2
Утром Мишель оправила мужу короткое сообщение, известив о месте, дате и времени развода. Он не ответил.
Павел не объявился ни на следующий день, ни через неделю.
Измученная бессонными ночами, во время которых она лежала и чутко прислушивалась - не хлопнет ли входная дверь, впуская мужа, Мишель купила новый замок и вызвала слесаря. Теперь-то Павел точно не войдет в квартиру без ее ведома. Только вот ночи от этого не стали спокойнее.
Следующим ее шагом то ли отчаяния, то ли освобождения от любви к Павлу, была смена номера мобильного телефона. Мишель разослала всем абонентам из своего списка контактов сообщение о новом номере. Всем, за исключением одного.
С этим абонентом вообще творилось что-то странное. Сначала Пашка был переименован в мужа, затем просто в Павла, потом в Павла Петровича, а под конец она оставила ему только фамилию – Виннер.
Когда новая симка сменила старую, и Мишель поняла, что муж теперь не сможет ей позвонить, начались новые мучения. Ей очень, прямо до боли, захотелось приехать к нему на работу и хотя бы одним глазком взглянуть на мужа. Как он? Почему молчит? Неужели ему все равно? А может, он так же, как и она, переживает их разрыв?
Мишель повезло – на работе возникла сложная ситуация, требующая ее присутствия. И стало не до Павла и своих переживаний о нем.
Так что в следующий раз они увиделись уже в день развода.
- Привет, - поздоровался с ней муж. – Отлично выглядишь.
Сказал так, словно ничего между ними не произошло. Не было ни встречи в аэропорту, ни выставленных в коридор чемоданов, ни его оскорбительной записки, ни почти месячного молчания.
Мишель, в новом костюме, со строгой прической и на немыслимо высоких каблуках, выпрямила и без того прямую спину, улыбнулась вежливой, обезличенной улыбкой и посмотрела на мужа.
Павел Петрович Виннер - самый молодой декан одного из самых престижных российских ВУЗов смотрелся сокрушительно. Высокий шатен с карими глазами в итальянском костюме, подчеркивающем его спортивную фигуру.
Глядя на мужа, Мишель впервые подумала о том, что у него явно нет отбоя от женщин. Преподавательницы, студентки, абитуриентки и аспирантки должны были сходить с ума от молодого, привлекательного декана. А если добавить к его внешности острый ум, хорошее воспитание и чувство юмора, то даже странно становилось – как это Павел продержался пять лет? Неужели только сейчас у него появилась другая женщина? Или Мишель была настолько наивна и не замечала, что муж изменял ей и раньше?
- Привет, - повторила она за Павлом. – Ты тоже в прекрасной форме.
Прозвучало как-то не очень, словно она говорила не о муже, а о скаковой лошади, нахваливая ее перед продажей. Мишель готова была смутиться, но тонкая улыбка, мелькнувшая на губах собеседника, заставила ее взять себя в руки.
- Ты пошлину оплатил? – спросила она.
- Какую еще пошлину?
- Государственную, - пояснила Мишель. – За развод.
- Так я еще должен что-то платить? – иронично поинтересовался муж.
- Не заплатил, - констатировала Мишель.
- Естественно, нет, - Павел пожал плечами.
И Мишель порадовалась тому, что вчера заплатила и за него. Черт с ними, с этими деньгами, она не бедствует. Главное, поскорее разрубить этот узел.
- Ты заплатила эту чертову пошлину, - проницательно сказала Павел, рассматривая Мишель.
Скрывать было глупо.
- Да.
- Я должен был догадаться, - хмыкнул Павел. – Так не терпится со мной развестись?
Мишель с удивлением глянула по почти что бывшего мужа.
- Мне?
- Ну, не мне же, - огрызнулся он.
Очень захотелось ударить его по голове сумочкой, Мишель даже перехватила ее поудобнее, но сдержалась. И на всякий случай, убрала руки за спину.
Павел снова усмехнулся, и Мишель поняла: муж догадался о ее желании настучать ему по голове. Чтобы скрыть досаду – вечно Павел читал ее, как открытую книгу, Мишель посмотрела на часы.
- Пойдем, - сказала, сделав шаг к двери. – Время.
Он ухватил ее за руку и дернул на себя.
- Мишка, - совершенно другим, родным голосом произнес Павел, - что мы делаем? Мишка, зачем?
Он оттащил ее от двери, прижал к себе.
- Мишка, я такой дурак! Прости меня, пожалуйста! Мне так жаль!
У нее в голове застучало: «Мишка - Пашка, Пашка – Мишка, Мишка - Пашка».
Мишель на секунду позволила себе ощутить такое родное тело мужа, его запах, тепло губ, коснувшихся ее лба, а потом отстранилась.
- Даже если бы я могла простить тебе измену, - сказала, отступая от мужа, - я никогда не смогу простить того, что ты меня бросил. Пропал почти на месяц. Где ты был, Павел?
Его лицо скривилось в болезненной гримасе, Павел тяжело вздохнул, взъерошил волосы и ответил:
- Прятался, как трусливый скунс. Мишка, я не знал, как перед тобой оправдаться. Мне было ужасно стыдно и страшно, что ты не простишь.
- Я не спрашиваю тебя, что ты чувствовал, - сказала Мишель. – Где ты был, Павел?
- Я…, - он явно растерялся.
- Ты, - Мишель невоспитанно ткнула в него указательным пальцем. – Где ты жил?
- У друга, - слишком быстро ответил муж.
И если до его ответа у Мишель еще была хоть какая-то надежда, то вот сейчас она рухнула. Разбилась на миллион маленьких осколков.
- Ты жил у той девушки? – сохраняя спокойствие, спросила Мишель.
- Я…
- Да или нет?
- Да, - тяжело выдохнул Павел.
«Мишка – Пашка, Пашка – Мишка, Мишка- Пашка».
Она вновь посмотрела на часы.
- Нам пора, - сказала твердо. – Пойдем.
А уже через полчаса они вышли из ЗАГСа. Пять лет вместе и вот так - раз - уже порознь.
- Ну вот, и развели нас с тобой в разные стороны, - сказала Мишель уже бывшему мужу.
- Довольна? – зло спросил Павел, доставая сигареты и прикуривая.
Вместо ответа Мишель пожала плечами. Довольна ли она? А бог его знает. Может быть, уже сегодня вечером, сидя в одиночестве в пустой квартире, она и пожалеет о своем решении, но вот сейчас, сию минуту, ей нисколько не жаль. Наоборот, стало легче, словно гора свалилась с плеч.
- Вижу, довольна, - процедил Павел, глубоко затягиваясь.
- Я сегодня вещи соберу, - ответила Мишель. – Фотографии наши, сувениры, безделушки. Отнесу их в гараж. Если тебе что-то нужно, съезди, забери. Остальное я потом выброшу. Ключи от гаража ведь у тебя есть?
Павел согласно кивнул.
- Хорошо, - сказала Мишель. – Мне пора. До свидания, Павел.
Она спустилась по ступенькам и пошла в сторону остановки.
- И что, - раздалось ей вслед, - так и выкинешь на помойку все пять лет нашей жизни?
Вопрос ударил в спину. Подло и очень больно.
- Ты же смог, - не поворачиваясь, ответила Мишель. – Значит, и я смогу.
Она пошла, ускоряя шаг. Каблуки выстукивали по асфальту: «Мишка – Пашка, Пашка – Мишка».
А дома Мишель ждала грандиозная работа. Нужно было собрать все вещи, так или иначе напоминающие ей о жизни с Павлом, и убрать их с глаз долой. Она нашла большую картонную коробку и приступила к расчистке этих Авгиевых конюшен.
Сначала сложила все их семейные фотографии, потом сувениры, купленные во время совместных путешествий. Следом за этим в коробку отправились любимая чашка бывшего мужа, которую она привезла из какой-то командировки со слащавой надписью «Любимый» и красные шерстяные носки с опушкой из белого меха – подарок Павла на прошлое Рождество. Незаметно квартира пустела, лишаясь всех этих милых мелочей, наполнявших их семейную жизнь и делавших безликую жилпрощадь домом двух любящих людей.
Когда стемнело, Мишель наконец-то смогла присесть на диван и вздохнуть. Работа была сделана на славу – в доме не осталось ничего, что напоминало о том, что еще утром она была замужем.
«Можно начинать новую жизнь», - подумала она.
И именно с этой мыслью оделась и потащила практически неподъемную коробку в гараж. Да, прямо на ночь глядя.
На первом этаже консьерж, увидев ее усилия, любезно предложил свою помощь. Мишель не стала отказываться, наоборот, поблагодарила и уверила, что обязательно заплатит за помощь. Мужчина отмахнулся, поинтересовался только куда лежит их путь и, услышав, что в подземный гараж, располагавшийся тут же, на территории жилого комплекса, легко подхватил ношу и вышел из подъезда. Мишель только и оставалось, что пойти за ним.
Вещи сгрузили в бокс, и Мишель предприняла попытку расплатиться со своим добровольным помощником.
- Не надо, - возразил консьерж, - я просто так помог. Что-то Павла Петровича давно не было видно. В командировку уехал?
Был большой соблазн сказать, что да, именно в командировку, но Мишель не желала выглядеть слабой даже в собственных глазах.
- Он здесь больше не живет, - ответила она. – Мы сегодня развелись.
- Да как же, - растерялся ее помощник.
- Вот так, - сказала она и быстрым шагам пошла к лифту. – Спасибо, что помогли. Всего доброго.
- И вам, - коротко ответил консьерж.
Дома было пусто. Так пусто, что загрустившая было Мишель тут же взяла себя в руки, решительно запретив всякие упаднические мысли. Хватит! У нее был месяц, чтобы смириться с произошедшим. Поплакать и отпустить и Павла с его новой любовью, и всю ситуацию в целом.
Она налила себе коньяка, выпила его решительно и отправилась спать в твердой уверенности, что не сомкнет глаз до рассвета. Удивительно, но Мишель заснула, как только ее голова коснулась подушки.
В течение следующих недель Мишель полностью осознала смысл крылатого выражения «Рад бы в рай, да грехи не пускают». Об их с Виннером разводе стало известно друзьям и знакомым.
Родителям Мишель рассказала сама, на следующий день после того, как избавилась от последних следов присутствия Павла в ее жизни - в кладовке были найдены и торжественно вынесены на помойку его старые боксерские перчатки.
Мать с отцом, услышав новость со всей ее предысторией, отреагировали ожидаемо.
- Козел, - припечатала мама.
- Хочешь, я прилечу и набью ему морду, - предложил отец.
Мишель представила, как ради этого отец летит через половину миру, находит Виннера и устраивает мордобой прямо у того в институте, и рассмеялась. В том, что отец справится с бывшим мужем, сомнений не возникло - прекратив спортивную карьеру, папа ушел на тренерскую, но распускаться себе не позволял и был в прекрасной форме.
- Не надо, - ответила Мишель. - Он того не стоит.
- Ну смотри, - сказал папа. - Если что, я всегда готов.
Стало чуточку легче.
Совершенно по-другому повели себя общие знакомые. Мишель поначалу удивлялась, как могут интеллигентные в общем-то люди, были такими…. ТАКИМИ!
Оказалось, что о романе ее бывшего мужа было известно практически всем. Павел не скрывал своих отношений с молодой женщиной, появлялся с ней в публичных местах и ходил в гости к знакомым. Их принимали. И теперь эти люди с радостью делились с Мишель своим мнением о новой пассии ее бывшего мужа. И если мужчины еще держались хоть в каких-то рамках, то женщины не знали удержу.
- Господи, - слушала Мишель, - она же его студентка! Представляешь, какая у них разница в возрасте?
- Он везде таскал ее с собой, - сочилась ядом телефонная трубка. - Даже к нам на дачу ее привез!
- Совсем с ума сошел Винер! Как он мог променять тебя на ЭТО?
Она категорически не хотела обсуждать выбор Павла и его новую любовь. Ей было непонятно, зачем эти люди несколько месяцев спокойно общались с девушкой, а теперь наперегонки поливают ее грязью, зачем они вообще звонят и рассказывают, рассказывают, рассказывают о жизни Павла Виннера. Она не хотела ничего знать! Ей было неинтересно! И Мишель решительно прервала этот поток информации, перестав отвечать на звонки. Она понадеялась, что знакомые помусолят новость об их разводе пару недель и успокоятся.
Знакомые успокаивались с большим трудом, даже спустя несколько месяцев после развода ей докладывали новости о Павле.
- Кажется, они собираются пожениться.
- Да, я слышала, что уже обговаривают день свадьбы.
И Мишель, устав от этих выматывающих душу разговоров, сделала то единственное, что было в ее силах - с головой ушла в работу. И все стало неважно: Павел, его новая подружка и одиночество самой Мишель. Она перестала мучаться и переживать, у нее просто не осталось на это времени. Когда она появлялась дома, то ее хватало только на душ и ужин. Часто и до ужина дело не доходило. Мишель падала в кровать и проваливалась в крепкий сон без сновидений.
Вот такое погружение. А когда она вынырнула, оказалось, что Новый год уже на носу. Город светился яркими разноцветными огнями. На каждом углу торговали мандаринами, а на улице можно было встретить Деда Мороза. Москва готовилась к празднику.
Знакомые наперебой приглашали ее в гости, родители заявили, что она непременно должна к ним прилететь. А Мишель поняла, что не хочет никакого Нового года. Вернее, сам Новый год очень хочет, а вот встречать его категорически отказывается.
Новый год ей был нужен. Ей хотелось, что бы прежняя жизнь осталось там, за плечами, а в Новом году все было по-новому. Каждый день Мишель представляла себе, как это: проснуться и понять, что ее боль и тоска по Павлу исчезла.
А потом ей на глаза попалось объявление о билетах в Таллинн.
**********
Она решила не заморачиваться с гостиницами и арендовала апартаменты недалеко от Старого города, в районе Каламая. Разглядывая фотографии небольшой квартиры, Мишель думала о том, что впервые за всю свою жизнь она проведет новогодние праздники одна, без родителей, мужа, друзей. Одна, и даже в чужой стране. В незнакомом городе, фотографии которого завораживали ее настолько, что Мишель начинала надеяться - а вдруг ей повезет, и этот волшебный город исцелит ее?
А потом она прочитала байку о трубочистах и поняла, что очень хочет встреть одного из них и подержаться за золотую пуговицу на его сюртуке. Оставалось только одно: правильно сформулировать желание. И это оказалось самым сложным для нее.