Глава 10

1560 год, 12 августа, Смоленск

– Царь едет, – тихо произнес, вошедший в палатку слуга.

– Царь? – устало переспросил Андрей. Он за эти замучался до крайности. Из-за чего попросту не сразу «врубился».

– Да.

– Далеко он?

– Меньше дня пути.

– Славно. – кивнул Андрей. И продолжил работать. Лишь распорядившись передать Сигизмунду о скорых переговорах.

Слишком скорых.

Потому что каких-то три часа спустя Иоанн Васильевич встретился лицом к лицу с Андреем. А потом они, уединились втроем, с Сигизмундом в палатке Императора Рима.

– Плохо выглядишь, – произнес Палеолог, когда они расселись внутри. – Случилось что?

– Сын… жена… – глухо ответил Царь.

– Что с ними?

– Сын преставился. Жена, когда выезжал, доходила. Хотел остаться, но она уговорила ехать.

– Соболезную. – нахмурился Андрей. – Что с ними случилось?

– Лихоманка. Жар. Кашель. Слабость… – начал Иоанн Васильевич рассказывать, описывая синдромы. В подробностях. Было хорошо видно, что для него это важно. Очень важно. Посему никто его не перебивал пока он говорил… говорил… говорил… Видимо давно кому-то хотелось выговориться об этом, без оглядки на политическую конъюнктуру и момент.

– Ясно… – покивал Андрей. – Это все мне очень печально слышать. Если бы я раньше узнал, то помог бы.

– Помог?

– Скорее всего это воспаление легких. Вряд ли туберкулез. Он так быстро не прибирает. Нормальных лекарств у нас тут нет. Но народными средствами можно было бы попытаться их откачать. Сын у тебя маленький, здоровье еще слабое. Тут как повезет. Никаких гарантий я бы не дал. Хотя шансы были. А жену почти наверняка бы получилось спасти.

Тишина.

Царь, играя желваками молча смотрел на визави, не зная, что сказать. Судя по тому, как уверенно Андрей говорил, он явно понимал, о чем речь. И… получалось, что помощь находилась совсем рядом, а он медлил. Преступно медлил.

– Ты, говорят, убедил брата нашего, Сигизмунда, на мир пойти? – наконец, глухим, хриплым голосом спросил Иоанн Васильевич, меняя тему и уходя от слишком болезненных для него вопросов.

– Да. У него нет наследников. Поэтому он согласился подписать мир и признать тебя наследником всех своих владений.

– Смешно… – криво усмехнулся Государь. – У меня тоже нет наследников. А теперь еще и жены. Любимой жены.

– Ты можешь жениться вновь и нарожать новых наследников.

– Он тоже, – кивнул Иоанн Васильевича в сторону молчаливого и постного Сигизмунда.

– Он уже три раза пробовал. Три жены, но детей нет. Это почти наверняка говорит о том, что у него какие-то проблемы со здоровьем. Вероятно, он бесплоден.

– А мужчина может быть бесплоден? – встрепенулся Сигизмунд.

– Разумеется. Равно как и женщина. Тебе, судя по всему, уже нет смысла пытаться. А ему – еще есть.

– Может и так. Только я не хочу… – тихо ответил Царь.

– То есть, как «не хочу»? – напрягся Андрей.

– Я проклят. Ты и сам это знаешь. Весь мой род вымер. Ни сыновей, ни братьев, ни дядьев. Всех косая прибрала. Я – последний. Еще есть дочь, но она мала годами и не ясно – выживет ли. Да и даже если выживет, то все одно – девочка. Наследовать не может.

– У тебя еще есть шанс! – с нажимом произнес Андрей.

– Нет! – с таким же нажимом ответил Иоанн. – Я проклят. Чтобы я не делал – все пустое.

– Видимо мы оба с тобой прокляты, – грустно произнес Сигизмунд.

– Да, – кивнул Царь. – И я хочу удалиться в монастырь, чтобы вымолить себе прощение. И покой.

– Да ты шутишь! – в раздражении воскликнул Андрей.

– Не шучу… – устало ответил Иоанн. – С такими вещами не шутят. Я принял решение удалится от мира.

– Ну все… приплыли… Ты – бездетный. – Махнул Палеолог в сторону Сигизмунда. – Ты в монастырь собрался. А я что, просто так пытался положение спасти? Мартышкин труд совершал? Нашли б…ь Сизифа! Ты хоть понимаешь, к чему это приведет всю Русь?! Это же КАТАСТРОФА!

– Я собираюсь отречься в твою пользу, – спокойно, но твердо произнес Иоанн, глядя прямо Андрею в глаза.

– И чем я провинился в твоих глазах? – так же серьезно спросил Андрей. – Почто ты хочешь взвалить на меня весь этот сумасшедший дом? Думаешь я горю желанием разбираться с помещиками, боярами и прочими? Это же Авгиевы конюшни!

– Я уверен – ты справишься.

– Ну конечно! Уверен он. А про мои планы ты не подумал? Я вообще-то завоевать Египет обещал. И он далеко. У черта на куличиках! Да и державу я себе уже свою завоевал. Зачем мне Русь? Я не Рюрикович.

– Душой – Рюрикович.

– Но не кровью.

– Может оно и хорошо, что кровью ты иной. Одно прошу. Если моя дочь выживет, отдай ее за своего наследника. Чтобы совсем мой корень не пресекался.

– С Сигизмундом я договаривался о том, что он признает тебя наследником. На этом зиждился мир. И ты хочешь все это разрушить?

– А я признаю наследником тебя. После чего приму постриг и уйду от жизни мирской.

– И ты думаешь, кого-то это устроит?

– Меня, вполне, – вполне уверенно заявил Сигизмунд. – Ни один шляхтич или магнат не посмеет пискнуть, против того, чтобы мне наследовал ты. Они тебя попросту боятся. Как огня. Как чумы. И не рискнут возражать. Битвы под Киевом и под Оршей заставили тебя уважать. Ой заставили! Хотя раньше много всякой вони звучало в твой адрес. Так что если ты станешь моим наследником, то я обеспечу себе покой.

– И обеспечишь мне головную боль! Кошмар! Вы хоть понимаете, во что вы меня втягиваете?! Я НЕ ХОЧУ! Вы и ваши предки тут сумасшедший дом развели, распустив бояр да помещиков. А мне разгребать? Да в гробу я такое видел!

– Ты не сможешь просто так уйти. – твердо и спокойно ответил Иоанн.

– Это еще почему?

– Ты не хуже меня знаешь, что здесь не просто так. Ты – защитник Руси. Я только сейчас понял суть того видения, что было открыто монаху. Ты ведь и сейчас вмешался, дабы прекратить эту войну. И прекратил ее. И… совершенно не важно, какие у тебя были планы с помыслами. Потому что ты вновь сделал то, что должен – спас Русь.

– Ты даже не представляешь, что ждет Русь, если я приму твое предложение, – очень холодно и мрачно ответил Андрей. – Я не стану мирится с этой безумной вольницей и залью ее кровью.

– Я это буду только приветствовать, – криво усмехнулся Иоанн. – Поверь – меня самого от нее тошнит. С детства. Ненавижу их. Всех. Да только я сделать ничего не могу. Одного только прижмешь – остальные тут же на дыбы встают. Разве что кто по дурости провинится люто. Тогда да. И то – толком не наказать. Они очень ревниво блюдут свои права и опасаются, чтобы я слишком много власти не взял. Если ты сможешь угомонить эту вольницу, то ничего больше мне и не нужно.

– Согласен, – кивнул Сигизмунд. – Я и сам многое бы отдал, чтобы посмотреть, как этих чванливых и горделивых магнатов скручивают в бараний рог.

– А уж как народец вздохнет с облегчением после этого ты мне и сам сказывал. Да ни раз.

– Добрые вы…

– Справедливые, – оскалился Сигизмунд.

Андрей нервно дернул подбородком и прошелся по палатке. Степень его раздражения зашкаливала. Принимать на себя всю тяжесть правления столь огромными территориями он не хотел решительно.

Болото.

Страшное и ужасное болото.

Раннефеодальные отношения поместного дворянства Московской Руси и Литвы сами по себе были ожившим кошмаром из дурных сказок. Десятки тысяч вооруженных мужчин, имеющие определенные амбиции с гонором, с которыми требовалось что-то делать. Они уже оформились в некую корпорацию и представляли довольно значимую социальную и политическую силу. С ними любой правитель был вынужден считаться. Ну или вступать в полноценную гражданскую войну, что не хотелось бы… А еще имелась Польша с куда более сложными позднефеодальными порядками. И Пруссия с Ливонией. Татары союзные. Татары под рукой стоящие. Константинополь с окрестными землями. Турки вассальные, включая проблемного Баязида Сулеймановича. Балканские вассалы. Мальтийский орден. Венеция. Заморская провинция. Да наемники, ураганящие в Святой Земле…

Это все было настолько неоднородно и противоречиво, что голова шла кругом от попытки их как-то увязать воедино. Лоскутное одеяло в чистом виде, мало уступающее по разнородности Священной Римской Империи. Плюс англичане, которые вполне могли принять предложение Андрея.

Получающаяся держава оказывалась огромных размеров и протяженности. Как ей управлять? Как ее удерживать в порядке и единстве? Тем более, что в каждом отдельном регионе были свои многочисленные противоречия…

– Кошмар… кошмар… – бубнил Андрей, вышагивая по палатке и поглядывая на Иоанна с Сигизмундом.

Эти двое стояли довольными. И понимающим взглядом смотрели на него. С доброй такой, отеческой жалостью. Они не хуже молодого Палеолога понимали, что его ждет. На своем уровне осознания реальности. Но даже его хватало, чтобы понять – ничего хорошего.

– Злые вы… уйду я от вас… – наконец хмуро произнес Андрей, остановившись на полушаге.

– Не уйдешь. – уверенно произнес Иоанн.

– Почему это?

– А как ты искупать свою новую жизнь будешь? Только нас-то не обманывай, что ты тут просто так.

Андрей дернул щекой от раздражения.

Да, они всей правды не знали. Но суть все равно сумели оценить. Он тут не просто так. И, видимо, по этой причине не мог обрести покой. Словно высшие силы раз за разом бросали ему все более серьезные испытания. Словно заставляя отрабатывать новую жизнь, которую он обрел тут, взамен скорой смерти там.

Долг.

Он вдруг, услышав эти слова Царя, понял, что это его долг. Перед кем? Не ясно. Судьбой. Богом. Да кем угодно. Вряд ли вся эта история была случайной. Как и та встреча с сумасшедшим ученым.

Да и потом.

Если разложить все по полочкам, то получалось – Андрея будто бы кто-то или что-то разжигало. Не мог он сидеть спокойно. Ведь мог же в том конфликте с Петром Глазом уступить. Отдать ему долг, закрыв этот вопрос. Один год как-то перекантоваться. И на будущий пройти верстание на службу. И дальше жить как все. Разве что спокойнее, сытнее и тише. А потом, как Царь начал бы искать помещиков для освоения «подрайской землицы» возле Казани, уйти туда. И вообще горя не знать. Крепостицу поставить. Промыслы организовать. Ну и так далее.

Тихо. Спокойно. Сытно. Стабильно.

Вдали от всяких потрясений.

Но нет. Словно черти какие в задницу вилами тыкали. Не мог усидеть на месте. Встревал раз за разом в истории всякие. Одна другой краше и дурнее.

И вот – нате на лопате…

«Что же делать?» – лихорадочно пульсировал вопрос в голове.

– Я все равно объявлю тебя своим наследником, – нарушая затянувшуюся тишину, произнес Иоанн Васильевич. – Открыто. А потом также открыто приму постриг.

– Я соглашусь, – вскинув подбородок и прямо глянув ему в глаза, ответил молодой Палеолог, – но при условии.

– Каком же?

– Ты станешь новым патриархом Руси.

– А Сильвестр?

– Сильвестр – не ты. И если я приму твое предложение, то только с тобой в роли патриарха всея Руси. И Москвы, и Литвы. Я без вас не справлюсь. Мне нужен и ты, – кивнул он Сигизмунду, – и ты. Понимаешь? Согласен?

Иоанн скосился на Сигизмунда.

Тот одобрительно кивнул.

И Иоанн Васильевич ответил:

– Согласен.

– Боже… – тихо прошептал Андрей, подняв глаза к небу. – Во что я ввязываюсь?