Глава 7

1560 год, 10 июня, окрестности Орши

Передовой дозор Императорской армии выехал из очередного перелеска. И замер, внимательно изучая округу.

Поле.

Большое и просторное.

Здесь уже угроза татарских набегов ощущалась не так остро и введенных в сельскохозяйственный оборот земель был выше. Из-за чего чаще наблюдались и просторные поля самого разного происхождения.

Засады не было.

Сигизмунд на военном совете решил действовать иначе. Полностью доверившись командирам швейцарцев, он пытался сыграть партию от своих многочисленных ливонских фальконетов и крепкой ударной пехоты. Шляхетская же конница выступала в роли некой вспомогательной силы. В том числе и потому, что обладала крайне низким боевым духом. Его едва хватало на то, чтобы не разбегаться в разные стороны. Да и то – только лишь из-за наличия под боком швейцарцев с их славной репутацией. Как общей, так и частной. Ведь это именно они решительно разгромили Иоанна совсем недавно. Да и литовские фальконеты сделали победу в предыдущей битве с ним…

Перед передовым дозор предстало поле, изготовленное неприятелем к бою. Насколько это, конечно, было возможно.

Могучей батареей в его центре располагались фальконеты. Около семидесяти штук. Они стояли так, чтобы простреливать все пространство до леса.

За ними держалась швейцарская пехота со ставкой короля.

На флангах – шляхетская конница.

С юга оставался удобный проход для Императора. А северный выход с этого большого поля по существу представлял импровизированную баррикаду из обоза. Повозки стояли в изрядном количестве. Дабы отрезать шляхту от мыслей о бегстве.

За швейцарцев Сигизмунд не переживал. Эти ребята славились твердостью своего слова. А вот поместное войско, собранное им, могло и «сдернуть». Чего совсем не хотелось. Ведь бегство конницы вело почти наверняка к поражению. Не потому, что они так уж важны и нужны на поле боя. А потому, что следом побегут ливонские артиллеристы. И, вероятно, начнут отходить швейцарцы, покинутые всеми. А еще одного сокрушительного поражения репутация Сигизмунда могла и не вынести. На фоне происходящих событий. Не говоря уже о том, что он рискнул довольно крупным парком легкой артиллерии. И новой ее быстро найти будет негде.

Передовой дозор немного постоял и начал передавать какие-то сигналы. Сначала звуковые. А потом и флажками махать.

Что да как – ни Сигизмунд, ни его командиры понять не могли. Просто дивились этой глупости. Ведь куда проще отправить гонца…

Спустя минут десять на опушку подъехал сам Император в окружении группы рейтар. Перепутать его «тушку» в золоченых доспехах на здоровенном коне Сигизмунд не смог бы. Он до сих пор закрывал глаза и видел своего врага, что надвигался на него с чудовищной неотвратимостью. В деталях.

– Может быть повезет? – кивнув на фальконеты, спросил король командира швейцарцев, которому было поручено командовать всей армией в этом сражении.

– Далеко. Вряд ли попадут. – довольно уверенно тот ответил. – А спугнуть – спугнем.

Король хотел что-то возразить, будто бы если ударить большим залпом, то можно выбить разом этого демона. Но промолчал. Сам-то он уже один раз накомандовался. И не только потерпел сокрушительное поражение, но едва и сам не погиб…

Андрей внимательно осмотрел позиции неприятеля в зрительную трубу. Дистанция не очень большая. Так что – все как на ладони.

Сюда, к полю, он выехал с частью своих командиров. В том числе и артиллеристами.

– Около трехсот двадцати саженей[6], – тихо произнес Император, сверяясь со своими записями в блокноте. Там он давно, еще два года назад составил таблицу относительных высот типовых предметов на разном удалении. В самой зрительной трубе он сетку сделать не смог, однако, «на глазок» наловчился определять дистанцию довольно прилично. – Добьют?

– Если начнем выходить – по нам палить станут и добьют. Да и даже тут по нам могу добить.

– Да? – удивился Андрей. Он просто уже подзабыл дальность фальконетов. – Отчего не стреляют?

– Так нас немного. Цель малая. Даже если в двадцать стволов ударят – могут не попасть. С фальконетов, а ежели я не путаю, у супостатов именно они, столь далеко не бьют.

– Но если мы начнем выходить они откроют огонь?

– А бес их знает. – пожал плечами артиллерист.

Император кивнул.

И вместе со своим сопровождением удалился.

– Что у него там за палка в руках была? – спросил командир швиссов.

– Зрительная труба, – ответил один магнат, стоящий тут же.

– Чародейство какое? – напрягся Сигизмунд.

– Почем я знаю? Сказывают, что у него есть труба такая, зрительная. Смотришь в нее – и видишь далекое так, словно оно рядом. О том много кто болтает.

– И насколько далеко в нее видно? – поинтересовался швисс.

– Не ведаю. Болтают, будто он эту трубу особливо для Крестового похода изготовил.

– А что еще он для похода специально изготовил?

– Что знал – сказал, – отморозился магнат.

Этот ответ напряг швиссов намного сильнее, чем слова о зрительной трубе. Ну разглядел их неприятель. И что? Толку то с этого? Пока все козыри в этой партии находились у них на руках…

А час спустя началось шоу.

Из перелеска вывалились веселой гурьбой сипахи и черкесы. После чего рассыпавшись редкой и весьма просторной лавой пошли в атаку.

Прямо на фальконеты.

Шагом.

Поначалу во всяком случае.

Артиллеристы, уже зарядившиеся к тому времени, открыли огонь. Но оно был в целом малополезен. Практически беглый залп из более чем семидесяти легких орудий почти не навредил рассеянной конной лаве. Только трех всадников удалось выбить. Двух – прямыми попаданиями в лошадь, одного – опять-таки через поражение лошади – ядро отскочило от грунта и подрубило его коню ногу.

Чтобы спасти расчеты орудий от вырезания командир швиссов выдвинул свою пехоту вперед. Да и шляхетская конница получила приказ – обозначить атаку. Просто чтобы отогнать эту стайку «назойливых мух».

Вполне обычный прием.

Впрочем, идущие в атаку сипахи и черкесы не стали входить в лобовое столкновение. Ибо сами – всего лишь обозначали атаку. Посему отвернули и спокойно начали отходить. Абсолютно безнаказанно. Ведь конница и пехота Сигизмунда вышли за батарею, не давая артиллеристам работать.

Они и так бы ничего не сделал, так как перезаряжались довольно долго. И выдавали по выстрелу раз в две-три, а то и четыре минуты. Ведь в отличие от артиллерии Андрея у них не имелось картузов и прочих прелестей оптимизации более поздних эпох. Из-за чего и банить ствол требовалось тщательнее, и порох совочком загружать, утрамбовывая, и так далее. Мороки – вагон. Так что в лучшем случае они имели возможность лишь на пределе дистанции ударить разок. А это вряд ли бы имело лучший результат, чем первый залп.

Но и это лишь в теории.

На практике, выступившие вперед пехотинцы и всадники лишили артиллеристов возможности перезаряжать орудия. Да те и не стремились, перепугавшись и укрывшись за иными бойцами. Сразу после первого залпа.

Сигизмунд и многие другие командиры сразу же бросились наводить порядок в войске, которое столь нехитрым образом пришло в расстройство. Швейцары то как выдвинулись вперед, так и отошли. Быстро и в относительном порядке.

А вот шляхта отличилась… Все-таки феодальное войско – это едва управляемая трагедия. До людей донесли, что они лишь обозначают атаку. Однако какое-то их количество слегка увлеклось и бросилось в погоню. Иные же устроили давку и едва не затоптали артиллеристов. В общем – красота.

Когда же Сигизмунд и остальные вернулись свое внимание к южному фасу поля, там уже развернулась артиллерия Императора. В центре стояли два Льва. А крыльями от них – сорок семь османских кулеврин.

Да и обратили они внимание как?

Львы начали стрелять.

Бах! Бах!

Слитно ударили эти два 12-фунтовых ствола. И их ядра ударили в землю прямо посреди всего этого столпотворения шляхты.

Чуть погодя к ним стали присоединятся иные орудия. По готовности. Но не как попало, а батарейными залпами. Где-то в три ствола, где-то в семь, где-то еще как.

Учитывая удобство перезарядки эти «бабахи» отправляли свои ядра очень часто. ОЧЕНЬ. Во всяком случае по местным меркам. Более того – они концентрировали огонь по конкретным целям, а не били – в ту степь.

Шуганув шляхту и ускорив ее отход за линию фальконетов, Императорская артиллерия затеяла дуэль с фальконетами. И уже с первых минут было ясно – для последних это фатальная история.

Они ведь все отличались малым калибром в какие-то один-два, край три фунта. А кулеврин у Андрея меньше шести фунтов и не было. Из-за чего близость попадания ядер аукалась куда сильнее. Даже просто в грунт. Да – не гранаты. Но взрывали грунт они неплохо, порождая немало вторичных поражающих элементов и норовя через это разбить фальконеты даже близким ударом. Против ливонцев также играла и скорострельность артиллерии Императора.

– Красота! – вполне благодушно произнес Андрей, наблюдая за происходящим из глубины перелеска.

По лесу же аккуратно продвигалась пехота. Стараясь укрываться деревьями от изредка залетающих туда ядер. Ядра в нем не летели слишком уж ладно. Относительно короткоствольные фальконеты не придавали своим снарядам хорошей начальной скорости. Из-за чего те плохо скакали по полю. И после двух-трех прыжков обычно успокаивались. Так что, в целом, пехота продвигалась относительно безопасно. И скрытно, что особенно важно.

Конница же стояла за изгибом перелеска сразу за спиной Императора. И также ждала своего часа.

Что создавала определенный соблазн для неприятеля. Ведь артиллерия стояла совершенно беззащитной. Во всяком случае, на первый взгляд.

Где-то через четверть часа, когда Сигизмунд и его командиры наконец взяли контроль над ситуацией, это сработало. Батареи фальконетов явно проигрывали дуэль. И, чтобы спасти положение, было решено отправить шляхетскую конницу в атаку.

Сказано – сделано.

Фальконеты заткнулись.

А поместная конница Великого княжества Литовского да Королевства Польского пошла вперед. Поначалу шагом. Так как конский состав не отличался чем-то выдающимся. Кони и мерины легких пород не могли себе позволить нормальным аллюром пройти под всадником в доспехах шестьсот метров.

Артиллеристы Императора отреагировали так, как и должно.

Выпустив уже заряженные ядра «в ту степь», они перезарядились на картечь. И стали ждать.

Все до единого.

Когда же шляхетская конница вышла примерно метров на сто и начала разгоняться – ударили разом. Одним сплошным залпом. После чего бросились в сторону леса, оставив свои орудия. А оттуда им навстречу, подчиняясь приказам, выступили легионеры и стрельцы, а также вчерашние янычары, прикомандированные к ним. Но не к орудиям, стоящим метрах в двадцати-тридцати от опушки. А лишь только на нее самую кромку леса. Так, чтобы кулеврины выступали естественным прикрытием. Равно как и деревья.

Легионеры выступили вперед и опустились на колено. Дабы не перекрывать возможность для стрельбы стрельцам. Ну те и постарались не посрамить.

Дистанция в сотню метров великовата для гладкоствольного стрелкового оружия тех лет. Если только это не мушкет. Но по крупному скоплению кавалерию вполне было можно работать. Лошади ведь большая цель. Тем более в той давке и столпотворении, которое образовалось от слитного залпа картечью. Тяжелой дальней картечью. Которая очень больно и серьезно приласкала поместную конницу.

Пальба велась при относительно небольшой ротации. По готовности разных отдельных подразделений. Маленькими залпами.

Цель была проста. Выжать максимум производительности стрелкового оружия. И высыпать на линию фронта как можно больше пуль в единицу времени. Чтобы работать не от прицельного огня, а от больших чисел. Все равно с такой дистанции о какой-то точной стрельбе речи не шло…

Минута.

Вторая.

Поместная конница почти прорвалась за орудия.

И…

Фиаско.

Грандиозное фиаско.

Потери превысили все разумные пределы. Из-за чего даже несмотря на некоторый шок и сумятицу, затруднившую понимание ситуации, они не выдержала. После удара картечью был какой-то запал. Да – потерь страшные. Но артиллеристы побежали. И шляхту охватил азарт. Они ринулись вперед. Но дальше случилась беда… катастрофа…

Командир швейцарцев достаточно трезво оценил ситуацию.

– Это конец, – тихо буркнул он себе под нос на немецком. Сигизмунд скривился, услышав и все поняв. Однако швейцарцы, несмотря на ожидание короля, все-таки пошли вперед.

И возглавил их лично командир.

Молча.

Мерно шагая.

Они стали приближаться к позициям Императора.

Они шли в самоубийственную атаку, прекрасно понимая, что сейчас их расстреляют из кулеврин. Но… это оказалось не такой уж и просто задачей. Расположение Имперской артиллерии широким редким фронтом не позволяло быстро ее навести на одну цель. Да и определенный перегрев стволов ограничил количество выстрелов.

Поэтому спасая положение строилась легионная пехота, дабы принять на грудь швиссов. Чтобы сойтись лоб в лоб. Само собой – сразу за орудиями, которые вновь должны были выступать дополнительным барьером, разрушающим построение противника.

Но вот швисы, опустив пики, пошли в натиск.

Легионеры построились в фалангу со сплошной стеной щитов.

Десять метров.

Пять.

Один.

И началось.

Совершенно македонская тактика «длинных копий» против по факту типичной для гоплитов формации тяжелой пехоты с большими щитами. Довольно противоречивый «клинч». Потому что хорошие шлемы и добрые щиты в сочетании с приличной подготовкой не оставляли пикам никаких шансов. Они просто не могли достать легионеров. Но и те не могли дотянуться своими короткими копьями до супостата.

Андрей этот расклад прекрасно понимал.

Поэтому стрельцы с первых мгновений клинча ринулись в обход – по левому флангу. Стараясь этаким рукавом обхватить швейцарцев.

С правого же погоняя лошадей спешили упряжки с Волками. Они пронеслись по перелеску. И продолжая подражать конной артиллерии Наполеоновских войн проскочили промеж оставленных орудий да лихо развернувшись почти сразу перешли к делу.

Бах! Бах! Бах! Бах!

Начали они выплевывать картечь с правого фланга.

С левого уже во всю трещали аркебузы.

А с фронта, из-за спин легионеров полетели ручные гранаты. Это вступили в бой гренадеры. Гранаты не отличались особенной мощностью. Однако попадая в такую плотную толпу могли наделать дел.

Минута.

Две.

И все.

Хваленые швейцарцы попросту не выдержали такого избиения.

Плотность перекрестного огня оказалась такой, что за эти две минуты их буквально утопили в собственной крови.

– Вперед! – рявкнул Император, трогая своего дестриэ.

И вся конница устремилась за ним.

Вообще вся.

И уланы, и рейтары, и драгуны, и сипахи, и черкессы, и союзный отряд легкой кавалерии, выставленный Господарем Молдавии. Цель этих всадников была проста. Догнать и изрубить как можно больше неприятеля. Поэтому даже уланы, закинув пики свои на наплечные петли, выхватили тяжелые боевые рапиры…