Глава 8

Роман

Закинул разряженный телефон в карман. От досады пнул колесо ногой. Хотелось, что ни будь разбить, чтобы стало немного легче.

Ни хрена. Никогда меня не отпустит.

Она.

И зачем я только сказал, что она ошибка? Ведь это совершенно не так. Романова лучшее, что случилось со мной. Но злость и гнев взяли верх, наговорил херни. Вспылил, мать твою. Теперь не знаю, как она и где. Нормально ли добралась до дома?

— Блядь.

Я же мог узнать, где она живет, но судьба…чертовка судьба, снова расставила все по своим местам. Больше ее никогда не увижу. Вот такая мимолетная радость. Свести нас еще на один раз, на какой-то гребаный миг, а потом снова потеряться.

А может это все и к лучшему?

Не стал парковать машину в гараж. Оставил ее на подъездной дорожке. Солнце уже заходило. Зажариться она не успеет.

Дома, как обычно никого не было. Взбежал по ступеням вверх, прямиком в свою комнату. Поставил телефон заряжаться, а сам стащив с себя потные вещи залез в холодный душ.

— Романова, блядь. — Запрокинул голову открыв рот. Вода текла по лицу и губам пытаясь охладить мой пыл, но у нее ничего не выходило.

Натер тело губкой с пеной до красноты, тоже не помогло. Перекрыл воду, натянув свежие боксеры. Не стал вытираться, все равно при такой духоте через пять минут вновь покроюсь испариной. Включил кондер. Разблокировал экран телефона. Дианка звонила миллион раз и столько же прислала сообщений. Удалил их все, даже не читая. Все равно там кроме гневных проклятый и обзываний, какой я гребаный мудак, ничего по истине стоящего нет. Еще звонили Кира и Димон. Последнему то я и перезвонил.

— Щас, я отойду. Пару сек. — Суетливо попросил друг и шум на его фоне постепенно начал стихать. — Ну че там? Как доехали?

— Хуйня.

— О, мой друг. Ты в полной жопе? — Усмехнулся Димка.

— Глубже не куда. — Вытер то ли капли, то ли уже проступивший пот со лба. — Вспылил, она практически выпрыгнула на ходу. Сбежала в слезах. Искал ее по всем дворам, но так и не нашел.

Димон присвистнул.

— Чем помочь?

— Уже ничем. Помирятся с Бурёнкой и дело с концами.

— Не чувак. Я такого Аринина не знаю. Куда ты дел моего друга?

— Это Рома? — Услышал голос Киры на фоне. — Спроси, как Арина?

— Да, зайчик. Все норм с ней. — Ответил друг своей девушке. — Я ж видел ты запал на нее. — Продолжил мне. — Так в чем проблема то? На счет Бориса не разводи кипишь, после того, что было ночью, Ариша твоя его точно не простит.

— Она не моя. — Перебил его.

— Не пизди мне, умоляю. Заливаешь тоже. Не моя, не моя. Ты в ней дыры проделал. Девчонка, как решето. Ты, кстати о ней никогда не говорил. Не буду трепать, потом расскажешь. Вернемся к Боре. Хотяяяя…Но, бля, я б за такое даже ему въебал. У него девчонка в больнице, а он с мужиками в литрбол играет.

— Ладно. Потом поговорим. — Поспешил прервать диалог, но он крикнул:

— Подожди. Что Ди сказать?

— Бля, Димон. Придумай чего ни будь. Вообще не до нее сейчас. — Кинул телефон на кровать.

На улице поднялся ветер колыша кроны берез. Рядом лес, в котором я обожал бегать по утрам и сейчас не прочь, но тучи на небе сгущались. Поэтому я выбрал спустится в подвал. Там мы с отцом соорудили мини спорт зал и зависали поочередно, а когда и вместе. Включил свет едва не зацепив пирамиду из коробок. На кой черт отец их здесь складирует?

Схватил свой вес в обе руки и поочередно начал качать бицепсы. Через пару подходов понял, что и эта херня мне не помогает. Побегал, попрыгал, сделал два подхода отжимай, подтягивание, побил грушу. Пот стекал по телу, а трусы можно было выжимать. Но пустота внутри все разъедала и разъедала. Нужно выговориться. Нужно, чем-то вытащить Романову изнутри.

— Как отдохнул? — Тишину прорезал голос отца.

— Привет, пап. — Подошел, пожав ему руку.

Он, как обычно одетый в классические черные брюки и белую накрахмаленную рубашку смотрел на меня с серьезным озабоченным видом. Как бы я ни старался натягивать маску веселого парня, один его взгляд на меня ломал все мои стены.

— Че стряслось? — Аккуратно поставил коробку, которую принес на самый верх пирамиды. Что он в них хранит? Стало интересно, но я никогда не лез в его работу.

— На хрена они здесь?

— Ты мне тему не меняй. Если они здесь, значит им здесь место. — Засунул руки в карманы брюк, ожидая, что я выдам ему на этот раз.

— Голова разболелась, и я уехал. — Убрал гантели на их прежнее место и собирался покинуть зал, но старик перегородил мне выход.

— И это все? — Одна его бровь поползла вверх. — Обычно, когда у тебя болит голова ты пьешь таблетки, а когда кое-что щемит под ребрами, то нахожу тебя здесь.

Отвел взгляд, тяжело дыша. В груди разрасталась зияющая дыра размером с кратер. Попал в точку. По первой, почти год, я практически ночевал здесь каждый день. Орал, колотил грушу, бил от боли стены. На утро отец находил меня на полу.

— Встретимся наверху. — Он хлопнул меня по плечу пропустив к выходу.

И снова я под струями воды и снова в ушах те колкие слова, сказанные Арине. Телефон трезвонил на кровати. Диана не успокаивалась. Переоделся и спустился в гостиную, но отца в ней не нашел, зато его телефон готов был разорваться от звонка.

— Привет, дядь Саш. — Поздоровался с давним другом папы.

— О, Ромка. Как успехи?

— Пойдет. Как сам?

— Тоже. Слушай, передай отцу, чтоб срочно перезвонил.

Блядь. Звонок из клиники, да еще и срочный.

— Передам. Что-то серьезное?

Во мне стала нарастать паника. Неужели отец болен и ничего мне не сказал?

— Очень серьезное. Не забудь. — Орловский положил трубку. А я пялился на экран, как дурак, не зная, что мне делать.

— Пап? — Крикнул. — Пап, ты где? — Крикнул еще громче.

Сорвался на бег рыская отца по комнатам. Если он и правда болен? Вдруг лежит сейчас где-то без сознания и… Я не мог опоздать.

— Чего орешь? — Входная дверь открылась и на пороге в одних шортах появился отец. — В машине папку забыл.

— Коробку не забыл, а папку, блядь, забыл? — Возмутился, пытаясь отдышаться.

— Сбавь обороты. Коробка ценнее, чем эти бумаги. — Долбанул меня папкой по голове, бросив ее на столик. — Выкладывай.

— Ты болен? Звонил Орловский, просил перезвонить. Срочно.

Отец нахмурился и взяв телефон, набрал номер прямо при мне.

— Да, Сань.

Что именно врач говорил ему, я не слышал. Да и по лицу отца читать не мог, но вопросы рвались наружу, а паника зашкаливала.

— Понял тебя. И Сань. — Отец потер переносицу. — Эта информация строго конфиденциальна. Никто не должен о ней узнать. — Спасибо.

Отец бросил телефон на папку.

— Блядь, ты болен? — Повысил голос.

— Да не ори ты. — Он тоже вскрикнул. — Не я. Один человек нуждается в терапии. Ничего смертельного. Слава Богу.

Я нервно выдохнул.

— Теперь выкладывай ты. — Он прошел мимо меня, прямиком на кухню. — Пошли. Попьем чайку, и ты мне все расскажешь.

Слушал, как отец гремит посудой, как вскипает чайник, как скрипит по полу стул. Перед смертью не надышишься.

Подняв руки вверх, повис на дверном проеме.

— С Дианкой поругался? Снова напилась? — Отец насыпал в кружку ложку сахара, размешивая содержимое ложкой. — Димка там остался или с тобой приехал? — Куча вопросов сыпались в мою сторону. — Приглашай их порыбачить. В пятницу нормально. Я ж Кире обещал.

— Я видел Арину. — При упоминании этого имени вслух в груди разлилось тепло. — Мою Ари…- Осекся, поправляя себя. — Не мою.

Блядь.

Не моя.

Не моя.

Не моя.

Чудовищные когти сейчас скребли по сердцу.

— Арину. — Отец отпил чая, развернув конфету. — У тебя ж голова болела. Значит привиделась.

Отец меня понял. И сейчас заходил в эту тему очень осторожно. Ведь она все это время была для нас табу. Я строго настрого запретил ему говорить мне о ней, что-либо. Потому что он часто мотался в родной город и мог увидеть ее.

— Я сказал ей, что она моя самая большая ошибка. — Опустил голову вниз.

Как бы сильно ее ненавидел. Как бы сильно она ни сделала мне больно, но когда смотрел вчера на нее спящую снова вернулся на пять лет назад, когда первого сентября нашего выпускного года увидел ее на линейке.

— Ну значит я вырастил идиота. — Отец пожал плечами засунув конфету в рот. — Садись и выкладывай. Хватит молчать о ней. Время пришло.