Глава 16

Кристиана

Брезжит рассвет, и слабое утреннее сияние просачивается сквозь шторы в номер отеля. Я смотрю на лежащего рядом со мной Десмонда, и в груди разливается тепло. Сегодня первый раз, когда я заснула и проснулась в его объятиях. И сегодня первый раз, когда я увидела, как он спит.

Он так не похож на того Десмонда, которого я знаю. Во сне он умиротворен и расслаблен. Его темные брови не нахмурены, пронзительные голубые глаза с веером длинных ресниц закрыты, а уголки губ слегка приподняты. На лоб спадают волосы, и я, затаив дыхание, чтобы его не разбудить, осторожно их убираю.

Мой Десмонд. Мой любимый.

Не могу поверить, что это наше первое совместное утро. Но все по-настоящему, а не плод моего воображения: моя нога зажата между его ног, а его сильная рука обнимает меня. И я хочу так просыпаться каждое утро. Что скрывать, я хочу засыпать вместе с Десмондом каждую ночь и делать с ним все те вещи, от которых меня до сих пор охватывает трепет.

Перед глазами проносятся картины прошлой ночи. Ох, Боже. В моем самом интимном месте вспыхивает жар, когда я вспоминаю, как толкнула Десмонда на кровать, встала перед ним на колени и без малейших стеснений склонила голову, чтобы обхватить губами его член. А дальше я заставляла Десмонда раз за разом произносить мое имя.

Он тоже не остался в долгу. Десмонд целовал и трогал меня везде, его губы и язык вытворяли такое, что меня не отпускала волна удовольствия. Он сменял позу одну за другой, вертел меня, как хотел. И я старалась не думать о том, как он набрался такого опыта в разнообразных позициях.

Этой ночью Десмонд довел меня до оргазма семь раз. А может быть больше. Я не уверена. Однако в одном я уверена точно – Десмонд великолепен. Настолько, что вчера мне хотелось лишь одного – принадлежать ему. И больше ничего.

Никаких споров о возвращении в Бостон. Никаких разговоров про поступление в «Браун». Никаких обсуждений поступка Тайлера, и почему он отправил Десмонду фотографии.

Но это не значит, что все эти вопросы остались закрытыми. Нет. Проблемы никуда не делись, но есть существенная разница. Теперь это не мои проблемы. Это наши проблемы. И мы с Десмондом их преодолеем.

Я всегда рассчитывала на себя, и мне немного непривычно от подобной мысли. Как и непривычно осознавать, что я собственница спортивного комплекса.

Вчера по пути в отель Десмонд сказал, что мне нужно лишь подписать договор, когда я вернусь в Бостон. И после этого я стану полноправной владелицей «Portsmouth Sport Club». Но я не могу принять такой подарок. Боюсь представить, какое число знаков в его стоимости. Это слишком даже для Десмонда.

От моих мыслей меня отвлекает проснувшийся Десмонд. Он притягивает меня к себе сильными руками, а его губы прижимаются к моим. Я мечусь между тем, чтобы ответить на его поцелуй, и тем, чтобы ускользнуть в ванную и привести себя в порядок.

– Десмонд, думаю нам лучше…

– Дай мне поцеловать тебя, – возражает он. – И не только поцеловать.

Его рука скользит вниз по бедру и постепенно переходит к его внутренней части. Его пальцы настойчиво подбираются к моему интимному месту, и мое дыхание учащается.

Десмонд собирается заняться сексом с утра? Ему не хватило нашей прошлой бурной ночи?

Не успеваю об этом подумать, как он раскрывает мои губы и углубляет поцелуй. Его язык проскальзывает в мой рот, и я уступаю ему.

Приглушенно застонав, я обнимаю Десмонда, прижимаясь к нему всем телом. Моя обнаженная грудь касается его кожи, и внизу живота нестерпимо ноет. Между ног проносится сладостная боль, видимо появившаяся после большого количества секса. Но несмотря на это, я снова испытываю желание.

Мы жарко целуемся, после чего он отрывается от моих губ и смотрит на меня. Просто смотрит. Минуту или больше. В его взгляде появляется нечто многозначительное, и я не могу выразить это словами. Мне чертовски нравится, что его глаза не отрываются от моих. Хочется, чтобы Десмонд всегда так смотрел на меня.

– Ты такая красивая, – говорит он. – Но ты еще красивее, когда кончаешь. Я хочу снова это увидеть.

Прежде, чем я открываю рот, чтобы ответить ему, Десмонд опускает голову и начинает прокладывать дорожку из поцелуев. Его губы скользят по подбородку, двигаются ниже, и под его языком сначала вспыхивает чувствительная кожа на шее. Потом ключицы. А затем Десмонд целует мою грудь в том месте, где бьется сердце. Он обхватывает сосок и втягивает его себе в рот. Я отворачиваюсь и зарываюсь лицом в подушки.

– Десмонд, – шепчу я и дрожу от желания.

Отпустив мой сосок, он опускается к животу и покрывает его скользящими поцелуями. Я ничего не могу с собою поделать и податливо развожу перед ним бедра. Хочется, как можно скорее ощутить его поцелуи в том месте, где все ноет и пульсирует.

– Десмонд, пожалуйста.

– Моя девочка такая нетерпеливая.

Десмонд продолжает осыпать мой живот дразнящими поцелуями. Наконец он мучительно медленно опускается вниз. Я готова умолять его поскорее приступить к делу, но Десмонд будто намеренно растягивает время.

Боже, как я хочу его. Прямо сейчас.

Он сгибает мои ноги в коленях и разводит их так, чтобы получить больше доступа. Его язык проводит по клитору, и я вздрагиваю от этого ощущения.

– Привыкай к тому, что так будет каждое утро, – произносит Десмонд напротив моего интимного места, и от вибрации его голоса у меня внутри все трепещет.

Он жадно впивается в меня. Его язык скользит по моим складкам, губы обхватывают клитор и посасывают его, заставляя меня прогнуться в спине. Я извиваюсь над простынями, из моей груди вырывается стон, а мои бедра двигаются навстречу ему.

Снова и снова Десмонд входит в меня языком, проводит им крышесносные круги, и я закрываю глаза от удовольствия. Оргазм настигает меня и лавиной проносится через тело. Я хватаюсь пальцами за простыни и кричу имя любимого.

– Мне нужно, чтобы ты еще кончила для меня, – говорит Десмонд.

Еще?

Я стараюсь привести в норму дыхание, пока Десмонд вдавливает меня в матрас своим телом. Его твердая длина трется об внутреннюю часть бедра, и я содрогаюсь лишь от одной мысли, что он будет творить со мной с минуты на минуты. Я знаю, что он возьмет все под контроль и позволяю ему вести.

***

Вместе с Десмондом я принимаю душ. На него уходит больше времени, чем обычно, так как Десмонд прижимает меня к плиточной стене и берет так, что я оставляю на его спине несколько царапин.

Меня не пугает его сексуальный голод по отношению ко мне. Потому что я также ненасытно хочу Десмонда. Мы не можем в полной мере насладиться друг другом.

– Крис… Это было… – Десмонд нежно целует меня после того, как мы оба кончили. – Намного лучше, чем охренительно. Ты не представляешь, как заводишь меня, детка.

– Ты тоже заводишь меня… Любимый.

Мое любимое безумие.

Я не говорю этого вслух, не желая предстать в глазах Десмонда излишне сентиментальной. Но мой ответ его все равно удивляет.

– Как ты меня назвала? – спрашивает он.

В душевой клубится густой пар, и сквозь него я вижу глаза Десмонда. Вижу, как с его черных волос и ресниц стекает вода. Вижу, как его точенная челюсть напрягается в ожидании моего ответа. Мое сердце сжимается, и я вдыхаю тяжелый влажный воздух.

– Любимый, – шепчу я. – Ты мой любимый.

Как только я это произношу, Десмонд впивается в мои губы и прижимается ко мне всем своим телом. Его член упирается в мой живот, и я не могу поверить, что он вновь возбужденный.

– Скажи еще раз, как ты меня назвала? – требует Десмонд. – Я не расслышал.

– Мой любимый, – отвечаю я и на этот раз первая целую его.

Мы не отрываемся друг от друга и делаем вдох за вдохом. Наше прерывистое дыхание сливается в унисон, а руки скользят по всем местам, до которых мы только можем дотянуться.

– Знаешь, что я испытываю, когда думаю, что ты не будешь моей? – спрашивает Десмонд в перерыве между поцелуями. – Это что-то большее, чем страх. Я никогда не боялся остаться один. Меня устраивало, что у меня нет отношений, – он смотрит мне в глаза, будто подтверждает сказанное. – Но сейчас я не могу представить себя без тебя.

Он прижимается своим лбом к моему.

– Я не переживу еще одну нашу разлуку. Мне никогда и ни с кем не было так хорошо, как с тобой. Но нам пора вернуться домой. Твой брат волнуется, и ты должна успеть подать заявку в «Браун».

От нахлынувших эмоций я закрываю глаза, из которых норовят брызнуть слезы. Десмонд беспокоится обо мне, моей семье и моем будущем. Как можно не полюбить такого потрясающего человека, как он? У меня изначально не было выбора.

– Мы сегодня вернемся домой? – спрашиваю я.

– Сегодня вечером. Не думаю, что твой брат подпустит меня к тебе в ближайшее время. Поэтому не удивляйся, если по ночам я буду забираться в твою спальню.

– Это рискованно. За стеной будет спать Даниэль.

Десмонд усмехается.

– Наверное, придется отправить его в другой город по рабочим делам.

Мои глаза округляются.

– Ты не посмеешь!

– Разве? – он улыбается. – Ладно. Это была глупая шутка. Я не буду никуда отправлять твоего брата.

Десмонд выглядит таким счастливым и довольным, что я не хочу портить его настроение своими дальнейшими возмущениями. Я собираюсь выбраться из душевой, но он обматывает вокруг меня полотенце, затем подхватывает обеими руками и поднимает с места. Крепко держа меня, он выходит из ванной.

– Десмонд, я не разучилась ходить.

– Знаю. Но со мной ты не обязана этого делать.

Он опускает меня на кровать и нежно целует. И в следующий миг мой желудок предательски громко урчит. В нем не было ни одной крошки со вчерашнего дня.

– Я закажу пиццу, – Десмонд тянется за телефоном, лежащим на столике.

Из моей груди вырывается жалобный стон. Я умираю от желания что-нибудь съесть. Кажется, следующие полчаса в ожидании доставки пиццы будут одни из самых мучительных.

Внезапно я вспоминаю, что в отеле рядом со стойкой регистрации есть аппарат со снеками. Вчера мы с Десмондом проходили мимо него, и он был забит до отвала шоколадными батончиками, печеньем и чипсами.

В то время, пока Десмонд делает заказ, я резво поднимаюсь с кровати. Хватаю его толстовку и надеваю ее, так как моя блузка, которую носила вчера, осталась в машине. Следом натягиваю трусики, джинсы и собираюсь выйти из номера. Но меня останавливает горячая задница Десмонда.

Красавец с внешними данными Бога с Олимпа стоит ко мне спиной и сбрасывает полотенце, повязанное на бедрах. Я напряженно сглатываю, наблюдая, как Десмонд берет свои боксеры и вполоборота поворачивается ко мне. Его мышцы перекатываются, и я с трудом перевожу взгляд с подтянутых крепких ягодиц на привлекательное лицо.

– Я хочу взять что-нибудь перекусить, пока мы ждем пиццу, – я изображаю невинное лицо. – Что ты хочешь? Может быть, Reese's, Snickers или Natty's?

– Ты неплохо отвертелась, – ухмыляется Десмонд. – Но я успел заметить, как ты похотливо на меня пялилась.

– Можно подумать, тебе это не нравится, – я закатываю глаза и киваю в сторону двери. – Так, что ты будешь?

Десмонд окидывает меня самым горячим взглядом, от которого я сжимаю бедра. Затем он прикусывает губу, и… Боже… Я стараюсь подавить нарастающую дрожь в теле.

– Тебя, – отвечает он.

Отшвырнув боксеры, он надвигается на меня, и я качаю головой. О, нет. Как бы мне не нравился секс с Десмондом, но я не готова умереть от голода.

– Я скоро вернусь, – я делаю шаг назад, разворачиваюсь и выбираюсь из номера, хлопнув за собой дверью. Десмонд же не собирается разгуливать по отелю нагишом? Надеюсь, что нет.

Быстрым шагом я иду по коридору и выхожу в небольшой холл отеля. Из окон, обрамленных серыми шторами, открывается вид на парковку. Перед главным входом находится стойка регистрации, а с другой стороны расположена лестница, ведущая к номерам отеля на втором этаже. Рядом с ней стоит снековый автомат, и я приближаюсь к нему. Выбираю Mike and Ike, две упаковки тарталеток Reese's и воду без газа. Оплачиваю и собираюсь отправиться обратно в номер.

– Мисс Лазарро, – обращается ко мне парень за стойкой регистрации. – Для вас письмо.

Прижав к груди сладости, я замираю на месте. Письмо? Для меня?

Я понятия не имею, кто его мог для меня оставить. Кроме Десмонда, никто не знает, что я заселилась в этот отель. Даже Даниэль.

Предчувствие чего-то нехорошего завязывается тяжелым узлом в животе, и я спрашиваю не своим голосом:

– От кого письмо?

– Не знаю. Я недавно принял смену. Это письмо уже здесь лежало, – менеджер показывает мне белый конверт, на котором написано мое имя размашистым, крупным почерком.

На негнущихся ногах я приближаюсь к стойке и беру конверт. Раскрываю его, вытаскиваю записку и.. роняю упаковку с тарталетками на пол. В голове раздается отдаленный гул, перерастающий в звон, который становится все громче и громче. В ушах невыносимо звенит, и я болезненно зажмуриваюсь.

Он вернулся.

– Мисс, с вами все в порядке? – сквозь шум в голове я слышу голос администратора.

Нет. Ни черта со мной не все в порядке.

В чертовой записке всего три слова: «Я рядом. Скучала?». Три слова. И от каждого по спине пробегает холод, а сердце бьется с удвоенной скоростью.

Я испуганно оглядываюсь по сторонам. Вполне вероятно, что он здесь. И скорее всего прямо сейчас наблюдает за мной.

Со лба скатывается капелька пота, и я смахиваю ее рукавом толстовки. Мне опасно одной тут находиться.

Я подрываюсь с места и несусь в номер, по пути спрятав конверт с запиской в заднем кармане джинс. Как только я оказываюсь в комнате, бросаюсь к Десмонду и прижимаюсь к его груди.

– Скоро привезут пиццу, – говорит он, но, заметив мой обеспокоенный вид, тотчас хмурится. – Крис, что случилось?

Он испытующе на меня смотрит, и в моей голове вертится слишком много мыслей. Я должна все ему рассказать. Десмонд обязан знать, что сделал псих Уильямсон в ночь Хэллоуина. Десмонд обязан знать, что помощник Уильямсона мне угрожал. Десмонд обязан знать, что я получила записку.

Я должна все рассказать. Я дала Десмонду обещание. Мы решаем наши проблемы вместе.

Я собираюсь исполнить свое обещание, но вдруг мое горло сжимается. За несколько секунд перед моими глазами проносится воспоминание. Я мысленно возвращаюсь в тот день, когда должно состояться судебное слушание по делу Грейс.

Я выпроваживаю из дома мистера Бромфилда – адвоката семьи Аматорио, и с силой захлопываю дверь перед его носом. Во мне все клокочет от гнева.

Как адвокат посмел предложить мне денег после всего, что натворила Грейс? Он на самом деле считал, что способен купить мою правду? Он думал, что я буду лгать на суде и говорить, что сестра Десмонда пыталась меня защитить от Джеймса Уильямсона, в то время как она хотела меня пристрелить?

У меня такое ощущение, будто кто-то невидимый ударил под дых. Я борюсь за воздух и делаю глубокие вздохи. Мне нужно успокоиться. Сегодня сложный день, и мне ни к чему взвинченные нервы. Мне предстоит выступить на суде в качестве свидетеля. А еще я впервые увижу Десмонда после проклятой ночи Хэллоуина. Господи…

Я иду на кухню, наливаю в стакан воды и в миг осушаю его. Меня до сих пор трясет.

Вдруг раздаются несколько стуков во входную дверь, и я нервно вздрагиваю. Мои ладони моментально сжимаются в кулаки. Если это вернулся Бромфилд, то я… Я вылью на него кувшин с водой!

Схватив стеклянную емкость, я несусь ко входной двери и распахиваю ее. И весь мой внутренний гнев тотчас сменяется растерянностью.

Это не Бромфилд.

– Полагаю, вы мисс Лазарро?

Я часто моргаю и опускаю кувшин. На пороге дома стоит незнакомый мужчина примерно тридцати лет на вид. Его наручные часы и деловой костюм кричат о богатстве.

– Кто вы? И что вам от меня надо? – резко спрашиваю я.

– Обойдемся без имен. Все, что вам нужно знать – я личный помощник Джеймса Уильямсона, – он оценивающе на меня смотрит. – И по вашему взгляду я понял, что вы его знаете, не так ли?

Помощник Уильямсона.

Острая боль пронзает живот, словно кто-то вонзил в него нож. Я пытаюсь закрыть дверь, но незваный гость выставляет ногу в проем.

– Я не отниму много вашего времени. Джеймс просил меня передать, что никто не должен знать, что он сделал ночью тридцать первого октября. Против него не должно быть выдвинуто ни одного обвинения.

– Я не собираюсь лгать на суде, – говорю я сквозь зубы и дальше пытаюсь закрыть дверь, но он просовывает плечо в проем и не дает мне этого сделать.

– Вас никто не просит лгать на суде. В деле Джеймс проходит, как потерпевший. Грейс Аматорио выстрелила в него…

– Этот подонок пытался меня изнасиловать! – кричу я.

– У вас нет никаких улик и доказательств. В противном случае мы подадим на вас иск за клевету…

– Джеймс жестоко избил Десмонда!

– Это мог сделать, кто угодно из учеников академии. У вас не хватит сил доказать причастность Джеймса к избиению Десмонда. Зато у нас есть результаты независимой экспертизы, где сказано, что машина Десмонда была повержена перед заездом. Вы знаете, что это такое, мисс Лазарро? Это покушение на преднамеренное убийство.

– Машину повредила Грейс, – возражаю я. – Она сама мне в этом призналась.

– С большой вероятностью ее признают невменяемой. Слова сумасшедшей не будут иметь ценности на суде. Зато Джеймс наймет отличного адвоката, который убедит присяжных, что у Десмонда Аматорио был мотив устранить своего гоночного соперника. Если вы не хотите, чтобы ваш молодой человек отправился за решетку…

Несмотря на то, что во мне клокочет ярость и гнев, я готова бросить вызов. Если нужно, я буду играть по тем же правилам этой грязной игры. Я прекращаю попытку закрыть дверь и смело смотрю на помощника Уильямсона.

– С чего вы решили, что Десмонд мой парень? Почему вы думаете, что меня беспокоит, что станет с ним? – спрашиваю я, и меня передергивает от собственного вопроса.

Какую бы ненависть я не испытывала к Десмонду, и как бы сильно я не была на него зла за его обман, но я никогда не допущу, чтобы с ним случилось что-то плохое.

– Джеймс предупредил меня, что вы зададите подобный вопрос, – губы мужчины изгибаются в мрачной улыбке, но потом он вновь становится серьезным. – Итак, ближе к делу. Джеймс велел передать, что в любой момент у Десмонда могут отказать тормоза, или машина потеряет управление. Иными словами, с Десмондом может случится то, что случилось на гонке с Джеймсом. Что касается вас… – на секунду он замолкает. – Джеймс просил меня передать, что с вами он закончит то, что не успел начать.

Мое горло сжимается. Легкие тоже. Кажется, еще пара секунд, и я грохнусь в обморок. Весь гнев вместе с отчаянием становится настолько огромным, что я не в силах с ним справиться.

– Но всего этого можно избежать, – добавляет помощник Уильямсона. – Если бы будете молчать.

На этот раз у меня не находится слов, чтобы ему возразить. Да и что я могу ответить? Что я вообще могу сделать?

От осознания собственной беспомощности я настолько крепко сжимаю дверную ручку пальцами, что к ним практически не поступает кровь.

– В ваших интересах сохранять молчание.

Помощник Уильямсона в последний раз бросает на меня холодный и расчетливый взгляд, после чего разворачивается и уходит. Входная дверь со щелчком захлопывается, и я устало прислоняюсь к ней и закрываю глаза.

У меня нет выбора. Я должна молчать.

– Крис, что случилось? – меня возвращает в реальность взволнованный голос Десмонда.

Я напугана и в смятении. От мысли, что Джеймс наблюдает за мной и готовится нанести удар, я испытываю тошноту.

Но мои страхи возрастают в разы, когда я представляю, как Десмонд садится в машину, выезжает на дорогу, и его тормоза отказывают… Господи. Боль разрастается в груди, и я не могу нормально вздохнуть.

Вдруг псих Уильямсон исполнит свое обещание? Может быть, с этой целью он и оставил записку – он хочет предупредить меня, чтобы я и дальше молчала?

Я стремительно убираю все эмоции с лица. Поднимаю голову и натягиваю вымученную улыбку для Десмонда. Он пристально смотрит на меня, и я вижу тревогу в его глазах.

Прости любимый, но я нарушу свое обещание. Я не могу всего тебе рассказать. Я боюсь тебя потерять.

– Я расстроилась из-за того, что в автомате не оказалось моей любимой шоколадки, – я стараюсь придать уверенности своему голосу и добавляю. – Давай поскорее уедем отсюда? Мне не терпится вернуться домой.