Глава шестая · Бывшая в настоящем

– Алло?

– Привет, Лен. Или лучше сказать мисс агр Ленолия Легро?

– Ростислав… Это столь неожиданно услышать твой голос.

– Ага, примерно столь же неожиданно мне было увидеть разнузданную бабу, шарящую у себя за пазухой, – парировал я. – Это так познавательно посмотреть видео с бывшей женой в главной роли стервы и… – я хотел сказать словцо покрепче, но сдержался. – Ты решила меня подставить? Ладно. Но за что же ты меня так невзлюбила?

– Ростислав, прошу тебя выбирать выражения при общении со мной. Ты же знаешь…

– Да ну? – перебил я, и насмешливой кислоты в моем голосе хватило бы, чтобы устроить прободную язву динозавру. – Конечно, конечно. Я помню про ваш семейный высокий слог. Дай-ка вспомню твои любимые словечки… как же там… ах да! Слова, такие как «ну че?», «а че?», «че ты меня грузишь, чувак?», «подкинь малех»… Просто ну ваще высшая форма русской словесности!

– Ростислав, слушай…

– А если я отправлю это видео твоим дражайшим родителям? Как думаешь, узнает твой папуля в развязной жадной бабе интеллигентную дочурку? М?

– Ростислав, будь добр, – ледяной голос Лены дал трещину, дрогнул. – Это было бы…

– Это было бы до нехилого охреневания папашиного, да? А он бы узнал родную кровиночку! Особенно после ее слов о бывшем муже Ростиславе Грохотове. Как думаешь, ему понравится известие о том, что его дочь продажная, тупая и жадная су…

– Ростислав!

– Да чтоб тебя, Лен! – рявкнул я, вжимая кнопку отбоя и откидываясь на спинку кресла, одновременно испуская могучий выдох. Спокойствие, только спокойствие…

Не выдержал все-таки, но успел дать отбой, прежде чем перешел к площадной жестокой ругани. Нахлынуло просто! Как она меня красиво сдала! За бижутерию, мать ее! Ладно, откинем ее жадность внезапную в сторону. Но почему меня не могла попросить? Разве я отказал бы в некой сумме золотых монет и каменьев? Да поделился бы! Черт, черт, черт!

И самое главное – а что мне с ней делать теперь?

Да, Вальдира, возможно, скоро узнает, что игровая легенда Росгард – это Ростислав Грохотов из такого-то города и с сякой-то улицы со звучным названием. Но вряд ли меня в реале кинутся искать толпы восторженных фанатов. Но если потом станет известно, что Росгард это синоним словосочетания Великий Навигатор…

Но куда мне ее деть, дуру эту? К себе сюда поселить? Ага… вот весело будет!

Единственное, что я могу сделать на данный момент, – как можно дольше сохранять статус инкогнито Великого Нави. До тех пор пока я просто шумная игровая легенда для большинства игроков, Елене мало что грозит, разве что запросами затюкают некоторые любознательные, но и пусть, она еще и подзаработает денежку.

Переживаю ли я за Елену?

Да, переживаю. Она часть моей жизни, в прошлом нас многое связывало. Она для меня не просто «кто-то». Но сейчас я ничего не могу для нее сделать. Вернее могу, но только в том случае, если действовать кардинально, с задействованием больших денег и кавалерии. То есть – обеспечение дурной бывшей жене и ее родным тех же гарантий безопасности, что и нам самим. Вот только при этом Елена – а она далеко не дура, хотя дура, конечно, – обязательно заинтересуется причинами моих столь сильных переживаний и метаний в стиле голливудских боевиков. Не поверит она, что я пытаюсь ее укрыть от дико назойливых фанатов игровой легенды Росгарда. Не поверит, и все тут. А рассказывать ей о своей «темной» стороне, о навигаторстве я не собираюсь ни за какие коврижки.

Так что к черту все это дело… Надо осторожно отправить на самотек, не забыв мягко предупредить и попросить больше не открывать милого ротика только для того, чтобы рассказать про меня что-нибудь еще.

Тры-ы-ынь…

Мягкий перезвон интернет-телефона оторвал от размышлений. Высветившийся номер знаком – Елена, ее мобильник.

– Да?

– Ростислав, – в голосе бывшей жены слышны виноватые оттенки, а еще из трубки доносится приглушенный звук автомашин. Она вышла на балкон – ну да, там ее не услышат родные.

– Лен, закрыли тему, – вздохнул я, покосившись в сторону, где в полуметре от меня на таком же кресле скрючилась Беда, уткнувшая нос в ноутбук. При этом ухо Киры было направлено ко мне и явственно подергивалось. Любопытство гложет паладина…

– Ростислав, послушай, пожалуйста. Дай мне объяснить свой поступок.

– Хм…

– Да, я поступила мерзко! – теперь в голосе Елены звучал вызов. – Мерзко! Подло! Но пойми, Ростислав, иногда душу сжимает такая сильная и негасимая обида на жизнь, что… А к черту! Рос, да задолбалась я! Задолбалась! Все мимо проходит! А я живу в бережно культивируемой гребаной серости с самого детства! И замуж вышла за серость!

– Вот спасибо…

– А что, разве не так? Ты сейчас даже разговариваешь по-другому! А когда мы были женаты, ты мало чем отличался по поведению от налипшего на офисный стул планктона! Серость, серость, серость… Бубнящие предки проедают дыры в черепе и вот-вот доберутся до мозга, со мной флиртуют мужички далеко за сорок, но ладно возраст – они же серые все насквозь! Ни единого яркого пятнышка! Одно и то же каждый божий день, задыхаюсь от гребаной серости, едва выдерживаю ее там, снаружи, а когда возвращаюсь домой, то утыкаюсь лицом в подушку из серых одних и тех же слов – «мы ведь тебя так правильно и хорошо воспитали. Ты образованная интеллигентная девушка», «коренная горожанка, интеллектуальный пласт…». Какой, в задницу, пласт?! Мой папашка родился в таком знатном Вонючеглушье, что там задницы до сих пор подтирают советскими газетами, а перед этим с интересом их читают, принимая за самые свежие новости!

Приоткрыв от шока рот, я смотрел на экран, на орущие колонки – все на громкой связи, разговор ведь не личного, а скандального толка. Но такого я никак не мог ожидать… Сидящая рядом Кира столь же удивленно моргала глазами.

– Ушла в Вальдиру – решила сразу, как только прочитала в рекламе слова «яркий и сочный волшебный мир». Потратила все сбережения, откладываемые на поездку к морю, – к черту море! Родители ведь собрались со мной прокатиться! Им, видите ли, захотелось «элегантного променада вместе со взрослой дочерью по прибрежным улочкам, где воздух пропитан запахом соли и йода…»! Вот супер! А я надеялась съездить, оторваться, подцепить хотя бы на недельку классного яркого мужика без чересчур крупных тараканов в голове и с не серым лицом и поведением. Кому на фиг нужен «променад»?!

– И не говори, – осторожненько произнес я. – Лен, ты это…

– Окунулась в Вальдиру, нырнула с головой! Класс! Радость! Эмоции! Да ты и сам знаешь. Сутками напролет играла, перегрызлась с родителями, посмевшими пару раз тупо вжать красную кнопку – даже не зная, что это! А если это кнопка «поджарьте ей на хрен мозг!»?! А мне в ответ: «Милая, я же профессор, само собой, я разбираюсь в кнопках!» Да что ты?! А почему до сих пор не можешь разобраться, как обращаться с обычной почтовой программой?! Черт! Но это ладно! Главное – игра! Главное – в Вальдире нет серости! А если есть – ее можно уничтожить! Но… Рос, если напрямую… как хочется хоть раз быть в ЦЕНТРЕ событий! Не где-нибудь на их краешке, не смотреть со стороны, как делают игроки послабже – собираются вокруг турнирной арены и смотрят с восторгом и завистью за гладиаторскими боями. Нет, именно – в ЦЕНТРЕ! Посередке чего-нибудь, пусть даже это будет клятый ядерный взрыв!

– Угу…

– Я не хочу стать прямо вот королевой! Или принцессой! Мне хотя бы баронессой!

– Баронессой быть не просто, – вздохнул я. Однако мою натужную попытку юмора никто не оценил.

– Но нет! Я всегда с краю… Я не про приключения говорю. А про жизнь социальную, скажем так. Про… да про тебя!

– Про меня?

– Про тебя! Я ведь взахлеб читала на сайтах о твоих похождениях! С жадностью смотрела видеоролики! Победил там! Убежал от чудовища здесь! Шагнул в огонь тут! Захлебывался болотными водами там! Ты все время в центре каких-то событий, ты всегда в центре внимания, вокруг тебя… вокруг тебя всегда кто-то есть, Рос, – по ее голосу мне показалось, что Елена заплакала, – ты никогда не бываешь одинок, Ростислав. Ты никогда не бываешь один. А я всегда одна – даже когда иду посреди толкающейся серой толпы. Извини, Рос. Прости меня… Я поступила подло. Но мне так хотелось прикоснуться к чему-то яркому, так хотелось стать кому-то интересной, пусть даже ненадолго…

– Лен, так кажется только со стороны, – произнес я, в то время как в голове прокручивались события недавнего игрового прошлого – ползания в грязи, в снегу, темные подземелья и канализация. Что тут такого яркого? Где это я там «был в центре»?

Но мои мудрые слова никто не оценил.

– Да, я тебя подставила. Потом уже поняла, что натворила. Это же твое реальное имя… А если к тебе какой-нибудь завистливый сумасшедший придет с ножом? Сейчас ведь из-за игр убивают по-настоящему… Господи… Но ведь я искала тебя, Рос! Писала в игре – но там блок! Звонила тебе! Приходила к тебе! Я ведь так сильно хотела попросить тебя взять меня с собой! А ты так и не ответил! Не перезвонил!

«Такое впечатление, что ты и есть та завистливая сумасшедшая с ножом», – мысленно подытожил я. Причем один раз этим ножом она мне в ребро уже ткнула, первую кровь пустила, сорвала с меня простыню анонимности и одеяло таинственности.

– В общем, ты на меня обиделась, – сказал я вслух.

– Да, обиделась! Что скрывать?!

– И поэтому требовала золото и сет Изломанной Ласточки?

– Изумрудной! Рос, ты пойми, если у меня появится сет Ласточки, то я смогу войти в клан Красных Демонов, а они ведь…

– Да-да. А они убивают всех налево и направо, грабят, жгут, насмешничают, гробят надежды мирных игроков-работяг. То есть живут яркой и ничуть не серой жизнью. Я понял тебя, Ленолия. Слушай меня. Больше ни единого слова про меня, Ленусик! Ни единого! Угрожать не стану, пугать не буду. Просто прошу. Если прислушаешься – ладно. Нет – тоже ладно. Но! Если все же решишь и дальше рассказывать про меня страсти ужасные, то будь добра, включи свой серый инстинкт самосохранения и про себя лично ничего не рассказывай! Не говори, что я твой бывший муж. Не говори, что мы встречались. Вообще ничего не отвечай на такие вопросы и сама не рассказывай. Знаешь ты меня в реале, и все тут. А откуда – не их дело. Это я на тот случай, если ты и дальше решишь зарабатывать на сет Ласточки путем многоразового подвига Иуды. Ты сама сказала про насмешливого сумасшедшего завистника, что может прийти по мою душу. Но забыла сказать, что у меня может оказаться столь же сумасшедший обожающий фанат, что придет с топором уже по ТВОЮ душу, решив, что тебя надо наказать. Смекаешь, Ленолия? Хочешь получить серым топором по яркой голове? М?

– Господи… Но… Но это хотя бы не серо, – раздался сдавленный смешок.

Да уж… Спятила моя бывшая.

Она мне напомнила серого мотылька, летящего на яркий свет, – в итоге финал печален. Но не говорить же это Елене? Судя по всему, она себя и так грызет не по-детски.

Я бы мог прямо сейчас предложить ей деньги на покупку сета Ласточки. Бесплатно причем. Не в долг дать, а просто подарить мешок золота. Я бы мог предложить ей новый «добрый» старт – перерождение и вход в мир Вальдиры под новым ником, с чистой биографией и репутацией. А в качестве мешка вкусных плюшек я бы мог оставить на ее имя в любом банке золотой вклад. Мог бы я и «сосватать» ее куда-нибудь в «яркое» место – попросил бы Шепота, к примеру, помочь, он бы ее впихнул в любой активный клан.

Да, я мог бы. Если бы не одно большое «но» – любой мой добрый жест она запросто воспримет за попытку купить ее молчание. За поддавки с моей стороны. И дальше начнутся либо расспросы ненужные и домыслы лишние, могущие оказаться по случайности верными. А может, Лена попытается сделать мой добрый жест «весомее», то есть взять с меня не один мешок вкусных плюшек, а два или три. А это уже называется «шантаж».

Черт… страшно так думать про собственную бывшую жену. Но слишком уж… чересчур уж… безумные нотки звучат в ее голосе, проскальзывает что-то такое тревожное… Или это больное воображение?

Но тут ведь как гласит новая мировая поговорка: твой игровой персонаж – твое отражение в кривом зеркале.

В мире, где можно все, люди ведут себя не так, как должны и обязаны, а как им хочется, как диктуют скрытые в подсознании потаенные мотивы.

Вот и Елена оказалась не тихой книжной девушкой, а вульгарной Ленолией Легро, «прокрашенной» до костей, циничной, злой, жадной, беспринципной. И вот кажется мне, что сейчас бывшая сбивчиво опорожняет мне в уши душу не из-за чувства вины за подлый поступок, а из-за жгучего стыда, что я увидел ее НАСТОЯЩУЮ, ту, какой бы ей хотелось быть на самом деле, но не сумевшую это сделать из-за пресса родителей, общества и прочего. Вот она настоящая Лена – убийца игроков, желающая примкнуть к удивительно яркому клану Красных Демонов. Мечта хрустальная любой девушки из интеллигентной семьи! В тихом омуте ужас плещется, черти водятся. Вот кажется мне так – диктуют мне это опыт, мое знание Лены, мое чутье бывшего отморозка, хулигана, всегда по-звериному чувствовавшего, что «вот сюда лучше не лезть». Кажется, и все! А если кажется – креститься надо, чтобы чертей подальше отогнать.

– Ростислав, ты слушаешь?

– Слушаю. Лен, помимо фанатов у меня много врагов в Вальдире, – легко соврал я, хотя почему соврал? Чистую правду сказал. – Прямо вот врагов, а не недругов. Нажил за время приключений, ведь приходится шагать по чужим головам. Понимаешь? Поэтому не надо светить наше с тобой знакомство, Лен, потому что они не достанут меня, но отыграются на тебе. Адрес ты мой уже сообщила игровой общественности, спасибо тебе, но сейчас я там не живу, так что все в порядке. Главное – помалкивай. Я серьезно говорю, Елена. Кстати, а ты не задумывалась, что, если бы по твоей наводке ко мне заявились мускулистые ребятки и проломили мне голову, ты стала бы соучастником за наводку. М? Не думала об этом? Не побоялась ручки запачкать? И еще, ты учти – я могу прямо сейчас позвонить твоим дражайшим родителям и сообщить, что их любимая тихая дочурка стала кровавым маньяком-убийцей, но это в игре, это простительно, а вот в реале она еще и ввязывается в сомнительные дела с выдачей частной информации за деньги. Ты знаешь, что сделает твой папа профессор?

– Ростислав! Послушай!

– Это ты послушай! – прервал я ее. – Скажу тебе, что бы сделал твой папа – взял бы в холеные профессорские ручки плохо заточенный кухонный топорик и поработал бы над твоим игровым коконом!

– Ростислав! Ты не сделаешь этого!

– Изломал бы его в хлам – твой кокон, твой пропуск из серого мира в мир яркости и волшебства! А кокон штука недешевая! Уже накопила на следующий? М? Но и это не все! Дура! Я прямо сейчас на хрен обращусь в администрацию Вальдиры и накатаю на тебя жалобу! Ты знаешь, как админы пекутся об анонимности игроков! Ты знаешь, как они поглумятся над тобой! Закроют тебе Вальдиру навсегда! Навеки!

– Ростислав, пожалуйста, послушай, давай все…

– Ты меня услышала, Лена?

– Да-да. Услышала. Услышала тебя.

– Ты меня послушаешься? Ты будешь теперь на всякий случай поглядывать по сторонам, не будешь гулять ночью, и самое главное – ты теперь будешь держать болтливый ротик на замке? М? Будешь?

– Да, буду. Честно! Больше никому, Ростислав, только не надо, пожалуйста! Без кокона… Я больше не могу без Вальдиры! Я захлебнусь серостью реальности…

– Меньше пафоса в словах, Ленолия. В общем, ты меня услышала, поняла и прислушалась. Отлично. Чуть попозже, через недельку-другую, встретимся в Вальдире, поболтаем, обсудим дела. Может, помогу советом или делом. Хорошо?

– Да, спасибо. Спасибо.

– Отлично. Ну, тогда давай, до встречи.

– Ростислав!

– Ау?

– А куда ты переехал? Ты где сейчас живешь?

Твою мать… Опять паранойя, или же я на самом деле услышал практически незаметную дрожь в ее голосе – ей очень, вот прямо очень сильно хотелось узнать ответ.

– На Севере теперь живу, – бухнул я зло. – На Крайнем, на суровом, промороженном и диком. Настолько диком, что у меня консьержем в подъезде белый медведь работает, а на улице сплошные пробки из-за дорожного трафика моржей.

– Ростислав, я же серьезно… Этот номер, с которого ты звонишь, – какая-то интернет-программа, да?

– И я серьезно. У нас на Севере и номера особые. Еще спишемся, Лена. Пока!

Вновь я вжал кнопку отбоя и сразу же заблокировал программу связи, чтобы бывшая не смогла дозвониться.

Вот черт…

– Не хочу говорить про твою бывшую плохих слов, – мягко произнесла Кира.

– Да не стесняйся. Говори…

– Не хочу… Но скажу про сет. Помнишь? Ласточка.

– Изумрудная, угу. А что?

– Это полный сет, его можно надеть с сотого уровня. Сет крайне специфичный, Рос. Усиливает некоторые особые заклинания класса Зеленой Ведьмы. Ее еще называют Проклятушей или ЗелВедой. Чисто женский класс. Все заклинания и умения класса направлены на дезориентацию, обезноживание, обезручивание. Как тебе заклинание «Призрачная ампутация», доступная лишь этому классу? В общем, видела я бои Зеленых Ведьм против игроков – если у тебя стат мудрости не задран как следует, то это чистое издевательство. Игроки, как слепые котята, куда-то тыкаются, ползают, отмахиваются от призраков, шепелявят, не могут согнуть руки. У ЗелВед магия типа «лопнувший желудок», «гнилой язык», «стеклянные пальцы». Понимаешь?

– Угу, – мрачно кивнул я. – Измывательства.

– Верно. Это чистой воды издевательство. Класс очень и очень трудный, им играть далеко не каждая сможет. Там хитрости и умения немерено надо. А уж наблюдать, как игроки пытаются что-то сказать распухшим и вылезшим изо рта черным языком, – это мало кому смешным покажется. Да, наложить на волшебника «молчу» – святое и нужное дело, но вот спецэффекты, как в старых фильмах ужасов про разную нечисть. Еще по экипировке… Этот сет очень редкий, дорогой, его купить или собрать самому нелегко, ее просьба оправдана. У нас такие есть в клан-хранах, я пару раз держала в руках. Так вот, Изумрудная Ласточка, помимо статов, усиливает магию «сердечный нарыв», «стеклянные колени», «глазная гниль» и «черви в ребрах». Как тебе?

– М-да…

– Поэтому не стоит вестись на ту вульгарную девицу из видео, что ты мне показал. Дура ЗелВедой быть не сможет. Отыгрывать Проклятушу может только жестокая и хитрая лиса. Вот… Хотя ты, конечно, можешь подумать, что я наговариваю, но я не наговариваю, потому что наговаривать нехорошо и вообще…

– Стоп! Стоп! Я тебя понял – моя бывшая жена это конченая садистка, наслаждающаяся страданиями других, порой прикидывающаяся глупой девкой или же утонченной книжной девушкой. Ты меня обрадовала, спасибо. Господи, с кем же я жил под одной крышей и с кем спал в одной постели?

– Про постель лучше не надо, – тут же надулась Беда. – Иначе я наслажусь зрелищем твоих страданий…

– Не будем о прошлом. Хотя это новость дня – я жил с Проклятушей… То-то мне часто кошмары снились. Кирыч, как думаешь, она еще раз продаст инфу? Кому-нибудь?

– Всем, кому сможет, – безапелляционно заявила Кира. – Ты еще задумываешься? Мерзкая хохотунья обязательно тебя продаст!

– Ну-ну, обзывать-то зачем?

– Кто кого обзывает?

– Ты ее – не подумай, особо не защищаю, сам на нее зол. Но назвать мерзкой хохотуньей…

– Это я не обзывала! Ты не сталкивался с Зелеными Ведьмами?

– Не знаю, с зелеными или нет, но сталкивался. Они там что-то с куклами и гвоздями нехорошее делали, плюс от одной исходил серый пар.

– Красные и Серые ведьмы. Визжат и бормочут. А зеленые – тоненько хихикают. В общем, если будешь с ЗелВедой драться где-нибудь в темном лесу, мрачном болоте или заброшенном доме, то нет-нет Проклятуша станет то-о-оненько и страшно похихикивать. Мерзко так, злобно, аж мурашки по телу. Причем хихиканье доносится не от самой ведьмы, то есть не выдает ее местоположение, а наоборот – направляет в ложную сторону. Короче – настоящий фильм ужасов! У тебя набухают глаза, вываливается язык, за дверью кто-то хихикает, но там никого нет, и в это время тебе в спину или в шею втыкают тонкую стеклянную иглу и ломают ее, запуская в тело яд и еще какую-то магию. И снова тоненький смешок из темного угла… Рос, это полный мрак, хотя многим нравится – чувствуют себя прямо-таки инквизиторами, ищущими злобных ведьм. Прямо как в фильмах, в общем. Ты герой священник, направленный Великим Советом на поиск мерзкой коварной ведьмы… Прямо-таки классика игры, до сих пор любимая многими.

– Дралась с ними? С ведьмами?

– Толпа на толпу – много раз, не счесть. А один на один лишь раз. Глупая еще была, новичок зеленый, паладин наивный. И напоролась на такого вот агра примерно моего уровня, в развалинах старого поместья.

– И как?

– Я проиграла. Выбесил не проигрыш, а то, как именно меня грохнули. Поглумились тогда надо мной вволю. Но я сама виновата – раз в развалины далекие есть квест на одиночного игрока, то почти наверняка там его будут поджидать. Но все равно обидно было. Поэтому и запомнила класс, а потом устроила вендетту – нашла и грохнула не только обидчицу, но и еще два десятка разноцветных ведьм.

– Какая ты злобная! А еще паладин…

– Всю нечисть на костер! Всех воров на плаху!

– Говорю же – злобная! Кстати, о ворах… отпишусь-ка я одному вору, уточню детали. У нас установлен Вальдира-мессенджер?

– Конечно! И на ноуте, и на компе. Вон иконка с пеликаном. Тыкай.

– Тыкаю.

– Мне уйти? Дело тайное?

– Да нет. Подрядил я тут одного вора на очистку подземелий под разрушенным храмом. В Тишке – помнишь городок?

– Еще бы! А зачем тебе?

– Чтобы поскорее возобновили работы над восстановлением храма, – я сам-то с трудом вспомнил, зачем именно мне это было надо. – Так, вводим ник. Шмыговик… блин, он не в игре.

– Какой-какой ник?

– Шмыговик.

– Рос, ты серьезно? Или прикалываешься?

– В смысле? Ник смешной, да? Ага, Шмыговик. Назвал же парень персонаж.

– Рос, это мой братишка!

– Не понял. Названый, что ли? Так он вроде не с вашего клана.

– Да нет! Настоящий! Из реала! Брат мой родной, ну? Ты же его вроде видел даже, когда меня отвозил.

Уронив челюсть, я в полном шоке пялился на Беду, та в ответ глазела на меня.

– Погоди-погоди, – замотал я головой. – Шмыговик. Такой ник?

– Угу. Я ему проспорила пари недавно, – вздохнула Кира. – Он оказался упертым до жути и таки выбрался.

– Откуда?!

– Да это долгая история, попахивающая канализацией.

– Хм… да быть не может…

– Вот, держи, уже звонит. У него программа и на телефоне, так что дозвонишься, раз он не в Вальдире. – Кира сунула мне ноутбук, на экране мерцало окно программы связи, шли гудки. На пятом гудке мне ответил усталый хрипловатый голос:

– Алло, кто это?

– Это я, твой наниматель, – брякнул я. – Слушай, так ты, значит, зачистил руины под храмом, да? Хорошо зачистил?

– А?! А?! А?! Не понял! Что за? Да быть не может! Какого хрена?! Откуда ты…

– Это я не поняла! – издалека донесся из динамиков крайне суровый и крайне знакомый грозный голос. – Михаил, это что за выражения такие, а?! И кто это звонит, раз ты так фривольно с ним общаешься? Дружок? Подворотный какой-нибудь?

– Да нет, это мой знакомый. Хороший человек. Просто у меня случайно вырвалось.

– Прошу передать домоправительнице маме Лене мое приветствие и заверения в вечном уважении, – выдал я поспешно, слабовольно прогибаясь только лишь перед одним призрачным видением суровой домработницы рода Крапивиных.

– Я не понял… Ты и маму Лену знаешь? Откуда?! Ты за мной следил, что ли?

– Да нет, – заверил я шокированного собеседника. – Не следил. Просто если ты даешь игроку задание в Вальдире, то система сразу выдает его настоящее имя, адрес, справки из загса, жилищно-коммунального управления, а еще звонят из полиции и ФСБ, сообщают, судим ты или нет, и есть ли к тебе претензии у президентского аппарата.

– Что?!

– Кто там меня знает, Михаил?

– Мих! Это я, Кира! – вмешалась моя вторая «светлая» половина. – Не слушай ты его.

– Кира?!

– Она в моих руках, – сменил я голос на зловещий хрип. – Ты точно зачистил храмовые подземелья, Миша Шмыгающий? И не находил ли ты кольцо Всевластия в левом тупике с правого края?! Отвечай, или твоей сестре не поздоровится…

– Да не слушай ты его! Никто за тобой не следил, ничего не выдал. Я ему рассказала про тебя, – давясь от смеха, пробулькала Кира, наваливаясь на меня грудью и пытаясь отобрать ноутбук. – Росгард это, Ростислав, мой парень, тот, что меня тогда привез.

– Вот черт! Меня чуть кондратий не хватил! Фига себе ночной звонок! Смерти моей хотите?! Росгард! Как ты мог?!

– Как я мог?! Да запросто! Миша, дружище, я вот что вспомнил из нашей последней беседы – что ты там бормотал про перенацеливание ядерного заряда, прикрепленного к домашней акуле, на парня своей сестры, который приторговывает наркотой и загадочен в сексуальной жизни?!

– Не поняла? – крайне заинтересовалась Беда. – Домашняя акула? Ядерный заряд? Парень сестры – это ты, верно? Что за загадки у тебя в сексуальной жизни и почему Миша знает, а я нет? Миша! Какие у тебя отношения с моим парнем?!

– Да вы чего! Кира, это просто шутка была! Рос, Ростислав, не надо! Не рассказывай! – Михаила явно залихорадило.

– Кира? Рос? – донесся чуть подобревший голос домоправительницы. – Дай-ка мне трубку, Михаил, а сам доедай, пока пирог не остыл.

– Пирог, – сглотнула Беда. – Наверное, с мясом… Миша, ты гад!

– Дай, дай трубку домашней акуле, – закивал я, забыв, что собеседник меня не видит. – Дай ей трубку! Я найду, что ей сказать!

– Прошу, не надо! Рос, хочешь, подарю тебе большущий рубин? Размером с кулак! И денег могу дать!

– Михаил, это точно Ростислав звонит? Или вымогатели какие-нибудь? Ну-ка дай трубку!

– Да не вымогатели это! Мы просто шутим, мама Лена.

– Так дай я поздороваюсь с детьми саркофагов…

– Не саркофагов, а игровых коконов! – пробурчала Кира. – Мама Лена! Привет!

– Привет, милая. И правда, ты. А что голос такой усталый? Как после двойной рабочей смены. Опять сутки напролет в ящиках цепенели?

– Не усталая я. Дома все хорошо?

– Нормально. Ты от темы не уходи, Кира! Опять, говорю, по ящикам цепенели? Вы это называете современной романтикой, да? – лежать по разным ящикам в разных комнатах. Ох, горе мое. Ладно, не буду на ночь глядя кости вам перемывать – дело долгое, надо с утра начинать хрящики дробить. Дай-ка трубочку своему ненаглядному.

– Он слышит.

– Добрый вечер, – благозвучности и шикарности в моем голосе позавидовал бы любой телеведущий. – Внимаю вам!

– Внимай-внимай, – послышалось чуть сварливо в ответ. – Все хорошо?

– Все хорошо! Мы уже разморозились и выползли из ящиков.

– Рос, только не надо про акул! – панически донеслось издалека. – Ага, дрожишь, Шмыг? Дрожи-дрожи! Я-то, дебил, в прошлый раз хихикал, когда он повествовал, как хочет подставить парня своей сестры, и ведь даже и подумать не мог, что речь идет про меня!

– Да каких еще акул? – уже чуть злее спросила мама Лена, явно не любящая оставаться в неведении.

– Мы собирались сходить в океанариум, – ответил я, с трудом удерживаясь от хохота, ибо понял, что только что, иносказанием, произнес фразу «Мы собираемся к вам в гости».

– Хм… прогуляться, подышать свежим воздухом, – задумалась домоправительница, – Это хорошо! Отличная идея. И познакомитесь поближе. Вот завтра и сходите! А потом мне расскажете, как прошла прогулка.

А, черт…

– Мы бы с радостью. Но на днях не получится, – осторожно произнес я, с крайней тщательностью подбирая слова. – Я сейчас работаю над закрытием одной важной сделки, сулящей достаточно неплохой доход, но мои активы еще не полностью соответствуют затребованному качеству, так что придется закатать рукава и хорошенько попотеть.

На том конце провода воцарилось молчание с легкой ноткой удивления. Кира эмоций не скрывала – она смотрела на меня с приоткрытым от удивления ртом, затем беззвучно произнесла: «Ты кто?», о чем я угадал по губам.

– Хм… – ожила наконец великая и ужасная. – Что ж… Михаил, возьми трубку, но не слишком сильно докучай усталому человеку. И будь добр использовать слова русского языка из светлой и разумной его части, иначе я использую скалку, дабы посеять ростки сдержанности в твоей голове.

– О-о-о, – хором произнесли мы с Кирой.

– Алло, это я. Рос, ну, ты меня удивил, так удивил. Честно, удивил. Сильно пообщаться не получится – не хочется мне случайно что-то брякнуть и получить на лбу синяк с проклюнувшимися ростками сдержанности. В общем – под храмом не стерильно, но безопасно. Рабочих спасти не удалось, они были мертвы еще до нашего там появления. Трофеев там мало осталось – и то если мы их пропустили, хотя прошлись по каждой комнате и заглянули в каждую щель.

– Спасибо, – искренне возрадовался я, ведь еще одна задумка продвинулась на шаг вперед. – Ты свои дела сделал?

– Сделал.

– Ну и супер. Потом расскажешь, если что.

– Какие дела? – спросила Кира, но я лишь пожал плечами в ответ. Не знаю я, какие цели преследовал загадочный вор Шмыговик.

– Док в порядке? – не позабыл я уточнить.

– Злой, потерял семь уровней, поднял шесть уровней, но прокачал какие-то заклинания неплохо, плюс добыча в наличии, равно как и чувство глубокого удовлетворения от хорошо проделанной зачистки. Да! Хорошо, что ты напомнил про Дока! Рос, ни за что, слышишь? Ни за что не спрашивай его о белом кролике, особенно не вздумай брякнуть что-то вроде фразы «ну как там белый кролик?». Ладно?

– Ладно… А что? Что будет?

– Будет взбешенный врач с нервным тиком и перекошенным от дикой злости лицом. Рос, я серьезно! Не вздумай!

– Понял тебя…

– Ладно, отбой, доедаю пирог и спать! До встречи там или там!

– И тебе того же! До встречи.

– Систер! Спи крепко, обжора! Как холодильник открываю, так сразу вспоминаю – Кира переехала! Потому что все сардельки и свиные колбаски на месте, как и копченая рыба. Спасибо тебе, Рос! Жить нам стало сытнее!

– Ты что такое говоришь, Михаил? – возмутилась вездесущая мама Лена.

– Гад! Я тебя прибью! – зашипела Кира в стиле змеи подколодной. – И там и там прибью! Ты теперь в обоих мирах смертник!

Щелк.

Связь прервалась.

Беда попыталась завладеть ноутбуком и вновь набрать номер, но я не позволил, вследствие чего был трижды укушен и дважды поцарапан, но компьютер остался при мне.

– Раз сегодня день удаленных вербальных контактов, то надо бы позвонить еще кому-нибудь, – пробормотал я, уворачиваясь от удара подушкой.

– Кому?

– Шрамованному завидуну Власилию Подозрительному, многими часто битому…

– А! Пельменю, что ли! Давай. Мне уйти?

– Нет. Но сиди тихо. Однако все, что услышишь, – между нами. А если он пожелает беседы приватной, то ты пойдешь в спальню и приготовишь постель в раннем кенийском стиле, после чего возляжешь на нее и будешь ждать явления владыки!

– Мама Лена сегодня в гости не придет!

– Кхе-кхе…

– А как это – постель по раннему кенийскому стилю?

– Ты хозяйка – ты и думай. Все, звоню.

Пока мы перебрасывались фразами, я успел вбить в программу номер Власа и нажал на зеленую пиктограмму. Телефон прилежно отзвонил с минуту, но ответа не получил. Облом. Раз не отвечает на мобильный, значит, Влас в игре. Логика не подвела, и мессенджер радостно сообщил о «зеленом» статусе абонента, после чего я сразу же отправил короткое сообщение, спустя тридцать секунд получил ответ и стал ждать. Во время ожидания Кира забрала компьютер, начав что-то усиленно гуглить, – я примерно догадывался, что именно она ищет, но вмешиваться не стал.

Когтю понадобилось несколько минут на вываливание из Вальдиры и игрового кокона, после чего на экран ноута выскочило сообщение о вызове.

– Алло?

– Рос, здорово! Ты где?!

– В реале, – хмыкнул я. – Ну ты как? Жив-здоров?

– Я норма. Слушай, братух, можешь прыгнуть из реала в виртуал? А? Ненадолго, минут так на сорок, максимум на часик тебя займу. В любом Великом городе.

– Удивил, – признался я, до этого думавший, что старый друг в очередной раз попробует вытащить меня на дачу с сауной и девушками.

– Я стараюсь, – фыркнул Влас. – Кстати, Банкир справлялся о твоем здоровье. И что-то с тонким намеком пыхтел про то, что, мол, тебе руку протянули, а ты всего паладина вырвал… Если ты совсем усталый и жутко вялый, я поясню – речь про Киру.

– Вырвал паладина… – протянул я, покосившись на задумчиво прислушивающуюся Беду. – Надо понимать, вырвал я ее из дружных рядов Альбатросов.

– Ну да. Он реально чуток обижен, но пока Кира вроде еще из стаи белых птиц, так что все в порядке. Ты, кстати, что скажешь, если он тебя спросит? Мне ради спортивного интереса знать хочется.

– А сам как думаешь? – легко ответил я. – У нас тут отношения. Как сложится дальше, не знаю, но в одном уверен – наши отношения важнее клановых заданий. Так ты меня за этим искал, Коготь? Спросить, что я думаю про Киру, Альбатросов и Гошу?

– Нет. Я заполнял паузу в беседе, пока ты думаешь над приглашением.

– Не получится, – признался я. – Сейчас никак. Только выбрался из потного гроба, надо чуток отдохнуть.

– Ясно.

– А что хотел-то?

– Побеседовать. На интересную тему. Рос, а когда сможешь? Ты ведь по-любому в Вальдиру нырнешь, верно? Нам часа для беседы хватит. Ради старого друга освободишь часик от потока приключений?

– Ладно, – вздохнул я, понимая, что раз уж сам вышел с Власом на связь, надо это дело продолжать. – С четырех до пяти я весь твой.

– С четырех до пяти чего?

– Утра.

– Озверел? Мне до полуночи минимум разгребаться с суточными заданиями Альбов!

– Тогда отложим, – предложил я. – Сейчас график у меня такой плотный, что ты на его фоне кажешься беззаботным малышом со слюнявой конфетой безмятежности во рту. Такие вот дела, ребенок.

– Хм… – коротко рассмеялся Влас и ответил: – Как сказал великий писатель: мы не должны превозноситься над детьми, мы их хуже. И если мы их учим чему-нибудь, чтоб сделать их лучше, то и они нас делают лучше нашим соприкосновением с ними.

Повисшую после заявления Власа тишину следующую минуту не нарушало ничто, кроме тихого журчания выливающегося из накренившейся кружки кофе.

– Это Федор Михайлович Достоевский изволил заявить, – скромно пояснил Коготь. – Але, Рос? Ты там?

– Ох… Влас, ты в порядке? На днях не падал, головой не ударялся? – отойдя от шока, поинтересовался я, параллельно забирая у Беды кружку с остатками не успевшего вылиться кофе.

– В смысле? Я в полном порядке. А если посплю больше трех часов, то стану вообще как огурец без ГМО – вкусным, хрустким, полезным, но кривым и быстро портящимся.

– Не раньше и не позже четырех часов утра, – твердо заявил я. – И только до пяти. Так что будет ровно час у нас. Готов прийти чуть пораньше минут на пять-десять.

– Фух… Какие звёзды спряли нить наших судеб? Какие боги и стихии соткали ткань наших жизней? Как случилось, что мой бог встретился с его богом? Когда они договорились о нашей встрече?.. Понял тебя. Без пяти четыре утра встречаемся. Какой из Великих городов?

– Давай Храдальроум, – практически наугад предложил я. – Давно там не бывал. Нам точно надо встретиться! С тобой какая-то беда, друг! Кулак моего отца оказался слишком твердым? Пинок моего предка поразил твою мужскую гордость и разбил в осколки твои надежды на продолжение рода? Что с тобой?

– Я тебя сейчас сам поражу! И кулаком и пинком! – взревел Влас, и я облегченно выдохнул:

– Вот теперь узнаю Пельменя.

– Скотина!

– Без пяти четыре утра, на главной площади Храдальроума, – повторил я.

– Верно. Именно в это время я тресну тебя по цифровому рылу! Только ты и я – как на предрассветной дуэли, но без секундантов. Я буду Дантесом. А ты?

– А я Чак Норрис. Лады, увидимся. И не трогай больше книги – тебе вредно!

– Давай!

– Пока…

Еще один телефонный разговор завершен.

Я молча прихлебывал кофе и смотрел на экран телевизора с выключенной громкостью. Кира так же молча таращилась на меня огроменными удивленными глазищами, в то же время пытаясь забрать многострадальную кружку.

– Лужу вытирай! – велел я, не отдавая емкость.

– Рос, это был Влас? А? Это был Влас?

– Жё но се па, – пожал я плечами. – Се ля ви. Шерше ля фам. Париж, Мадрид и Магадан.

– Чего-чего? С Власом что?

– Да не знаю я! Поговорю с ним утром, пощупаю вмятый лобик, вдруг температурит бедолага. Так, пожалуй, хватит с нас звонков, я только маме отзвонюсь, отрапортуюсь.

– И отцу! – добавила Кира.

– Твоему?

– Твоему!

– Да уж, – вздохнул я. – Надо начинать когда-то налаживать судоходство наших отношений, как он выражается. Позвоню. Ты своим звонила?

– Нет еще. Хотя со Шмыгом пообщалась при тебе. Чуть позже минуты три поболтаю с мамой, минут пять потрещу с папой и часик с мамой Леной поворкую. А ты приготовишь еще вкуснятины?

– Ага. Но сначала побеседую с главой нашей доблестной охраны, поведаю о случившемся, расскажу о бывшей жене. Послушаю, что он скажет. Хотя, если ты не против, позову его сюда и вместе поужинаем, заодно и поговорим о том и о сем.

– Договорились! До одиннадцати вечера – светский и деловой ужин, наслаждение вкуснятиной. С одиннадцати до полуночи – просмотр нами двоими телевизора. С полуночи до четырех утра – ты мой. Потом можешь нырять в Вальдиру и щупать вмятый лобик Власа.

– А спать когда?!

– Когда хочешь, но только не в зарезервированное мною время, – безапелляционно заявила Кира, подтягивая к себе ноут. – Тогда я прямо сейчас начну звонить. Потом помогу с готовкой.

– На фиг! – отказался я, чмокая Беду в нос. – Знаю я вашу помощь – когда оливки исчезают прямо из закрытой консервной банки. Сам справлюсь. Курицу-табака будешь?

– Еще как буду!

– Вот и лады… Пойду позвоню охране. Ох… но что же случилось с Власом? М?