Глава 40

Миран

– Денисов в офисе. Судя по всему, собирается трахать секретаршу, – говорит Ильяс.

Я кривлюсь в отвращении, не хочу представлять тестя в таком виде.

– Тогда ждем, – отдаю приказ.

Мы сидим с парнями на крытой парковке и ждем Юру. Сегодня тот самый день, когда все решится. Я продумал план до мелочей, не подкопаешься. Я избавлюсь от Денисовых и не потеряю прибыль.

Ждать Юрца пришлось недолго, видимо, там все печально в плане секса. Он идет счастливый, насвистывает какую-то мелодию, щелкает сигналкой, и, прежде чем закрыть дверь, я и Сабир садимся в машину. Я спереди, Саб сзади, и со всех сторон от машины стоят мои люди. Юра ошарашенно смотрит на нас и со страхом поворачивается ко мне.

– Миран, что происходит? – справившись с первым потрясением, спрашивает он, пытается сделать вид, что ему не страшно. Но от него за километр воняет страхом. – Какого черта вы делаете? Что за шоу?

– Все для любимого тестя, – холодно улыбаюсь.

Он нервно сглатывает, а на его лбу появляется испарина. Вижу, как он пытается вспомнить каждый свой про*б и вычислить, какой именно известен мне.

Все, Юрец, все.

– Я требую объяснений! Какого хрена вы тут собрались, словно сборище хулиганов! Может, мне стоить позвонить твоему отцу? – с этими словами он достает телефон, но не успевает ничего сделать, как Сабир забирает аппарат из его рук.

– Ты совсем ох*ел, щенок? – ревет Денисов. – Ты что себе позволяешь?!

– Звонить мы никому не будет, Юра. Мы сейчас прокатимся.

– Куда?

– К нотариусу.

– Зачем? Что ты задумал, Миран? Я теперь буду решать вопросы только с Алимом лично. Ты кем себя возомнил? Совсем заигрался! А я тебе позволял…

– Позволял? – приподнимаю бровь. – Ты, блть, ждешь, что я скажу спасибо? Пошел на х*й. Мне от тебя лишь нужна подпись о передаче доков.

Юрий замирает, а потом смеется. Он пытался быть крутым, но получилось очень неестественно.

– Я тебе сказал, на каких условиях все перейдет тебе! Будут наследники, будут и доки. Хреново выполняешь супружеский долг. Твои угрозы на меня не действуют.

Он смотрит на меня с таким превосходством в глазах, словно он смог перехитрить меня и невероятно горд этим фактом. Тупой идиот. Неужели он думает, я пришел бы, если бы у меня не было козыря в рукаве.

– Юра, Юра, Юра, – разочарованно качаю головой. – Мне даже не жаль тебя разочаровывать. Но ты сделаешь абсолютно все, что я хочу. Ты думал, что ты неуязвимый, что такой ох*енный, раз мог на*ебать меня, да? Я тоже так думал. А потом пришел к выводу, что у всех нас есть грехи, за которые мы не раскаялись. У всех. Я начал искать твои. Но меня опять ни к чему не привели поиски. Безгрешный, святой, блть, Юра Денисов. И тогда я решил копнуть глубже. Спустится в саму преисподнюю. Как ты думаешь, что я там нашел?

Лицо мудилы бледнеет, от него отхлынули все краски. Он понял, о чем я говорю. Если прислушаться, то можно услышать, как вся его жизнь летит под откос.

Да, нам всем пришлось приложить титанические усилия, чтобы отыскать всю эту грязь. Я видел много дерьма в жизни, но даже меня удивило увиденное на пленке.

– Ты подпишешь все, что мне надо.

– Карина… – прохрипел он, понял, что умолять и просить пощады бессмысленно.

Мужчина понял, что это конец.

– Пообещай, что не тронешь ее. Обещай мне! – дергает меня за рукав рубашки.

– Ты смеешь что-то требовать от меня?

– Нет, нет… Я молю тебя, Миран, пожалуйста. Карина – хорошая девочка, она ни в чем не виновата, ты же сам знаешь.

Я вспоминаю эту «хорошую девочку», которая пыталась меня убить, и едва сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться уроду в лицо.

– Поехали, – приказываю я.

Арс открывает дверь и вытаскивает Юру из машины, усаживает его на заднее сиденье. За руль садится Саша, и мы едем к нотариусу.

В кругленькую сумму обошлось мне убрать прошлую дарственную из всех реестров и подменить на эту. Как я и думал, Юрец все подписал. Он знал, что не жилец. Сценарий его смерти мы уже подготовили. Умрет он тихо. В постели. Ни у кого не возникнет вопросов. Саша и Тамерлан за всем проследят. А я поехал к дорогой жене.

Карина трахалась с Пожарским в отелях. У них было пять любимых, где мы поставили камеры. Тихо вошли в номер, пока моя супруга и ее любовник были в ванной, и стали ждать. Ильяс подошел к тумбе и забрал оружие Антона.

Я стал размышлять, когда мне стало настолько пох*р на Карину? Любви между нами не было никогда. Но я, как и любой мужчина, не люблю делиться своим. А Карина – моя собственность. И мне настолько все равно, что ее трахает другой мужик. Наверное, случись все до Киры, я бы проучил ее и ее еб*ря. А сейчас мне пох*й. Судьба бездомного котенка волнует меня больше.

Послышался шум из ванной, смех, а потом дверь открылась. «Влюбленные» целовались и ничего не замечали вокруг.

– Здравствуй, жена, – сказал я.

Немая сцена. Карина вздрагивает и пытается прикрыть тело. Антон дергается к тумбе и понимает, что там нет его пистолета.

– Миран, это не то… – начинает говорить жена.

А я смеюсь. Блть, какая избитая фраза. Это не то, что я думаю.

– Рот свой закрой. Откроешь, когда разрешу, – холодно отвечаю, глядя на нее.

Карина вздрагивает всем телом и захлопывает рот. Она бы много чего сказала, но она знает, когда промолчать.

Сабир подает ей халат, и Карина быстро надевает его, вижу, как трясутся ее руки, когда она затягивает пояс халата.

– Давно знаешь? – спрашивает ублюдок.

– С самого начала.

– И какого х*я ждал?

– Если ты не понимаешь, то ты просто тупой кусок дерьма. Одевайся и выходи.

Антон быстро одевается, а когда проходит мимо меня, кидается. Я ждал этого нападения, перемещаюсь вбок и бью кулаком по его морде, попадаю в нос, откуда начинает хлестать кровь во все стороны.

– Уберите его, – рычу я.

Парни выводят его из номера, мы с Кариной остаемся одни. Я тяжело дышу, внутри бурлит адреналин, требуя большего. Мне мало сломать ему только нос.

Успокаиваюсь и засовываю руки в карманы и просто смотрю на нее.

– Отец не простит, если со мной что-то случится, – говорит она.

– Твой отец мертв, Карина.

Девушка вскидывает на меня глаза, они наполнены слезами.

– Ты врёшь, – шепчет она. – Папа, – всхлипывает и закрывает лицо руками.

Я жду, когда истерика закончится.

– И что дальше? Все записано на наших детей, ты… – смотрит на меня. – Боже, ты все продумал! Он отписал все на тебя? Ты… Ты убьешь меня?

Я молчу. Я еще не решил, что сделаю с Кариной.

– Миран, – подходит ко мне, плачет. – Прошу, пощади, – падает передо мной на колени, цепляется за мои ноги. – Пожалуйста, не убивай. Прости, я больше так не буду… Пожалуйста… Прости.

Я размышляю о том, что если убить и Карину, то это вызовет подозрения. Она и отец умерли в один день. Я решаюсь узнать у нее о Пожарском, что она знает и как глубоко вовлечена. Оказывается, что она ни хрена не знает, как я и думал. Пожарский ее использовал по полной. Говорил о неземной любви, а она и поверила.

Я тоже ей поверил.

И оставил ее в живых.

Один из моих людей отвезет ее домой, чуть позже решу, что с ней делать. Антона увезли в одно из тайных мест. Завтра с братьями мы зададим ему все интересующие вопросы.

* * *

Домой вернулся поздно, думал, что Кира уже спит, а малышка ждала меня. Она сидела в кресле, свернувшись клубочком, и читала книгу о детях. В груди стало так тесно, что дышать стало трудно.

– Привет, – улыбнулась мне и пошла мне навстречу.

Я тут же обнял ее прижал к себе, поцеловал в губы. Обожаю возвращаться и знать, что меня дома ждут.

– Привет, медсестричка. Как самочувствие?

– Все отлично. Немного тошнило с утра, но потом все прошло. Я весь день говорила по телефону с Эсмирой. Она сказала, что на днях прилетит.

– Если что, тормози ее, – ухмыляюсь. – Как Даня?

– Нормально. Сегодня гулял с другом своим. Кушать будешь? Разогреть?

– Разогрей.

Я хотел сперва принять душ, но не смог оторваться от малышки. Кира щебетала и металась по кухне, положила еду на тарелку и стала разогревать. А я смотрел на ее сексуальную попку в коротеньких шортиках, и мысли были далеки от еды. Но малышку надо беречь, она беременна. Мне постоянно приходится себя тормозить.

– Приятного аппетита, – ставит передо мной тарелку и нежно целует в щеку.

Я закатываю рукава на рубашке, а Кира меня тормозит, хмурится. Слежу за ее взглядом, она рассматривает алое пятно на рубашке. Кровь. Поднимает голову и смотрит мне в глаза, я вижу все невысказанные вопросы в ее взгляде.

– Это на работе обедал, – криво усмехаюсь.

– Нужно застирать, а то пятно останется, – говорит тихо. – Сними, я сразу постираю.

Я снимаю с себя рубашку и бросаю ее в мусор. От мысли, что моя чистая и светлая Кира притронется к этой грязи, меня начинает мутить.

– Я могу позволить купить себе новую рубашку, что ты там «застирать» собралась, – широко улыбаюсь и ловлю ее за руку, усаживаю к себе на колени. – Посиди со мной, – целую ее в шею.

– Ты хотел сказать – на тебе? – смеется моя медсестричка, ее глаза горят счастьем.

Я хочу поставить этот момент на паузу. Пусть так будет всегда. Если это требует крови, то я пролью реки.