулась края, возле которого начиналась тьма. И уже знакомая сила неумолимо потащила нас в темноту. В аид.

Вернуться в аид оказалось почти так же, как вернуться домой. Все же как бы я ни пыталась убедить себя и других в том, что хорошая, в глубине души знала: мне куда проще быть среди темных душ, чем среди тех, кого нельзя упрекнуть ни в одном прегрешении. Темные предсказуемы. Они понимают силу. Рядом с ними ты постоянно начеку.

А светлые, как правило, бьют в спину тогда, когда ты им доверяешься. Хотя, может, Элизиум меня удивит.

— Сюда, быстро!

Я потащила Верховную к нише в скале. Оставаться на открытой местности было опасно. Над головой послышались знакомые хлопки, и я улыбнулась: ворон не подвел. Он поможет не столкнуться с монстрами и выведет из аида, когда я получу свое.

Под тенью красноватой скалы было прохладно. Краем глаза я заметила, как Елена поежилась. Странно, но я совсем не ощущала страх. Скорее злость и решимость. Где-то вдали слышались знакомые хриплые вопли. Аид жил своей жизнью и еще не знал, что в него занесло тезку.

— Нам нужно место, откуда мы сможем их увидеть, — сказала я ворону.

Вспорхнув со скалы, на которой сидел, ворон направился куда-то вглубь пещер. А вот теперь я немного занервничала. Места под открытым небом казались более безопасными, хотя, конечно, это было не так. Я все же надеялась вернуться, несмотря на решимость погибнуть. Возвращаться придется через одну из прорех, а они посреди полей не открываются.

— Что в нем такого? — спросила Верховная. — Почему ты готова добровольно пойти на смерть ради него?

— А должно быть непременно «что-то»? Любят ведь не за что-то, а просто так. Потому что любят.

— Лишь те, кто неспособен остаться наедине со своими мыслями и разобраться в природе своих чувств. Любят всегда за что-то, Аида, ровно как и ненавидят. Но не все готовы признаться. Ты уверена, что любишь его, а не себя в этой любви? Ты сейчас идешь туда ради него или ради себя, наслаждаясь тем, какая ты сильная бунтарка?

— Вообще ради тебя, — буркнула я. — Чтобы больше не сомневалась в серьезности моих намерений.

На это Верховная только хмыкнула.

Вскоре дорога пошла вверх. Идти стало удобнее, а еще как будто вокруг стало светлее. Но я все равно была готова в любую минуту броситься в бой. Меч в руке с каждым шагом казался тяжелее, а едва затянувшаяся рана снова начала ныть. Я бы с удовольствием его выбросила, если бы была уверенность в том, что силы окончательно ко мне вернулись. Но возможности проверить все не представлялось, и я не жаждала ее активно искать. В глубине души я вообще надеялась, что удастся обойтись без демонстрационных поединков, хотя это и отдавало некоторой трусостью. Уж влезла в аид — веди себя соответствующе.

— Почему всех вас так удивляет обычная готовность защищать свою семью? Я не делаю ничего сверхъестественного. Желание спасти и уберечь тех, кого любишь — нормальное желание нормального человека. Вы что, совсем лишены этих чувств?

— Ты еще слишком юна, Повелительница. Однажды ты поймешь, что такая власть, которой обладаем мы, не совместима с любовью.

— До этого великого момента я успею рассовать всех, кого надо, по местам, где до них не доберутся такие, как вы.

Верховная определенно имела на этот счет свои соображения, но в непривычных декорациях терялась.

Тоннели кончились неожиданно. Просто в один момент вдруг вместо низких сводов пещеры над нами вновь появилось красноватое небо аида. По коже прошелся сухой горячий ветер. А ведь в самом начале я представляла себе ад совсем не так. В фантазиях он был мрачным местом, полным тьмы и опасностей. А не безжизненной высохшей пустыней, испещренной подземными тоннелями и трещинами. Но, если вдуматься, это даже страшнее. Во тьме ты быстро учишься уходить в мир, который рисуешь себе сам. А здесь даже закрыв глаза, видишь красноту.

И так легко представить в подобном состоянии Мортрум. Может, и эти скалы когда-то были дворцами, колоннадами и аккуратными домиками с горгульями, охраняющими входы.

— И зачем мы здесь?

Верховная окончательно растеряла уверенность, увидев, как внизу копошатся мелкие фигурки — темные души.

— Посмотрите на них, Елена. Только хорошо смотрите.

Я мертвой хваткой вцепилась в ее локоть и подтащила к самому краю скалы.

— Вот это — темные души. Вряд ли вы видели их, сидя в своем Виртруме. Вы отправляете в аид совсем другие души. Они выглядят и говорят так же, как мы. Вероятно, многие из них пытаются вам понравиться или вызвать жалость, чтобы не отвечать за зло, которое совершили. Ну или за то, что вы назвали злом. Всю жизнь вы чувствовали свое превосходство над ними. В вашей власти были их судьбы. Вы никогда их не боялись, потому что стояли над ними, под защитой Вельзевула и арахны.

Словно по заказу именно в этот момент монстры притащили какую-то тушу, в которую я не стала всматриваться, и принялись с истошными воплями рвать ее на части. Верховная попыталась было отвернуться, но я не дала.

— Смотри! Смотри на то, во что они превращаются после того, как ты отправляешь их сюда! Смотри, как они теряют человеческий облик. Смотри на их жестокость и жажду крови! Это уже не люди, это чудовища, которые голыми руками разрывают на части тех, кого ненавидят. Нас! Вон тот кусок мяса был стражем. Таким же иным, как вы. А может, душой, которая была достойна Элизиума! Теперь он мертв… но мертв ли? Мы не знаем, когда умирает бессмертная душа, возможно, в этих ошметках все еще теплится жизнь… Смотри!

Ворон кружил над нашими головами. Пока размеренно и степенно, как бы успокаивая: опасности нет, темные души еще далеко.

— Вот такими они вырываются в Мортрум. Такими их встречают мои стражи. Они одержимы яростью, местью, голодом и болью. Их все больше и больше. Предел, который сдерживает их, истончается. Совсем скоро он падет — и тысячи, сотни тысяч, миллионы чудовищ хлынут в мир, порядки которого вы так храните. Они ворвутся на улицы городов и разорвут каждого, кто встретится им на пути. Думаете, не достанут до Виртрума? Думаете, сможете смотреть свысока, как они уничтожают Мортрум и остаться целыми? Так вот, Верховная…

Я отпустила ее локоть, но судья не сдвинулась с места.

— Это не животные. Когда-то эти монстры были душами. Они знают, как до вас добраться. И единственный, кто может их сдержать — это Дэваль. Правда в том, что Вельзевул скоро умрет. Самаэль встал на сторону Лилит. А я не обладаю и сотой долей их знаний и сил. Дело не только в любви. Но и в том, что без него вы все обречены. Возможно, ты считаешь, что гордость стоит уничтоженного мира. Но подумай, о гордости ли ты будешь думать, когда они вырвут у тебя из груди сердце и полакомятся им на руинах мира мертвых.

Словно аид решил поставить точку в пламенной речи Повелительницы, раздался истошный, полный ужаса, крик. Всмотревшись в толпу внизу, я выругалась: очередной страж оказался слишком невезучим, чтобы не попадать в аид, но достаточно везучим, чтобы встретить там меня.

— Сиди здесь и ни шагу! Иди только если позовет ворон.

— Что ты собираешься делать? — в голосе Верховной не осталось и следа от былой спеси.

— Держи. — Я вручила ей меч. — Если что — отмахивайся.

На меч Елена посмотрела так, словно ей вручили дохлую крысу. Но я уже спускалась по камням вниз, с удивлением ощущая почти предвкушение от грядущей стычки с темными душами.

Теперь я понимала Дэваля, игравшего с ними в темных уголках подземелья.

Хоть один страж в этом мире заслуживал того, чтобы, оказавшись в аиде, быть спасенным.

Этот был совсем юный, хотя ему точно было не меньше девятнадцати, раз уж он оказался здесь. Бедолага растерянно озирался, с ужасом осматривая окресности, а к нему уже стекались чудовища. Я подскочила как раз вовремя, выдернула паренька из-под носа у особенно уродливой твари и впечатала ей в морду носок ботинка.

Рана противно заныла, но боль не шла ни в какое сравнение с приливом сил, который я ощутила. Как будто чем яростнее я сражалась с тьмой, тем сильнее подпитывалась.

— Лезь наверх! — рявкнула я и махнула в сторону скалы.

Но страж стоял, как истукан, испуганно хлопая длинными ресницами, придававшими ему немного жалобный вид. Кажется, у паренька случился разрыв шаблона, и даже желающие полакомиться им монстры уже не так пугали, как я.

— Повелительница… вы… что… как… что вы здесь делаете⁈

— Тебя жду! — огрызнулась я.

— Зачем?

— Ну естественно потому что ты — избранный, пришедший спасти наш мир! — Я начала понимать постоянно ехидничавшего Самаэля. — Быстро лезь наверх!

Командирский рык подействовал: страж рванул прочь. А я самозабвенно отдалась битве.

Могла ли я, вместо того, чтобы свернуть шею ближайшему монстру, кинуться следом за парнем, чтобы взобраться наверх? Определенно. Хотела ли? Точно нет. Пожалуй, хорошая драка — то, чего мне не хватало, чтобы сбросить флер Стикс, его странную тревожную поволоку.

За пять лет я много тренировалась. Не только стрелять, бегать и иногда думать. Я брала все факультативы, которые могла найти. По стрельбе из лука, по рукопашному бою. Задержалась бы среди смертных чуть подольше — освоила б и танковый биатлон.

Первые подоспевшие монстры приняли основной удар. Я так давно не пользовалась этой нечеловеческой силой, что даже испугалась, когда одна из темных душ с такой силой ударилась о скалу, что упала на землю тряпичной изломанной куклой. Еще одна со звериным рыком взвилась в прыжке, рассчитывая сбить меня с ног, но лишь едва зацепила — я увернулась, вцепилась в серую когтистую лапу и вывернула. Рык сменился истошным визгом.

Следующие действовали уже осторожнее. Поняв, что в их лапы попала необычайно сильная и дерзкая добыча, души кружили вокруг, не решаясь напасть. В них уже не осталось ничего от смертных, которыми они были. Но кто я, они еще не поняли.

А может — и эта мысль неожиданно мне понравилась — темные души в аиде понятия не имели ни кто я, ни кем был Вельзевул. Может, их мир — высушенный и сломанный — жил по своим законам, понятия не имея, какая борьба разворачивается за право им повелевать.

Это, конечно, было не так. Но кто мешал думать иначе?

Монстров вокруг становилось все больше, и настала пора думать, как уходить. Теоретически я, наверное, и с таким количеством бы справилась. Но какой ценой? Одно дело немного размяться и спасти невезучего стража, другое — с едва зажившей раной пойти против целого полчища монстров.

— И все же надо будет изобрести какие-нибудь палки, с оружием у стражей хотя бы будут шансы, — буркнула я, когда очередная темная душа едва не оставила меня без скальпа и сильно пожалела: даже не пришлось изворачиваться, мощным ударом отправляя ее в полет.

Наконец скала оказалась рядом. Кто-то попытался стащить меня вниз, но заскулил, получив каблуком по морде. Я подтянулась и забралась на первый выступ. Потом на следующий и так до тех пор, пока души не остались далеко внизу. Я остановилась, чтобы перевести дух.

Мне никогда еще не было так легко здесь, в мире мертвых. Если единственный способ испытать нечто подобное для них — это провести маскарад… я чуть менее скептически настроена к их культуре массовых мероприятий.

Пора было возвращаться. Верховная, думаю, увидела и услышала достаточно, чтобы еще много ночей провести в кошмарах. Хотелось бы мне на самом деле быть уверенной, что Дэваль не позволит темным душам вырваться на свободу. Было бы проще убедить в этом окружающих.

Бросив взгляд в темноту какой-то пещеры в скале, я примерилась к очередному участку для подъема. Следовало признать: спускаться, взбудораженной грядущей битвой, было проще. И, в отличие от стража, меня не гнал наверх страх.

Мелькнула, всего на секунду, шальная мысль попробовать найти более простой подъем через тоннели, но я от нее отмахнулась. На открытой местности сражаться с душами — это одно, в замкнутом темном пространстве — совершенно другое. Поэтому я примерилась к камням, но тут заметила в темноте движение.

Душа? Притаилась во тьме для удобного нападения? Здесь это будет просто. Достаточно дождаться, пока я залезу на камни и стащить меня вниз. Умереть не умру, но, упав с такой высоты, переломаю себе все кости — и да будет пир.

Подъем откладывается. Сначала выясним, что там во тьме.

Судя по всему, это оказалась какая-то очень пугливая душа. Или разумная. Потому что когда я сделала несколько шагов и ступила во тьму, тень отступила, словно показывая, что вовсе не намерена нападать.

Можно было поверить. Или броситься в бой. Но что-то заставило меня замереть у самого входа в пещеру. Сначала я не поняла, что именно, а потом в памяти всплыл знакомый звук.

«Цок-цок-цок».

Так арахна ступала по каменному полу старинного особняка Вельзевула. Так острые лапы врезались в брусчатку на набережной.

— Ева⁈ — ахнула я, рассмотрев в пытающейся скрыться тени силуэт арахны.

Следовало подумать, что Ева вряд ли стала бы прятаться и пытаться сбежать. Мы не слишком друг друга любили, но не были врагами. И даже если за пять лет тетушка братьев одичала в аиде, она вряд ли успела бы меня забыть. А значит, оставался только один вариант: Лилит. Но что бывшая Повелительница забыла в этой дыре, я придумать не смогла. Да и не особо пыталась: пока в голове бродили все эти мысли, я уже лезла в темноту.

Вот была бы бесславная концовка истории Аиды Даркблум: полезла в пещеру за гигантской паучихой, думая, что это ее разумная знакомая, а она оказалась просто голодной.

И все же восемь лап всегда выиграют у двух ног в тяжелых сапогах. Арахна ускользнула. Я неслась так быстро, как могла, но слышала лишь затихающий цокот.

— Ева! — крикнула я. — Это Аида! Ева, если это ты — выходи, нам нужна твоя помощь!

Но Ева не спешила на мой зов. Зато поспешили темные души. Может, они просто слонялись по пещерным тоннелям, а может, гнались за вожделенной добычей и загнали-таки ее в угол.

В замкнутом пространстве, да еще и во тьме, сражаться оказалось непросто. К тому, что монстр вывернет из-за угла, утробно рыча, я была готова. А вот к тому, что первый удар о стену не выведет его из строя, а тем временем подключится второй — нет. Злость на себя и заодно на Еву придала сил, но разнылась потревоженная рана, а еще я сильно приложилась головой. Нет, погибнуть или быть разорванной на части я не боялась, слишком мало силенок у этих тварей. Хотелось верить, во всяком случае.

Но я всерьез начала задумываться о том, чтобы позорно и недостойно для Повелительницы сбежать. Куда-то же арахна делась. Да и никто не видит. Украдкой вытирая сопли, всем скажу, что вышла героической победительницей.

Решение принято, путь намечен. Я отпихнула одну из душ и юркнула в проход, ожидая услышать за спиной торжествующий вой. И он раздался, но торжества в нем не было ни грамма. Скорее животный ужас — вот что пронеслось под сводами красноватых пещер аида.

Любопытство снова победило. Мне бы воспользоваться шансом, раз уж меня никто не преследовал, и выйти из совершенной глупости относительным победителем. Но я осторожно выглянула из-за скалы и снова увидела арахну.

Ева предпочла скрыться от меня, но вдруг решила помочь отбиться от темных душ? Странно. Что с ней вообще происходит?

Решимость прижать беглую арахну к стенке и устроить допрос с пристрастием победила все доводы здравого смысла. Я дождалась, когда вой и хрипы чудовищ стихнут и, прежде, чем Ева снова растворилась во тьме, вышла обратно в пещеру.

— Стой!

Арахна замерла.

— Почему ты от меня прячешься? Что происходит? Ева, мне нужны ответы! Нужна помощь!

— А если я не хочу тебе помогать?

Я почти не помнила голос тети Дэваля, но почему-то сразу же поняла, что это не она. И не Лилит, это точно. В голосе арахны я уловила странно знакомые нотки. Но не смогла вспомнить, где уже слышала этот голос. Впрочем, это и не потребовалось.

— Смерти тебе, Аида, я не желаю, но и встречи не ищу. Ты ведь меня сюда отправила.

— Шарлотта⁈

Голос принадлежал бывшей подруге, лицо и копна волос — ей же, а вот тело изменилось, да так, что подумалось, будто я сплю и вижу странный бредовый сон. Ниже пояса вместо привычных ног красовалось паучье тельце. Другого — черно-рыжего — окраса, не такое, как у Евы, но определенно не менее жуткое. Я, наверное, никогда к этому зрелищу не привыкну.

— Ты арахна.

— Поразительная наблюдательность. — Шарлотта фыркнула. — Да, я арахна, и на одну тайну в твоей жизни стало меньше. Вот почему я не погибла на «Титанике» и провела столько лет на дне океана. Арахны бессмертны и необычайно выносливы.

— Но как это возможно? Ты дочь Евы или Лилит?

Она пожала плечами.

— Кто теперь скажет? Возможно, арахн больше, чем мы думаем. И до поры до времени они даже не знают о своей сущности. А может, аид по-разному меняет темные души. Может, он лишь раскрывает нашу сущность. В любом случае, это неважно.

— Нет, важно! — возразила я. — Это все меняет.

— Ничего это не меняет. Возвращайся в Мортрум, Аида. Твое появление здесь безрассудно.

— Идем со мной.

— Нет. — Она покачала головой. — Здесь мой дом. Здесь мое гнездо. Меня приговорили к аиду, и я отбываю здесь свой срок.

— Власть поменялась. Слушай, ты злишься, это понятно. Я бы тоже на себя злилась. Но от меня требовали выбрать, и я пыталась принять правильное решение. Его просто не было. И раз ты в относительном порядке, а я за рулем этого странного велосипеда под названием мир мертвых, то давай просто исправим ошибку и вернемся, м?

Шарлотта упрямо поджала губы и одарила меня холодным взглядом. Я тяжело вздохнула.

— Ну хоть проводи наверх.

— Сама дойдешь.

— Если не заверну никуда по дороге. И не наткнусь на кучку темных душ, которые мной пообедают.

— Эти пещеры — мое гнездо. И ты вообще-то отвлекаешь меня от обеда.

Шарлотта покосилась на кучу того, что осталось от гнавшихся за мной душ.

— Да ладно, проводить — десять минут. Зато смотри, сколько добычи я тебе привела. Зуб даю, все уже в курсе, что здесь обитает голодная тварища, и не суются. А тут почти доставка бизнес-ланча. Идем, хватит капризничать! В конце концов, если мной пообедают, аиду тоже крышка.

Я решительно направилась в темноту и спустя несколько долгих секунд услышала, как цокают по камню лапки арахны. Шарлотта, надувшись, прямо как девчонка, семенила следом. И, несмотря на то, что я старалась не смотреть на ее паучий фундамент, я все равно была рада, что она жива.

Только как же она оказалась арахной?

Интуиция подсказывала, что дело вряд ли в родстве с Евой или Лилит. У Дэва, Сэма и Дара гигантской задницы и шести лап что-то не наблюдается. Нет, здесь что-то другое. Что-то лежит на поверхности и связано с Пангеей, просто мы не видим общую картину, зацикливаясь на частных вещах. И мне нужна Шарлотта в Мортруме. Надо как-то уговорить ее вернуться.

Пока я размышляла, как бы так непринужденно подвести ее к мысли «министерство готово предоставить служебную квартиру и ежемесячный паек в виде мотыльков и мошек, наловит Повелительница лично», Шарлотта сама заговорила.

— Значит, ты теперь хозяйка Мортрума?

— Пока не вернется Дэваль — да.

— А что с ним?

Пришлось кратко рассказать обо всем, что случилось после того, как Шарлотту отправили в аид. И это оказалось единственно верным способом склонить ее в сторону смягчения обид. Похоже, в том, что ее отправили в аид, Шарлотта не находила ничего удивительного. А вот то, что Вельзевул запер меня в темноте на долгие месяцы, не укладывалось в голове даже у проведшей сотни лет на дне океана арахны. Вельзевул может гордиться своими педагогическими способностями.

— Я хочу вернуть Дэваля. Без него нам не выжить.

— Ты для этого сюда спустилась? Думаешь, он здесь?

— Нет. Демонстрационная экскурсия для Верховной судьи. Она почему-то уверена, что все плохое случается с кем-то другим, и если фанатично следовать букве закона, которую она сама и придумала, то все останется как есть. А я ей наглядно показываю, что темным душам плевать на правила дорожного движения. Предел падет — и они хлынут на улицы Мортрума, чтобы полакомиться мозгами иных. Правда, в случае с Еленой, боюсь, останутся немного голодными.

— Да и твоими не наедятся, — хмыкнула арахна.

Ладно, это было справедливо. Лезть в аид надеясь на эфемерный отпечаток души в виде ворона — тот еще результат напряженной мыслительной деятельности.

Свет появился неожиданно. Мы преодолели очередной подъем, обогнули большую пещеру, и вдруг оказались под открытым небом, где уже ждали бледная Верховная и не менее бледный страж, которому Елена зачем-то вручила меч. Она явно полагала, что паренек управится с ним лучше, но, похоже, тот после пережитого едва держал себя на ногах, не то что тяжелую острую железяку.

При виде арахны глаза обоих округлились до неприличных размеров. Я вообще не ожидала, что Шарлотта за мной последует и готовилась к долгим уговорам. Но, к моему удивлению, она направилась прямо к Верховной, которая, пятясь, едва не сверзилась со скалы прямо в гущу жаждущих крови монстров.

— Мое имя — Шарлотта Гринсбери. Когда-то Виртрум вынес мне приговор и отправил в аид. Уже много лет я живу здесь, питаясь темными душами, и жду только одного: когда Предел падет и мы сможем вернуться в Мортрум. Я — арахна. Для меня не существует смерти. Я не боюсь ни боли, ни тьмы. Я могу преодолевать такие расстояния, которые вам и не снились. Как только Предел падет — я приду. Поднимусь в твой город правосудия, лишивший меня право на жизнь и месть, и разорву на кусочки каждого, кто хоть раз касался кастодиометра.

Мы дружно замолчали. На месте Верховной я бы уже неслась с ключом наперевес, открывать камеру Дэваля и умолять его удержать Предел, а еще лучше — добавить к нему свинцовую дверь с гидрозатвором.

Но Елена (и здесь надо отдать ей должное, собой эта женщина умела владеть мастерски) лишь поджала губы.

— Хорошо. — После долгой паузы произнесла она. — Я отпущу Дэваля Грейва. Теперь мы можем вернуться?

Я повернулась к Шарлотте.

— В последний раз предлагаю. Служебная квартира с видом на Стикс, стабильная оплата, корпоративные подарки и приглашение на оргию в качестве годового бонуса. Можешь ненавидеть всех здесь, можешь сидеть и злопыхать в Мортруме. Разрешаю даже написать на моем заборе все, что ты обо мне думаешь.

Шарлотта уже знала, что выберет. Я видела в ее глазах отчаянное желание вернуться.

— Я не хочу быть уродиной среди тех, кто знал меня когда-то.

— Пф-ф-ф, я тебя умоляю. Там до сих пор живет Олив Меннинг.

Надо будет выяснить, чем питаются арахны, и скормить стерву Шарлотте при первом же удачном случае. А что? Я не обещала, что буду хорошей Повелительницей Мортрума. Даже скорее наоборот.