Эпилог

— Док, ну что? — кинулся, опережая всех, Дизель к вышедшему к нам доктору.

Маленький холл небольшой больницы Шервуда просто не мог вместить всех, желающих там сейчас находиться в ожидании новостей. Как мы надеялись — хороших. Я всегда считала нашего эксцентричного мистера Лоуренса своим другом, но только сейчас осознала, насколько он значим в наших жизнях. И, судя по растерянности во взглядах ребят и Алеены, они ощущали то же самое.

— Док, что с нашим Ронни? Док! — приглушенные, как и положено в таком месте, тревожные голоса раздались со всех сторон.

— Док, пожалуйста, — взмолилась Алеена.

— Док, если дело в деньгах… — наседал Ронан.

— Док, мы и кровь можем сдать… — предложил Ноа.

— Какая кровь, дебил? У него сердце! — шикнул на него Фино.

— Док, мы можем организовать транспортировку… — вмешался мой жених.

— Ма-а-алчать! — рявкнул вышедший из отделения реанимации врач. — Кто тут родственник?

И, бедный, аж отшатнулся, когда, как по команде, шаг вперед сделали все семь человек и снова заговорили, немного невразумительно, но весьма убедительно.

— Я племянник, — нахально заявил Дизель.

— Блин, опередил! — возмутился Рик. — А я тогда его двоюродный брат, младший.

— Мы… э-э-э… кузены по материнской линии. Оба два! — соврали, не моргнув, братья-игроманы.

— Я брат, вернее, брат жены. То есть, наоборот, муж сестры, ага, шурин, короче, — не отстал от остальных и Кевин.

— Я… ну-у-у, я его беременная подруга. Не в том смысле, что беременная от него, то есть совершенно точно беременная не от него, а от мужа, в смысле от своего мужа, но я точно подруга и точно беременная, и я… — от путанных объяснений мисис Герреро у бедолаги доктора буквально глаза на лоб стали вылезать.

— А я его подчиненная, но это мой самый любимый босс, и я обязательно должна его увидеть, месье Риель! — Не отставать же и мне в заявлении прав на Ронни.

— А, Мари? — заметив меня, врач облегченно вздохнул. — Ты тоже здесь? Прекрасно! Кто эти люди? Не считая всех Дюпре, разумеется.

— М-м-м… родственники моего босса, месье Лоуренса.

Самопровозглашенные, конечно, но сейчас это малозначимые детали.

— Значит так, родственники месье Лоуренса. Всем нале-е-ево! Кругом марш! И чтобы сутки здесь никого из вас не было! Состояние пациента тяжелое, но стабильное. На данный момент ни увидеть, ни услышать вы его не сможете. Так что всем отдыхать, моих медсестер не терроризировать, мою клинику на камушки не разбирать. Кстати, месье Дюпре, ваших великовозрастных балбесов это тоже касается.

— А диагноз… прогноз? — все же решила уточнить я упрямо.

— Диагноз я могу озвучить лишь родственникам… реальным родственникам. — Врач пресек строго наши попытки снова приписать себе близость по крови. — А прогноз имеет шансы быть благоприятным и оптимистичным, при условии полного покоя, особенно ближайшие сутки. Меня все поняли?

— Все, — кивнул обнимавший меня за плечи Кевин, и наша толпа с унылыми лицами и тяжелыми вздохами потянулась наружу.

***

Неделю спустя

— Он спит? — тихонько спросила я у весьма привлекательной медсестры, выскользнувшей из отдельной роскошной палаты Ронни, и та молча замотала головой, почему-то интенсивно краснея и глядя на нас с Кевом будто бы виновато.

В груди неприятно заныло, словно в ожидании очередной неприятности. Да и о каких приятностях можно было говорить, если Ронни не хотел никого ни видеть, ни слышать и только пару часов назад позвонил и слабым шепотом велел нам с Кевином явиться к нему. И было в его тоне что-то такое, что всю дорогу до больницы я усиленно сглатывала сухой комок в горле. Неужели прогноз месье Риеля не оправдался, и с нашим другом что-то действительно серьезное?

Прошло уже три дня с того момента, как мы перевезли нашего пациента из Канады, сразу по получении разрешения от лечащего врача. И теперь он лежал в «Нью-Йорк Пресбиретиан Госпитал» в отделении кардиологии под наблюдением одного из ведущих специалистов страны по сердечно-сосудистым заболеваниям. Благо наш мистер Кураж-и-Пафос в плане заботы о своем здоровье оказался весьма предусмотрительным, и его страховка покрывала все расходы на лечение.

Но вот этот его голос. Этот прерывистый шепот. Это тяжелое дыхание…

— Ронни, ты хотел нас видеть, привет. — Мы застыли в дверях, судорожно цепляясь за руки друг друга.

Кев переживал не меньше моего. Я это знала совершенно точно. За прошедшие дни ему пришлось взвалить на свои плечи довольно много из обязанностей самого Ронни. И в первый же вечер он признался, что только теперь понимает, каков объем работы, который наш всегда беззаботный, как ласточка по весне, друг умудрялся проворачивать ежедневно.

— А-а-а, детки, хорошо, что вы пришли. Я должен успеть сказать вам что-то очень важное, — слабым голосом прошелестел Ронни с больничной кровати. — Подойдите ко мне поближе.

Давясь слезами, я подлетела к нему и опустилась на корточки, схватив его руку, лежавшую поверх простыни, в то время как вторая была скрыта под покрывалом.

Странно, вроде на лице здоровый румянец, никакой синевы под глазами и серых губ. Рука на ощупь теплая и сухая.

— Кевин, малыш, наклонись поближе. Я хочу быть уверен, что ты услышишь меня.

— Конечно, дружище, — хмурый Кев наклонился практически к самому лицу продюсера.

— Прямо здесь и сейчас, у моего смертного одра, поклянись мне в двух вещах.

— О, Ронни, не говори так! — всхлипнула я, прижимаясь щекой к безвольной руке.

— Во-первых, поклянись, что ты не уволишься с проекта и в мое отсутствие заменишь меня во всех вопросах. Вплоть до выбивания денег из спонсоров. Кроме тебя я никому не смогу доверить эти обязанности.

— Ронни, я сделаю все, что в моих силах. И не покину проект. Клянусь.

— Во-вторых, ты прямо сейчас дашь мне свое разрешение еще на кое-что.

— Что угодно, друг.

— Клянешься?

Так, стоп. Погодите минуточку, а что это за странный звук с другой стороны кровати?

— Клянусь.

— Ну, значит, хрен вам, а не повтор унылого фокуса со свадьбой втихаря, как это провернули Рик с Алееной! Вашей свадьбой займусь я! Пока ты будешь заниматься нашим проектом!

— Какого черта, Ронни? Это что такое было сейчас? — Мне пришлось оттянуть мгновенно взбеленившегося Кевина.

— Это была явная и неприкрытая манипуляция с моей стороны, о которой я ничуть не жалею, — лучезарно улыбнулся этот… подлюка, вытаскивая вторую руку с зажатым в ней телефоном, включенным на аудиозапись. — Перед входом в больницу везде стоят предупреждения о том, что тут ведется видеонаблюдение, так что формальное предупреждение у вас у обоих было, не отвертитесь, — довольный, как дитя, Ронни показал нам язык.

Господи, чем бы ребенок ни тешился, что называется.

— Не-а, никакого рукоприкладства и никаких отказов. У меня все записано. И мне нельзя нервничать, на минуточку.

— Да ты просто притворялся!

— Я просто подстраховался, — надулся Ронни. — Потому что вы все как были, так и остались буками. А мне для скорейшего выздоровления нужны не все вот эти вот трубочки, проводочки, капельницы и уколы, а праздник! Понимаете? Праздник! Мое сердце тоскует без ярких красок и положительных эмоций!

— Ронни! У тебя был инфаркт!

— Крохотный, микроскопический, минидецельный! Тьфу, а не инфаркт! Если вы сейчас откажете больному Ронни, он откинет копыта на раз-два! И еще я хочу на острова! Точка! В конце концов, я давно уже заслужил этот отдых, которого у меня не было лет пять!

— Ронни, солнце, так чего ты хочешь больше — нашу свадьбу или свою поездку на острова?

— Я хочу и то, и то. Только по порядку. Сперва вашу свадьбу, а потом мои острова. В принципе, я был бы готов сопровождать туда одного из вас — мне как бы пофиг — мальчика или девочку. Обоим вам туда нельзя — тогда некому будет работать.

— Ронни, ты под капельницей, что ли? Ты реально думаешь, что в свадебное путешествие поедет один из нас, причем с тобой?

— Ну ладно. Подумаешь, попытаться стоило. Итак, птенчики мои, к делу.

Друг быстренько расположился полусидя и вытащил из стоявшей рядом тумбочки целую стопку глянцевых журналов с закладками и планшет. Явно этот… манипулятор хренов перед нашим приходом занимался как раз тем, что ему категорически не рекомендовано.

— Ну что это за безобразие! — возмутилась я его безмятежной улыбке, тыкая на журналы и гаджет. — Кто это тебе принес сюда?!

— А что такое, огнегривая моя? — невинно спросил он.

— А то, что тебе нельзя пока напрягаться!

— Ну, допустим, я и не напрягался, а как раз наоборот — расслаблялся.

— О! Да неужели?

— Именно так. Я развлекаюсь на всю катушку и приглашаю, хотя нет, прямо-таки настоятельно прошу тебя присоединиться ко мне, пока твой будущий супруг будет пахать за двоих. Ему полезно. И вообще, у меня зуб на него.

— Ронни…

— Нет! И слышать не хочу!

— Но я думаю, мы сами должны..

— Что сами? Ты хочешь сказать, что наш мистер Доэрти понимает хоть что-то в тенденциях нынешней свадебной моды? Кевин, без обид. Он станет выбирать с тобой цвет платьев подружек невесты или, может быть, цветы? Я тебя умоляю, — Ронни всплеснул руками. — Единственное, к чему его можно и нужно привлечь, это к дегустации и выбору свадебного торта! Вот тут ему равных не будет, особенно если торт сделают из пончиков с розовой глазурью.

— Я предпочитаю шоколадную, — ухмыльнулся Кев, сжимая мои пальцы.

— Вот видишь? То есть даже не розовая! Так что мы не сможем оценить даже эстетическую привлекательность кондитерской продукции.

— Ронни… — сделала я еще одну попытку, уже понимая, что деваться нам некуда.

— Ой, что-то у меня в груди закололо! — театрально закатил глаза хитрец. — Ты же знаешь, что мне нельзя ни капельки волноваться? М?

— Ну ты и… — покачала я головой, смиряясь. — Но все это только в том случае, если Кевин…

— Милая, все в порядке. Я согласен.

— Вот видишь? Да и с чего бы ему быть против, если мы с тобой вдвоем, ну, может, при участии Алеены…

— И Юпик не забудьте, — вклинился Кевин.

— Это вот та ваша очаровательная сестричка с разноцветными волосами? У детки есть как минимум смелость и кураж. Согласен. Так вот мы вместе устроим такую свадьбу года, что прогремит везде и всюду и поднимет наши рейтинги до небес. Ой. что это?

Он пошарил под собой и вытащил из-под кучи журналов вибрирующий телефон.

— Хм, незнакомый номер. Странно. — Он подумал пару секунд и нажал кнопку громкого динамика. — Алёу-у-у, мистер Лоуренс у аппарата.

— Мистер Лоуренс, меня зовут Питер Шелдон, я адвокат семьи Райд. Ваш номер какое-то время был недоступен, а мистер Салливан наотрез отказывается общаться со мной без вашего разрешения. Что, с моей точки зрения, как минимум странно.

— И по какому вопросу вы хотите получить мое разрешение пообщаться с мистером Салливаном, позвольте спросить?

— Это конфиденциальный разговор, и вести я его буду только непосредственно с самим мистером Салливаном. Мне удалось выяснить, что в данный момент вы не совсем здоровы, и приношу свои извинения за то, что вынужден побеспокоить вас в момент вашего явного дурного самочувствия, мистер Лоуренс. Но все мои попытки увидеться с ним на так называемой съемочной площадке закончились тем, что меня непреклонно выпроваживала ваша служба безопасности. Если бы не это обстоя…

— Совершенно верно. Мистер Салливан, как и остальные участники шоу, находится по охраной и огражден от навязчивого внимания и нежелательных визитов.

— И все же я настаиваю и уверен, что мой визит не относится к числу вами названных.

— Ну что ж, в таком случае этот разговор состоится только в моем присутствии.

— На каком основании?

— На таком, что я являюсь его доверенным лицом и к тому же работодателем, перед которым мистер Салливан отвечает за все свои действия даже вне съемочной площадки.

— Возможно, скоро ситуация изменится самым коренным образом. И мистеру Салливану больше не придется на вас работать. И даже вполне вероятно, все будет совсем наоборот — он наймет на работу вас. Кто знает, может, в скором времени ему понадобится продюсер для съемок еще одного шоу с его участием?

— О чем вы, черт возьми, толкуете?

— С вами — только о том, что встреча со мной больше нужна самому мистеру Салливану, чем мне. И если вы являетесь его доверенным лицом, а значит, говоря юридическим языком, должны действовать в его интересах, то вы просто обязаны организовать нашу встречу тет-а-тет. Перезвоните мне, как только будет готовы устроить мне очную встречу с мистером Салливаном. Всего доброго, мистер Лоуренс.

— Что это было? — недоуменно переглянулись мы все втроем.

— Так, не будем пока забивать себе голову, — отмахнулся как ни в чем не бывало Ронни и ткнул пальцев в одну из картинок в верхнем журнале:

— Кстати, конфетка, как тебе вот это платье от Валентино? С твоим цветом волос и глаз и кожей, кажется, идеально, а?

КОНЕЦ