Глава 10

1560 год, 27 апреля, Лондон

Королева Англии Елизавета Генриховна мрачно смотрела на Фрэнсиса Уолсингема. Человека, который лично отвечал за ее разведку.

Перед ней на столике лежала тетрадь с краткими тезисами решений Вселенского Собора. И целый ворох разного рода писем. Рядом валялись скомканные листы бумаги и парочка сломанных перьев.

– И как это понимать? – с трудом контролируя свой голос, спросила она, раздраженно махнув на стол.

– Моя королева имеет в виду решение Вселенского собора?

Женщина молча кивнула.

– Эндрю нужна была поддержка католиков и он ее купил.

– За наш счет?

– Мы в этой игре оказались разменной картой.

– Но он же с нами торговал!

– Вероятно ему была ОЧЕНЬ нужна поддержка католиков. Да и торговлю он не прекращал. Слова словами – дела делами. Английские купцы входят в состав Державной торговой компании наравне с Эндрю, Царем и другими купцами. Их никто из нее не исключал. И мы отправили в Колу или, если получится, в Холмогоры караван из семи судов, рассчитывая на удачный торг.

– Кого вы хотите обмануть? – холодно процедила Елизавета. – Торговля с сатанистом для любого христианина немыслима. Во всяком случае – открытая. А нас ими и признали на этом Соборе!

– Мы предпринимаем шаги для привлечения католиков к этим делам…

– Как будто это сможет кого-то обмануть… – фыркнула Елизавета. – Если Эндрю настоит Царь прекратит торговать с нашими купцами.

– Уверен, что он не станет этого делать.

– Почему же?

– Он сделал очень интересное предложение Венеции. Настолько интересное, что они не смогли от него отказаться и приняли его подданство.

– Что же он им такое предложил?

– Торговлю. Он предложил им торговлю. А точнее возвращение основных торговых путей из Атлантики в Средиземное море. И выход к странам северной Европы не вокруг Испании да Франции, а через речной путь Руси. Спокойный. Стабильный. И главное – защищенный от пиратов да штормов. Чай не Бискайский залив с его штормами.

– Это как?

– Он пообещал им завоевать Египет и возродить древний канал, что соединял ранее Средиземное и Красное моря. Что разом сократит морской путь в Индию и Персию многократно. С его слов арабы сами его засыпали, чтобы не портить торговлю Багдада. Пока же он пригласил их на торговые пути Каспия, дабы оседлать продажи шелка.

– И каким образом мы тут оказываемся?

– Балтика – беспокойное место. Там постоянные войны идут. Уверен, что Эндрю вкладывал немало средств в развитие Колы с Холмогорами и речного пути туда не просто так. Мы ему нужны. Тем более, что англиканство очень легко отвести от удара. Достаточно вам, как главе церкви, подтвердить тезисы Вселенского собора об обязательности добрых дел для спасения. Учитывая тот факт, что по этому вопросу нет ясного мнения и он явно не является краеугольным, то, уверен, пройдет легко и просто.

– И все?

– И все.

– Откуда такая уверенность?

– Я имел возможность обменяться письмом с Эндрю и прояснить этот вопрос. Он, конечно, не дает никаких гарантий, но обещает помочь в случае, если моя Королева поступит подобным образом. Хотя сам считает, что англиканство было бы лучше оформить как автокефальную патриархию католичества или даже лучше православия. Дабы соблюсти все формальности и избежать излишней опеки Святого престола.

– Легко сказать…

– Насколько я знаю, Король Франции сейчас консультируется по поводу провозглашения автокефального французского патриархата латинского обряда. Да и Император Священной Римской Империи о том задумался.

– Единство Империи рассыпается? – удивилась Елизавета. – И Папа не против?

– У него есть выбор? Предложенный Эндрю принцип конфедерализма церкви пришелся многим по душе. Его суть в единстве идей при вариативности обрядов и отдельных второстепенных догматов. Он даже отметил, что когда арабы начали свое завоевание при первом Халифате, то местные жители Иудеи и Египта воспринимали их как последователей еще одного из течений христианства. Ибо их много имелось. По его словам – в каждом крупном городе христианство отличалось. Иногда сильно. И люди к этому привыкли.

– То, что Валуа и Габсбурги этим заинтересовались – не удивлена. – чуть помедлив, произнес Королева. – Но заинтересоваться – не значит сделать.

– Король Дании, как мне вчера вечером донесли, объявил о признании тезисов Вселенского собора. И выступил войной против Швеции для защиты ее жителей от еретиков. Тем более, что шведы еще и Божий мир нарушили, напав на державу, начавшую Крестовый поход.

– Серьезно? А как же испанцы?

– Они ввели в Нидерланды достаточно много войск и полностью их контролируют. Выбивая из местных весь объем налогов. Из этих денег они исправно берут себе жалование, а остатки пересылают в Мадрид. Получается несколько меньше, чем раньше. Но стабильно и большую армию не нужно содержать, так что двор Рея вполне удовлетворен.

– А жителей Нидерландов?

– Тоже. Потому что датчане прекратили разбой и занялись шведами. Жители считают, что только из-за введения испанцами своих войск и подведения кораблей. Корабли, кстати, тоже полностью содержатся на налоги, собираемые с Нидерландов.

– А что французы? Они же хотели побороться за этот лакомый кусочек.

– Хотели. Но ситуация складывается не самым удачным образом. Поэтому вряд ли они вмешаются. Тем более, что Генрих умер, а его сын слаб, отличается особой болезненностью и не интересуется государственными делами. Его увлекают только одни забавы. Дяди же де Гизы больше увлечены церковными делами и воодушевлены решением Вселенского собора самым безграничным образом. Франции, полагаю, в ближайшее время, будет чем заняться, – заметил Уолсингем и криво усмехнулся.

– А что с супругой Эндрю? С этой дамой дома Плантагенет. Как ее?

– Марта или Марфа, если на русский манер. Она жива и здорова. С прошлого лета ее восемь раз пытались убить. Начиная с попыток напасть на прогулке и заканчивая подкупом слуг с целью отравления. Все тщетно. Охрана ее организована очень толково. Даже за слугами и их родственниками внимательно следят. В одном случае несостоявшиеся убийцы похитили любимую молодую жену повара и его малолетнего сына. Так это выяснилось в тот же день. Повара отстранили от работы на всякий случай и начали активно искать похищенных…

– Нашли?

– О да. Как я толком разобраться не смог. Но трех суток не прошло, как похитителей смогли зажать в доме с пособниками. А жену и сына повара освободить. Они были, правда, помяты, особенно жена, но главное – жива-здорова.

– Ясно, – хмуро кивнула Елизавета. – Мы в этом участвовали?

– К счастью, мне хватило ума не вмешиваться.

– Вот как?

– Желающих хватало и без нас.

– А почему «к счастью»? Я ведь давала тебе поручение, не нуждающееся в пояснениях.

– Часть этих покушений организовала Михримах – дочь Сулеймана Великолепного. Она же, насколько я знаю, стояла за целым рядом интриг в державе своего отца. Где-то выступая проводником воли своей матери, где-то действуя самостоятельно.

– И что?

– Это ОЧЕНЬ опасная змея. И Эндрю сумел ее приручить, поставив на службу. Подробностей я не знаю. Но мои люди в Венеции в ужасе от тех перспектив, которые это сулит. Ее задача – раскрывать заговоры и интриги, что плетут против него и его близких.

– И? – переспросила Елизавета, не понимая к чему клонит Френсис.

– Я могу биться об заклад, что, в случае, если я или мои люди попытаются что-то предпринять, а эта кобра пожелает подобное выяснить – она выяснит… И Эндрю узнает о том, что верный слуга моей Королевы пытался убить его супругу. Не могу предсказать его поведения. Но судьба Сулеймана слишком явственно нас учит быть осторожнее. А ведь когда Султан попытался убить этого человека, тот был обычным рыцарем…

– Ты не хочешь выполнять мой приказ?

– Если моя Королева прикажет, то я подчинюсь. Но в связи со вновь открывшимися обстоятельствами – я рекомендую воздержаться. Либо начать с Михримах, которую убить ой как не просто. Она прошла школу султанского гарема и была воспитана матерью, что там не только выжила, но и удерживала годами власть. Она смертельна опасна и крайне изворотлива.

– Так почему же Эндрю оставил ее в живых?

– Судя по всему она родила ему ребенка. Да, бастард. Но высоких кровей. Все-таки она дочь Султана Великой Порты, а не простая аристократка. Да и остальные ее дети теперь находятся в постоянной близости от Императора. Я полагаю – в заложниках.

– Она сама Марту убивать не собирается?

– Вряд ли. Полагаю, что Эндрю сумел способ обезопасить себя и свою семью от нее. Как? Не ведаю. Но она уже включилась в дела и полетели первые головы. В Константинополе. Как сказали мои люди в Венеции – головы сняли за дело.

– Неужели ты не сможешь найти способ избавиться от Марты? Это же всего лишь человек…

– Русь – сложное направление. У меня там мало людей. Да и обстановка войны очень нестабильная. А Марта сидит в Туле, где каждый человек на виду. И любой новичок оказывается под пристальным контролем местных. Они в Эндрю и Марте души не чают и очень бдительно следят за каждым гостем.

– Если тебе нужен мой приказ – я даю его тебе.

– Быстро я не смогу его выполнить.

– Действуй как сочтешь нужным, но не медли.

– Да моя Королева, – кивнул Фрэнсис Уолсингем. После чего вернулся к вопросам Вселенского Собора. И удалился от нее лишь спустя час.

Вышел из покоев.

Несколько секунд помедлил у дверей.

И с непроницаемым лицом направился по одному ему известному адресату. Впрочем, шага не ускоряя. И соблюдая определенную вальяжность. То есть, двигаясь так, словно никуда не спешил и ни к кому не торопился.

– Что она? Уговорил? – тихо спросил архиепископ Кентерберийский Мэттью Паркер, увидев вошедшего Уолсингема. Само собой, только после того, как тот плотно прикрыл дверь и достаточно от нее удалился.

– Нет.

– Она отказывается?

– Она считает, что Вселенский Собор не имеет силы в отношении англиканской церкви, ибо она в нем не участвовала.

– Это катастрофа… – прошептал Мэттью Паркер.

– Хуже. Она подтвердила приказ избавиться от Марты Плантагенет. И действовать со всей возможной скоростью. Ты понимаешь, что это значит?

– Догадываюсь. В этом году?

– В этом году он собирается объяснить Сигизмунду II Августу всю порочность и пагубность его замыслов. Нападение на Иоанна оказалось его большой ошибкой. Да, Эндрю отказался от статуса соправителя. Но он не бросит Иоанна в беде.

– Ты уверен?

– Мои люди в Венеции подтвердили подготовку похода в Литву. Они в нем участвуют, собирая флот для переброски легиона и союзников к устью Днепра. Сигизмунд должен будет отреагировать на вторжение. А значит произойдет генеральное сражение. Эндрю же как раз хорош именно в них. Так что… – развел руками Уоллсингем.

– Значит в следующем?

– Да. Скорее всего. Если я подчинюсь приказу нашей Королевы, то уже в будущем году мы познакомимся с его легионерами. И датчане с испанцами охотно их к нам перевезут.

– Мы можем победить?

– В море разве что. На суше все, кого бы я не спросил, утверждают, что Эндрю – новый Александр Македонский или Гай Юлий Цезарь. Пришел. Увидел. Победил. Зачастую даже не вспотев.

– Сигизмунд уже знает, что его ждет? Может нам стоит ему помочь, чтобы Эндрю задержался там подольше?

– Я опасаюсь играть с ним в эти игры. Великая Порта еще десять лет назад наводила ужас на всех христиан. И что же? Где она теперь? А ведь Константинополь – самый крупный город из известных мне – Эндрю сумел некогда взять с отрядом из нескольких сотен пеших бойцов.

– Может быть Королева права?

– В чем?

– Гибель Марты сломает его. Я слышал, что он очень тепло относится к своей жене и хранит ей верность. Ну, насколько это возможно.

– Если решите эту свою теорию проверить – дайте мне знать.

– Зачем?

– Я постараюсь покинуть Англию, чтобы не попасть под горячую руку Белого волка. – криво усмехнулся Уолсингем.

– Значит…

– Да. У нас просто не остается выбора…

А тем временем Елизавета сидела в своем кабинете и работала. Она писала письмо Андрею. С крестоносцами не удалось провернуть дело – не успели их доставить до окончания похода. Так что теперь она собиралась стать ему просто приятным собеседником, дабы после гибели Марты оказать у него на слуху. Пусть и по переписке для начала.

Кровь…

Она отдала приказ на убийство без всяких рефлексий.

Кто-то мог бы подумать – испорчена властью. А так-то женщины – гуманны и человеколюбивы. Да и как вообще может та, что дает жизнь, проявлять такую жестокость?

Но не все то, чем кажется.

В обществе сурикатов царит строгий матриархат и при всем при этом у них самый высокий уровень внутривидовой агрессии среди высших животных. То есть, количество убийств себе подобных у них просто зашкаливает.

А касатки? Очень разумные живые существа. В их обществе также царит строгий матриархат. И что? Они являются одними из немногих животных, которые убивают ради удовольствия. И это не какая-то маргинальная форма поведения, а вполне обычная тема.

Странно? На первый взгляд – да. Но поднимая тему сообществ живых существ, в которых доминируют самки, это встречается сплошь и рядом.

Почему так?

Такова природа женщин. Нет в природе более жестокого и бескомпромиссного существа, чем женщина, защищающая своего ребенка. И механизмы этой экзальтированной агрессивности проявляются в самых разных жизненных ситуациях. Нередко даже и не связанных с дитем. Во всяком случае, напрямую. А в проекции на биологию человека еще и удивительным образом комбинируясь с нестабильной психикой, поверженной эмоциональным всплескам…

Елизавета закусила удила.

Ставки повышались.

И она не собиралась уступать перспективную добычу, готовая пойти на все ради благополучия свое будущего потомства. Тем более в сложившейся ситуации – ведь Марфа Плантагенет была прямым ее конкурентом на Английском престоле. И у самой Елизаветы детей не имелось. Пока во всяком случае. А политическая конъюнктура складывалась так, что Андрей выглядел единственным кандидатом, который позволил бы и ей самой сохранить относительную независимость, и Англии, и детей законных завести. В первую очередь из-за того, что ему не было дела до острова. Своих дел хватало. Остальные же женихи вели Англию к, фактически вассальной зависимости, либо от Габсбургов, либо от Валуа в той или иной форме…