Глава 40

Арина

Смотрела вслед Роме, как напряжена была его спина, как сжимал руки в кулаки. Мне не забыть его глаз и то, что в них было. Кости сердца в конец сломались. Мое же собственное едва билось.

Это все. Это, блядь, все.

Боря стонал, держась за щеку.

— Пидар, бля. — Сплюнул кровь на дорогущий пол. — Я его прирежу. — Пальцем растер по губам кровь.

— Зачем ты это сделал? — Схватилась за ткань его рубашки на груди сильно сжав. — Зачем? — Заорала в его наглые глаза. Когда-то они казались мне добрыми. Я не узнавала этого человека сейчас. Того, кто ходил за мной по пятам и добивался расположения.

Мне стало душно, и я вышла на террасу, когда Рома прошептал на ухо, что ему нужно ненадолго отлучиться.

— Зачем? — Орала я парню в лицо, не узнавая своего голоса. Наверное, так кричит душа, когда ей неистово больно. Надрывно, скрипя связками, до хрипоты.

Он, схватив меня поцеловал насильно.

— ЗАЧЕМММММ? — Взвыла я.

Бывший не ответил, ехидно улыбаясь. Кровь стекала из уголков его губ. Стоп-кран в голове сорвался. От прежней стеснительной девочки не осталось и следа. Все произошло именно так, как нужно.

«Обидчиков нужно наказывать, Ариша. »- Раздался голос отца в голове. «Не позволяй никому причинять тебе боль. »

Как учил отец. Его имя всегда будет стоять за моим.

Первый удар обрушился на лицо парня. Попала по второй скуле, слыша хруст кости. Второй удар он блокировал, но не последующие. Упал, а я безжалостно вбивала кулаки в его голову, не забывая про торс. Меня оттащили сильные руки, схватив за талию.

— Отпусти. — Закричала. — Отпусти меня. Он не жилец.

— Прекрати, блядь. — Дима заломал мне руки назад, удерживая на месте.

— Я убью его нахрен. — Предприняла попытку ударить ногой, но Дима оттащил меня дальше от тела.

— Ты вырубила его. Хватит. — Заорал на ухо, встряхнув.

Вывел через дверь, таща за руку по длинному коридору. Затолкал в кабинет в первый попавшийся кабинет и толкнул на кресло. Мне было жарко. Вокруг шеи наматывался узел. Мне, блядь, не чем дышать. Адреналин бурлил по венам, и я ощущала все признаки надвигающейся панической атаки.

— Вы, блядь, издеваетесь надо мной? — Диму трясло. Пальцами сжал переносицу, прикрыв глаза. — Что вы нахрен устроили?

Мои собственные руки тряслись. На правой побагровели костяшки, на левой… их я стерла в мясо. Капли крови стекали по пальцам. Она моя или того ублюдка?

Меня знобило. Хватать кислород ртом становилось все труднее.

— Дима, ключи. — Спокойно попросила, стараясь отвлечься хотя бы на что-то. На стеллаже в ряд стояли папки, которые начала считать. — Один, два…триии…- Голос дрожал, а руки судорожно тряслись.

— Что с тобой? — Парень присел на корточки рядом со мной. — Какие ключи?

В горле пересохло. Я закашляла, кладя руку на грудь. Так больно. Сильно больно. Раздирающая хрень скребла внутри, стараясь выбраться наружу. По размерам, превышающим размер мое горла, эта сука лезла из меня. Я умру?

— Любые. — На судорожном вдохе попросила.

Обычного ключа в кармане у него не нашлось. Проклинала брелки от новых моделей машин. Мне нужен ключ, обычный с резьбой. Тогда парень, заметавшись по кабинету вытащил из органайзера карандаш и протянул мне. Я буквально со всего маху всадила его в ладонь. Отвлекаясь на острую боль в руке, продолжила считать.

— Четыре, пять…шесть…

— Семь. — Дима сжал мою руку сказав со мной в унисон. — Восемь. Расслабляйся. Все хорошо. — Погладил по голове.

Не выпуская карандаша из сжатой ладони, я проклинала этот день, который должен был все изменить. Я почти договорилась сама с собой и решилась рассказать все Роме.

— Я сегодня хотел сделать Кире предложение. — Дима сел на край стола, спокойно заговорив. Достал коробочку бардового цвета крутя ее в руке. Кольцо не показал, просто хотел, что б я знала, что не шутит.

Мне стало тошно за то, что мы с Арининым натворили. Парень и так нервничал от предстоящего серьезного шага в своей жизни, но сейчас, судя по тому, как тяжело вздымалась его грудь и как сильно он был напряжен, нервозность перешла все границы.

Мы все испортили.

— Хорошо, что она не видела всего спектакля и я надеюсь толпа не разболтает. — Положил коробочку в карман. Он разочарованно смотрел на меня, а мне хотелось провалиться сквозь землю.

Глаза защипало. Рома прав. Это конец всему.

— Мне по хуй, Арин. Я сейчас выдохну и сделаю то, что хочу. Мне никто не помешает. Ни ёбаные обстоятельства, ни то, что мой лучший друг слетел с катушек, ни то, что его девушка отпиздила своего бывшего на дне рождении подруги. Мне вас жаль. Я нуждался в вас сегодня, а вы мне так отплатили. — Он не бился в истерики говоря все это максимально сосредоточенно.

— Я не целовала его. Не предавала Рому. — Поспешила объяснится.

— Мне. — Дима усмехнулся. — По хуй Арин. Разбирайтесь сами в своей каше, которую заварили. Я знаю, что ты не целовала Останина. Стоял сзади тебя, но ты не заметила. Впервые видел Ромку таким счастливым, когда вернулись на танцпол. Я тебе уже сказал, что вы оба ведете себя, как дети. Он притащил эту блядь, чтобы ревновала ты. А ты…Ты пригласила Останина? Кира же его не звала. — Парень нахмурился.

Замотала головой.

— Он сам пришел.

Дима протянул мне пачку салфеток.

— Прости. — Только и смогла вытащить из себя. Костяшки болели от прикосновения антисептика к рукам, но эта боль не сравнима с душевной.

Будучи не совсем трезвой, повела себя, как эгоистка. Слезы потекли по щекам. Я хотела, как можно дальше оттолкнуть от себя Аринина и вот это произошло, но не думала, что будет так больно. В разы больнее снова все это проходить.

Дима сев на подлокотник обнял меня.

— Шшшшш. — Погладил по волосам. — Не реви.

— Прости, Дим.

— Я дико на вас зол. Ты не представляешь, как. Но мы все ошибаемся, Арин. Хоть я и знаю тебя не так давно, но Кира и я тебя уже достаточно полюбили. За придурка Аринина говорить не чего. Этот мудак уже, как брат. Так, что не реви. — Голос Димы и его слова успокаивали и дали надежду, что хотя бы наша дружба не распалась.

Они оба мне тоже стали, как родные. Обычно я не подпускала людей в свою жизнь, но они пробрались в нее сами, а мне это чертовски нравилось.

— Михаил Филиппович еще здесь. Ждет тебя. Он, как прорицатель предрекал разворот событий и не уехал. Подстраховался.

На телефон Димы пришло сообщение.

— Он ждет. Провожу, вставай.

Обняв меня за плечи вывел из ресторана через черный ход, где на парковке ожидал дядя Миша. Я тут же бросилась к нему, заплакав пуще прежнего. От него вкусно пахло, почти так же, как от папы когда-то.

— Звони если что. — Грубый голос Аринина старшего прогремел над моим ухом.

— Спасибо, дядь Миш. Пока Арин. — Дима, погладил меня по спине и судя по шагам ушел.

Мне на голову падали холодные капельки. Ледяной ветер пронизывал до костей. Платье не спасало. Поежилась, но не отлипла от груди мужчины. Мне на плечи легло что-то теплое и тяжелое. Это он надел на меня свое пальто.

— Поехали, Ариш. — Погладил меня по волосам. — И не из такого говна вылазили.

Он открыл мне дверь, а у меня не было выбора, как залезть в машину. На сиденье уже лежала моя сумка и пальто.

— Ловко ты его уделала. — Усмехнулся мужчина, повернув голову в мою сторону. — Но мало. — Заключил. — За него не переживай. Разберемся. За сына моего тоже не расстраивайся. Правда, не знаю где он, но сам объявится. Меня больше заботит твое состояние.

— Это конец дядь Миш. — Прошептала сквозь слезы.

— Не твои слова, а его. Прав?

Кивнула, роняя соленые капли на ладони.

— Гнать вперед паровоза — это у нас семейное. — Подмигнул мне, улыбаясь. — Не кисни, Ариш. Уверен пьет где-то. К утру явится, я-то ему видео с камер и покажу. — Мужчина зевнул. — Давай по кофейку? Да, чего я спрашиваю. Алексей, останови у кофейни. — Отдал приказ водителю.

Взяв кофе, мы приехали на смотровую площадку и удобно устроившись на капоте авто, стали разглядывать огни большого города. Никогда не видела такой красоты. Успокоила слезы, но не душевную бурю внутри.

— У меня сегодня должно было быть свидание.

— Но вы остались. — Сжала стакан двумя руками. — Из-за нас.

— Ага. — Мужчина отпил из своего стакана.

— Простите. Мы сегодня всем испортили планы.

В молчании пили кофе и смотрели вдаль. По дорогам ездили машины. В одном из домов в окне погас свет. Жизнь продолжалась, люди шли кто куда. Совершенно не заботясь о том, что где-то существует Арина Романова с разбитым сердцем.

— Вы не виноваты. Вы ломаете дрова, чтобы построить потом крепость. Слишком молоды, чтобы понять это. Поэтому я здесь, чтобы немного направить. Мне вот тогда никто не подставил тележку. Я же ломал их тридцать лет, так и не собрав в кучу. — Как на духу выпалил дядя Миша.

Я удивленно расширила глаза.

— Она поймет. Еще один день не сыграет для нас роли. — Несмотря на драму сегодняшнего дня, мужчина улыбался. — Поздно никогда не бывает.

— Вы влюблены в нее тридцать лет?

— Безусловно я любил Женю. Маму Ромы, а потом, когда ее не стало, познакомился с Ларой. Тоже любил, но не так, как свою первую. Тридцать лет назад я ей так же сказал, что, между нами, все кончено, но как оказалось это только начало.

— Время еще не позднее. Может все-таки поедете к ней? — Предложила, допив кофе.

— Поеду, конечно. — Впервые видела, как глаза дяди Миши светятся от счастья. — Только тебя отвезу.