Глава 19

Кристиана

Я слышу, как дверь террасы медленно раскрывается и мысленно приготавливаюсь к самому худшему. Вот и все. Это конец. Сейчас мой брат увидит меня и Десмонда, и в этот раз я не отделаюсь одним выговором. Даниэль закатит настоящий скандал!

Судя по всему, Десмонд услышал то же, что и я. Он прерывает поцелуй и опускает меня на землю. Но его руки по-прежнему крепко обнимают меня, будто Десмонду важно показать моему старшему брату, что мы вместе. Его объятия придают мне уверенности, и теперь я более-менее готова к предстоящей буре. Я делаю глубокий вдох и поворачиваю голову, ожидая увидеть крайне недовольного Даниэля, и…

На террасе никого нет.

Я часто моргаю и смотрю на полуоткрытую деревянную дверь. Она слегка покачивается от порывов ветра, и, наверное, можно списать все на сквозняк. За исключением одного: после того, как однажды в мою спальню пробрался Кэш, у меня появилась привычка закрывать запасной выход. В том числе, и сегодня.

Очевидно, что кто-то открыл дверь изнутри. Например, Даниэль. Иногда брат после работы выбирается на террасу, чтобы выпить бокал-другой вина. Может быть, и этим вечером Даниэль выходил на свежий воздух? А потом попросту забыл закрыть дверь? Учитывая его хроническую рассеянность, брат с легкостью мог это сделать.

А что, если это не Даниэль? Что, если в дом пробрался кто-то посторонний?

От этой мысли меня бросает в леденящий озноб. По моей коже бегут мурашки, когда я представляю, как кто-то чужой проникает в дом и натыкается на… Господи, вдруг он сделал что-то плохое с Даниэлем?

– Я уже настроился на разговор с твоим братом, – усмехается Десмонд, но увидев мое лицо, становится серьезным. – Крис, все в порядке?

Оставив его без ответа, я отстраняюсь и быстрым шагом обхожу таунхаус. Сворачиваю за угол, нагибаюсь и осторожно заглядываю в окно гостиной. В воображении всплывают всякие страшные картинки, но в реальности я вижу то, что привыкла видеть – брат уснул на диване за включенным телевизором. На его мирно спящем лице мелькает свет от работающего экрана.

Настороженным взглядом я обвожу гостиную. Она утопает в полумраке, но я все равно пытаюсь зацепиться за что-то, что укажет мне на присутствие постороннего. Я не вижу ничего подозрительного. Зато замечаю на низком столике, стоящим рядом с диваном, полупустую бутылку вина.

Из моего рта вырывается облегченный вздох. Значит, моя версия с Даниэлем, опрокидывающим бокальчик на свежем воздухе, оказалась верна.

Неожиданно кто-то обхватывает меня сзади и разворачивает с такой легкостью, словно я ничего не вешу. Я утыкаюсь в твердую грудь, запрокидываю голову и вижу лицо Десмонда. Мерцающий свет из окна моего дома оттеняет в ночной темноте точенные линии его скул и подбородка.

– Прекращай это дерьмо, Кристиана, – требует Десмонд жестким тоном. – Почему ты убежала от меня с перепуганным видом?

– Я хотела убедиться, что Даниэль ничего не услышал.

От моего ответа ноздри Десмонда раздуваются. Хватка его рук на моих усиливается, и он наклоняет голову и смотрит на меня с вызовом.

– Я вижу, когда ты мне врешь. Я серьезно, Кристиана. Что случилось? – настойчиво спрашивает он.

Десмонд полностью произносит мое имя, и это верный знак того, что я вывела его из себя. Но каким бы он не выглядел суровым и устрашающим, мне не хочется предстать в его глазах параноиком.

– Я же говорю, что хотела проверить, услышал ли нас Даниэль или нет, – упрямо повторяю я, и Десмонд испытующе на меня смотрит.

Он мне не верит, и я все-таки решаюсь сказать ему правду. Я и так слишком много скрываю от него и чувствую из-за этого чудовищную усталость.

– Я хотела убедиться, что в доме нет посторонних, – тихо добавляю я.

– Посторонних? – переспрашивает Десмонд.

– Дверь террасы раскрылась, и я подумала, что кто-то пробрался внутрь. Но потом я вспомнила, что Даниэль забыл закрыть дверь.

Конечно, это всего лишь мои предположения, но я не хочу зацикливаться на этом. В последнее время у меня было слишком много дерьма, и если обращать внимание на каждую мелочь, то можно сойти с ума. Поэтому я встаю на цыпочки, поднимаю руки и обвиваю ими шею Десмонда.

– Ты не напомнишь, на чем мы остановились? Кажется, вот на этом.

Я прижимаюсь к его губам и дразняще провожу по ним языком.

– Или на этом? – шепотом спрашиваю я.

Со всей жадностью я впиваюсь в его нижнюю губу и посасываю ее, отчего Десмонд издает низкий стон. Он кладет свои руки на мою талию и притягивает меня к себе.

– Я не помню, где мы остановились, – говорит он. – Нужно начать заново, чтобы вспомнить.

Его губы двигаются в унисон с моими, а язык вытворяет такое, что у меня из головы выветриваются все мысли. Единственное, о чем я думаю в это мгновение – о том, чтобы вернуться в мою спальню и делать с Десмондом вещи, от которых бы у моего брата случился инсульт.

Десмонд запускает руку мне в волосы и запрокидывает мою голову, чтобы с жаром поцеловать шею. Он прикасается к моей коже губами, и я так же легко теряю контроль, как легко мое тело отзывается на Десмонда. Нестерпимое желание пронзает меня, и я чувствую покалывающее напряжение внизу живота.

– Десмонд, – с трудом произношу я. – Мы не должны идти на вечеринку.

– Почему? – спрашивает он, прикусывая мою мочку уха.

– Потому что… Я хочу тебя.

Десмонд отрывается и смотрит на меня сверху-вниз как на сумасшедшую.

– Осторожнее с такими словами, детка. Я могу перестать проявлять уважение к Даниэлю, трахнув его младшую сестру в его же доме.

– Ты не прикасался ко мне прошлой ночью из-за уважения к Даниэлю?

– В первую очередь мне важно быть рядом с тобой. Независимо от того, трахаемся мы или нет.

– Ты такой романтик, – я закатываю глаза.

Не успеваю об этом сказать, как моя ягодица начинает гореть от достаточно сильного шлепка.

– Ай! – я с возмущением смотрю на Десмонда. – Ты совсем охренел?

– Это ты охренела, – выпаливает он и поднимает руки, стягивая с себя шапку. – Я хотел отшлепать твою милую задницу, как только увидел, что ты вышла из дома без шапки.

Десмонд надевает на меня черный головной убор, и я собираюсь заявить ему, чтобы он выключил режим мамочки. Но как только теплая ткань укрывает мою голову и уши, весь мой воинствующий настрой пропадает. Меня обволакивает смесь амбровых и древесных нот, и я с удовольствием делаю глубокие вдохи. Как же мне нравится аромат Десмонда.

– Вот теперь мы можем идти на вечеринку, – не выпуская моей руки из своей, он уводит меня от дома. – Моя машина на соседней улице.

***

Всю дорогу Десмонд не сознается, где будет проходить вечеринка, и кто ее устраивает. Как и не сознается в том, почему мы обязательно должны пойти на нее.

Честно говоря, я бы с бóльшим желанием осталась вместе с ним дома. Мы бы могли выбрать какой-нибудь фильм и объестся сладостями. И Десмонд непременно попросил бы меня помолчать, потому что я не могу смотреть кино, не рассуждая вслух об поступках героев.

Но я понимаю, что такие элементарные вещи мне и Десмонду недоступны. Мой старший брат против наших отношений. И я не уверена, что смогу спокойно прийти в дом Аматорио, зная, что есть шанс встретиться с тем, кто в прошлом обошелся несправедливо с моими родителями.

Хоть я не держу зла на Десмонда и Кэша, но это не значит, что я смогу когда-то простить их отца. Впрочем, Маркос и не пытался добиться моего прощения.

Я прижимаюсь лбом к прохладному стеклу, рассматривая ночной Бостон с пассажирского сиденья. Почему у нас с Десмондом не может быть так, как у большинства девушек и парней? Почему наши проблемы и ссоры не из-за какой-нибудь ерунды? Вроде той, что кто-то забыл отправить другому сообщение "Доброй ночи".

У меня складывается ощущение, что кто-то намеренно издевается над нашими жизнями, добавляя новые и новые сложности.

Глубоко вздохнув, я готова с головой уйти в тоску и уныние, но Десмонд не дает мне этого сделать. Он кладет свою сильную широкую ладонь поверх моей и переплетает пальцы. Затем поднимает наши сцепленные руки и устраивает их у себя на бедре.

Я перевожу взгляд на Десмонда. Уличные фонари освещают его точенный профиль. На мгновение он отрывается от лобового окна и поворачивается в мою сторону. Наши глаза встречаются, и Десмонд улыбается мне. Так и не сказав ни слова, он вновь сосредотачивается на дороге, а я продолжаю смотреть на него.

До меня вдруг доходит, что мы настолько сблизились, что преодолели фазу неловкого молчания. Мне действительно уютно с Десмондом даже, когда мы ни о чем не разговариваем.

Между тем, он сворачивает с левой полосы на правую и разгоняется. Стрелка спидометра быстро доходит до отметки ста пятидесяти миль в час. Мне должно быть некомфортно от такой бешеной скорости, но я не испытываю ни тревоги, ни страха.

Впереди виднеется поворот, и Десмонд входит в него, зажав педаль тормоза. Заднюю часть машины заносит, и мы проезжаем поворот с характерными звуками дрифта. После этого «Bugatti» вновь мчится вперед, и его двигатель рычит, как зверь, приготовившийся к схватке.

Скорость возрастает с каждой секундой, и я прикладываю руку к губам, но из моего рта все равно вырывается восторженный девчачий вопль. Чистый адреналин пульсирует в моих венах.

– Моей девочке нравится высокая скорость? – спрашивает Десмонд.

Мой сияющий взгляд красноречивее всякого «Да». Именно сейчас, когда за окном безостановочно проносится ночной город, а за рулем сидит мой любимый, я чувствую себя по-настоящему живой.

Вскоре Десмонд выезжает с шоссе на тихую дорогу, и машины с горящими фарами остаются далеко позади нас. Судя по местности, мы выбрались за черту города. Десмонд сбрасывает скорость, и через пару минут мы подъезжаем к высоким металлическим воротам, у которых расположен охранный пункт.

Я смотрю по сторонам, гадая, что это за место, и зачем мы сюда приехали. Мы ведь должны были оказаться на вечеринке в доме одного из друзей Десмонда, разве не так?

– Десмонд, где мы?

– Ты здесь уже была.

Я мотаю головой влево и вправо, но мне абсолютно ничего не кажется знакомым. Десмонд кивает охраннику, и перед нами раскрываются металлические ворота. Мы въезжаем на промышленную территорию. В лунном свете виднеются скелеты наполовину построенных зданий и крупная строительная техника.

Я совершенно сбита с толку. Я точно тут не была.

– Ты до сих пор думаешь, что я собираюсь причинить тебе боль или сделаю с тобой что-то плохое? – увидев мою реакцию, спрашивает Десмонд.

– Мне не нравится, что ты привез меня в незнакомое место без моего согласия.

– Во-первых, ты была в этом месте. А во-вторых, ты согласилась пойти на вечеринку.

Вечеринка? На стройке?

Я открываю рот, чтобы возразить, но тут же закрываю его, когда Десмонд огибает очередное строение, и мы оказываемся… перед ночным клубом Стива.

Мой взгляд устремлен на огромное стеклянное двухэтажное здание, подсвеченное неоновыми огнями, и я вспоминаю, как дожидалась здесь такси вместе с Кэшем. Но если это закрытая территория, то как тогда в прошлый раз пропустили водителя с uber?

Я оглядываюсь и вижу подъездную дорогу, вдоль которой выстроились в ровный ряд деревья. В целом эта сторона кардинально отличается от другой, расположенной за клубом. Эта ухоженная и претенциозная, а задняя сплошь усыпана постройками.

– В планах Стива построить что-то вроде развлекательного комплекса. Ночной клуб, кинотеатр, картинг, площадка для пейнтбола, – объясняет Десмонд и нажимает на педаль тормоза.

Он выходит из машины, и я отправляюсь за ним. Я выбираюсь из автомобиля в тот момент, когда Десмонд подходит ко мне, берет за руку и тянет вперед.

– Здесь будет проходить вечеринка? – спрашиваю я.

Он ничего не отвечает, и я бы могла отнести это к обычному состоянию молчаливого Десмонда. Но я чувствую, что дело не в этом. Очевидно, что Десмонд рассержен на меня за то, что я с подозрением отнеслась к тому, что он привез меня в незнакомое место.

Из клуба раздается музыка и грохочут басы. Я останавливаюсь перед входом и поднимаю взгляд на Десмонда.

– Прости за то, что не доверяла тебе…

– Не нужно извиняться, – он перебивает меня. – У тебя есть полное право не доверять мне после всего, что было между нами.

Десмонд обнимает меня, положив руку на шею, и притягивает, как можно ближе к себе.

– Пройдет время, и ты будешь уверена во мне, – говорит он, уткнувшись лицом в мои волосы, и целует меня в макушку.

– Как ты уверен в себе? – спрашиваю я.

Десмонд перестает быть серьезным и тихо посмеивается. Я запрокидываю голову, чтобы посмотреть, как его прекрасного лица касается улыбка.

– Я люблю тебя, – говорит он перед тем, как зайти в клуб. – Помни об этом независимо от того, что ты сегодня увидишь или услышишь.

Что Десмонд имеет в виду?

Я хочу спросить его об этом, но как только мы оказываемся в холле, к Десмонду то и дело подходят незнакомцы. Точнее, я не знаю, кто эти люди. Но похоже с ними знаком Десмонд, раз он обменивается с ними короткими разговорами.

Спустя время среди некоторых я узнаю старшеклассников «Дирфилда», и каждый из них держится со мной более-менее приветливо и дружелюбно. Никто не вспоминает про злополучное видео из рассылки. Как будто ничего не произошло.

Я уверена, что эта внезапная "вспышка амнезии" связана с тем, что со мной Десмонд. И не буду скрывать, что меня это вполне устраивает.

– Привет, Десмонд, – к нам приближается привлекательная блондинка.

– Берта, – Десмонд ей улыбается. – Ты меня здóрово выручила в прошлый раз и отлично сыграла…

Они начинают увлеченно разговаривать между собой, и в меня вонзается тонкий укол ревности. И чем дольше длится их общение, тем мне больнее становится.

Раздосованная их оживленным разговором и своей нездоровой реакцией, я направляюсь в гардеробную, чтобы избавиться от верхней одежды. Далее в мой план входят такие пункты, как отправиться в бар и заказать что-нибудь выпить. У всех присутствующих в руках бокалы с шампанским или коктейлями, и я не хочу коротать время среди всего этого безумия, оставшись трезвой…

– Куда ты собралась без меня?

Я вздрагиваю на месте от неожиданного появления Десмонда за своей спиной.

– Не хотела прерывать ваш интересный разговор, – пожалуй, слишком резко отвечаю я.

Я оборачиваюсь и скольжу взглядом по Десмонду. Его лицо расплывается в довольной улыбке.

– Ты ревнуешь? – он поднимает руку и касается моей щеки.

– Нет, – отклонив голову назад, я оставляю куртку и разворачиваюсь, направляясь в сторону бара. Еще бы вспомнить, где тут барная стойка.

– Тогда почему ты обижаешься на меня? – Десмонд не отстает от меня.

– Я не обижаюсь. Мне захотелось что-нибудь выпить, и я решила отправиться в бар.

Десмонд встает передо мной, преградив путь. Я понимаю, что веду себя глупо и не рационально, но меня все равно подавляет эмоциональный груз, когда вспоминаю, как он разговаривал с блондинкой так… будто они были близки.

– Ты могла сказать мне об этом. На нас забронирован столик, и я бы заказал тебе выпивку, – до меня еще не успевает дойти смысл его слов, как Десмонд приближается и берет мое лицо в свои руки. – Девушка, к которой ты меня приревновала – моя давняя знакомая. У нас с ней ничего не было. Она помогла мне подставить Бромфилда.

– Мне показалось… что ты был ей увлечен.

– Знаешь, сколько в Монако рядом со мной было моделей и актрис? Сотни. Я смотрел на них, а перед глазами была ты. Ты не покидала мою голову ни на секунду. Когда ты поймешь, что я твой?

Я чувствую, как температура в клубе падает на несколько сотен градусов. И вместе с ней постепенно гаснет моя вспышка ревности. Поразительно, как буквально минуту назад я разрывалась на части, а сейчас Десмонд собрал меня воедино.

– Просто… я люблю тебя так сильно, что мысль, где ты с другой, сводит с ума, – говорю я напротив его губ.

– Я тоже люблю тебя, – произносит он, смотря мне в глаза, и улыбается той самой улыбкой самодовольного говнюка. – Раньше тебя волновали мои приступы ревности. А теперь я волнуюсь из-за твоих.

– Может быть, потому что я не давала тебе повода? Пора это исправить, как ты думаешь?

– Это бесполезно. Каждый в клубе знает, что ты моя.

Он берет меня за руку, и мы идем в направлении танцпола. Громкая музыка взрывается у меня в голове, а перед глазами застывает густой дым, выбивающийся из генератора тумана. Повсюду танцуют люди, и мы с Десмондом с трудом пробираемся через пляшущую толпу. Сегодня очень много народу. Гораздо больше, чем в мой день рождения. Кажется, Стив не шутил, когда сказал, что это будет самая масштабная вечеринка в этом году.

Через несколько минут мы с Десмондом поднимаемся на второй этаж. Мерцающие лампы освечивают каждую ступеньку, и в моих глазах рябит от частых вспышек света. Я определенно не привыкла к таким мероприятиям.

– Что будешь пить? – стараясь перекричать музыку, спрашивает Десмонд, когда мы устраиваемся на диванчике.

– Чем крепче, тем лучше, – на соседний диван падает Кэш и поочередно смотрит на меня и на Десмонда. – Не помешал?

– Можно подумать, тебя это волнует, – отвечает Десмонд.

Я улыбаюсь Кэшу, и он поднимается, чтобы обнять меня под свирепым взглядом Десмонда.

– О, мой братишка опять ревнует, – посмеиваясь, шепчет Кэш мне в ухо. – Мой любимый вид Десмонда.

– Я все слышал, – тут же отзывается Десмонд, а Кэш отвлекается на входящее сообщение на телефоне.

– Брат, она здесь. Пора, – говорит он и грустно улыбается, поворачиваясь ко мне. – Жасмин, мы ненадолго оставим тебя.

Я не понимаю, что происходит. Кто такая она? И зачем им, черт возьми, куда-то уходить, когда мы только что пришли?

– Десмонд? – я хмуро смотрю на любимого, но он оставляет после себя еще больше вопросов.

– Детка, я скоро вернусь, – Десмонд хватает меня за затылок и оставляет мягкий поцелуй на моих губах. – Тебе не о чем беспокоиться.

– Столик оплачен, выпивка включена в счет, – на ходу бросает Кэш перед тем, как уйти вместе с Десмондом. – У тебя лучшие зрительские места.

Я смотрю в их широкие удаляющиеся спины и ничего не понимаю. Почему братья так внезапно ушли? Что значит "лучшие зрительские места"?

Из моих мыслей меня отвлекает неожиданно появившаяся официантка. Она ставит на столик ведерко со льдом и запотевшей бутылкой «Moet». Следом за ней появляется еще одна официантка и заставляет стол чизкейками, круглыми блюдами с роллами с соевым соусом посередине, тарелками с тако и всевозможными сладостями.

– Что еще желаете? – спрашивает девушка, и я прошу ее откупорить бутылку шампанского.

Официантка снова вежливо интересуется, не нужно ли мне что-то еще, и уходит. Я обхватываю пальцами прохладную ножку бокала и делаю несколько глотков. Шампанское весьма приятное на вкус, и алкоголь не ощущается. Больше похоже на фруктовый нектар.

Я выпиваю еще один бокал и осматриваюсь по сторонам.

Что ж, вечер в самом разгаре, грохочет музыка, повсюду раздается звон стаканов, смех, визги нетрезвых девушек. А я в одиночестве распиваю шампанское, потому что братья Аматорио оставили меня и даже не удосужились ничего объяснить.

«Каждый в клубе знает, что ты моя».

– Хм, – я сужаю глаза, пока обдумываю слова Десмонда.

Кажется, меня с кем-то перепутали. Например, с послушной собачкой, которая должна дожидаться хозяина, виляя хвостом и зажатым поводком в пасти.

Неужели Десмонд серьезно решил, что я сбежала из дома ради того, чтобы поесть роллы или тако? Черта с два.

Осушив еще пару бокалов, я поднимаюсь с дивана и собираюсь отправиться на танцпол. Я спускаюсь по лестнице, чувствуя, как начинает действовать алкоголь. Танцующая толпа не вызывает во мне раздражения. Наоборот, мне хочется забраться в самый центр и, прикрыв глаза, полностью погрузиться в ритм музыки.

– Кристи, разворачивайся назад, – передо мной появляется Стив, а за ним еще три или четыре парня из футбольной команды.

Я оборачиваюсь, чтобы убедиться, что его слова адресованы мне. Хотя, Стив же сказал: "Кристи"? Похоже, последний бокал шампанского явно был лишним.

– С каких пор ты указываешь, что мне делать? – спрашиваю я, скрестив на груди руки в защитном жесте.

Эти футбольные верзилы хмуро таращатся на меня. Особенно двое из них.

Первый – кого я полоснула ключом в свой день рождения. На его сердитом лице еще остался глубокий рубец от царапины.

А второй – кому я сломала переносицу, когда он пытался затащить меня в багажник во время моего "похищения".

– С таких пор, как ты стала девушкой Десмонда, – говорит один из них.

– Хм, – я подношу палец к губам, делая вид, что обдумываю его слова. – Это многое объясняет.

Парни переглядываются между собой, словно взвешивают в уме, что это значит.

– Например, то, что вы, мальчики, – я обвожу их взглядом. – Застряли в пещерном веке.

Я недовольно смотрю на них, искренне надеясь, что не перепутала слова, точнее их порядок.

– Кристи, я не хочу с тобой спорить, и тем более не хочу получить в нос, – усмехается Стив. – Но тебе действительно лучше вернуться за свой столик.

Иными словами, он хочет сказать, чтобы я, как послушная собачка, вернулась в свою конуру?

От возмущения я раскрываю рот, но вдруг в одно мгновение стихает громкая ритмичная музыка. Все, кто находятся на танцполе, в замешательстве замирают в неловких позах. А затем голограмма звездного неба сменяется другой записью на огромном экране, расположенного над сценой.

На видео изображена полуобнаженная девушка, стоящая на коленях перед парнем, лицо которого остается в тени. Судя по тому, как ее голова опускается и поднимается над его пахом, нетрудно догадаться, что она делает.

В толпе проносится одобрительный гогот и смех.

– Что это? – я перевожу взгляд на Стива, но тот лишь пожимает плечами.

– О, Боже, это же Тейт Дэнсон! – кричит кто-то из толпы.

Я смотрю на экран и внимательно приглядываюсь к девушке, действительно узнав в ней Тейт Дэнсон. Мой рот открывается от шока. Она знает, что ее снимают в такой интимный момент?

Вдруг на экране появляется еще один парень, и толпа оживляется. Раздается свист и выпадки про "тройничок".

Хоть я недолюбливаю стерву Дэнсон, но она не заслуживает такой унизительной участи. Ни одна девушка такого не заслуживает.

– Ты же давно хотела нас обоих, – произносит тот парень, который появился вторым. – Моего брата ты получила. Давай, я готов.

Хоть его лицо не попадает в фокус камеры, но от его голоса мое сердце начинает бешено колотится.

Нет, этого не может быть. Это не он.

От дико стучащего пульса в ушах я не могу услышать то, о чем они говорят. Перед глазами все расплывается, превращается в смазанное пятно. Я чувствую, как по щеке катится слеза.

– Я согласна, – с этими словами Тейт выпрямляется в полный рост и подходит ко второму парню.

Они о чем-то приглушенно разговаривают, и я протираю лоб рукой, продолжая смотреть, как Тейт стягивает с парня футболку. Затем она встает перед ним на колени, и ее рука с чудовищно длинными ногтями медленно скользит по его мускулистой груди и прессу. К моему горлу подступает тошнотворный ком.

На груди парня изображен Гермес, и мое сердце с грохотом летит вниз.