Глава 20

— Удача и немного связей.

Они обмениваются коротким взглядом.

— И ты уверен, что он ещё рабочий? — добавляет Кейр.

— Проверен. Сигнал чистый, прошивка не сбита. Соединение стабильное, буфер отклика в пределах нормы. Если коннектиться за полминуты до входа, система не успеет среагировать.

Я, конечно, не понимаю всего, но суть улавливаю.

Есть место, куда попасть невозможно без специального ключа. У них он есть. И теперь они собираются сделать то, за что, как я понимаю, им щедро заплатили.

— Из-за кого весь сыр-бор? — спрашивает Рей, появившись на краю проекции с каким-то контейнером в руках.

— Младшая дочь, — бросает Кейр. — Её украли, родители заплатили вдвое, чтобы её вернули. Жива, в хорошем состоянии. Видимо, держат для продажи.

Рей хмыкает.

— Бегать за чужими девками…

— Нам заплатили, — сухо отсекает Сарх.

— Я и не спорю, — говорит рыжий и уходит.

Сарх тем временем разворачивает плоский контейнер и высыпает горсть тёмных, матовых пластин с микрозасечками — они звякают, рассыпаясь по панели. Я вздрагиваю.

— Передатчики, — говорит он. — Десять штук. Мало ли что.

— С запасом, — кивает Кейр. — Правильно.

Я снова смотрю на капсулу с портключом.

— Когда порт подключится к системе, мы вписываемся в сигнатуру базы. Те, кто с передатчиком, будут восприняты как свои. Остальные — либо вызовут тревогу, либо просто не пройдут через внешнее поле. В лучшем случае — откинет. В худшем — …

Кейр не заканчивает.

— Напомни Рею, — добавляет он, уже снова глядя на Сарха. — Никакой самодеятельности. Полезет до коннекта — гарантировано сдохнет. Я не буду его выносить второй раз с пробитыми лёгкими.

Сарх кивает, смахивает передатчики обратно в контейнер.

Я сижу тихо, не двигаясь, позволяя взгляду скользить по каждому их движению. Кейр и Сарх говорят скупыми фразами, отточенными, будто резаными ножом.иКогда Сарх, наконец, заканчивает проверку и убирает панель в стену, он бросает короткий взгляд на меня:

— Всё. Уходим.

Я встаю, подхватываю куртку. Мы доходим до столовой. Он указывает подбородком на стол, где уже кто-то оставил еду. Горячее. Пахнет вкусно, даже не заметила, что живот уже урчит.

— Ешь.

— А ты?

Он кивает на вторую порцию.

— Пока ты жуёшь, я не слышу вопросов.

Я хмыкаю, но ем. Он не торопит. Но когда я доедаю, подаёт знак — и мы снова идём.

Теперь — в складской отсек.

Я не была здесь раньше. Ряды ящиков, мерцающие бирки, контейнеры с кодами, маркировки, незнакомые слова. Он проходит уверенно, на автомате, словно в голове у него уже давно расписана каждая полка.

Набирает: сканеры, инструменты, кабели, что-то, похожее на оружие — только миниатюрное.

Потом разворачивается, и, не спрашивая, протягивает мне часть.

— Держи.

Я беру. Тяжело, но по-своему приятно. Как будто мне доверили хоть что-то.

Мы переносим всё это в соседный отсек, где вдоль стен — ряды походных рюкзаков. Каждый аккуратно пристёгнут, у каждого — шеврон с именем. Сарх молча раскладывает оборудование. Я помогаю. Кладу, куда показывает. Рации — по рюкзакам. Комплекты связи. Микро-фильтры. Что-то еще совершенно мне непонятное.

Он проверяет каждый. По два раза. Потом ещё один — «про запас».

Я не выдерживаю:

— А почему ты всё это делаешь сам? Почему не кто-то другой?

Он, не поднимая взгляда, отвечает глухо, почти устало:

— Потому что это — мои ребята. И если хоть что-то не сработает, виноват буду я.

Молчит. Закрывает последний рюкзак, затягивает стяжки. Пальцы у него быстрые, сильные, но каждое движение — будто ритуал.

Когда мы заканчиваем с рюкзаками, он ни слова не говорит, просто выходит первым, и я, не зная, что делать, следую за ним, как тень.

Мы поднимаемся по коридору к жилому сектору. Я уже на автомате поворачиваюсь в сторону знакомых дверей, готовясь к лотерее, как и в прошлый раз, но он резко останавливается, разворачивается и молча открывает одну из кают.

Свою.

Никаких объяснений, предложений, права выбора. Только взгляд — короткий, хмурый, как всегда.

Потом он чуть отступает в сторону, давая мне пройти первой.

— В душ и спать, — коротко говорит он. И я слушаюсь.

Вода шумит в кабине, обволакивает тело, смывает усталость, но не мысли. Они только пуще лезут в голову.

Когда я выхожу, закутанная в полотенце, он уже спит. Лежит на спине, одна рука под головой, другая вдоль тела, лицо наполовину скрыто в полумраке.

Ровное дыхание, сжатые губы, складка между бровями — как будто даже во сне он не позволяет себе расслабиться.

Я быстро надеваю пижаму и подбираюсь к кровати, тихо, не включая свет, и осторожно ложусь на свободную половину, стараясь не потревожить. Но лежать просто так не получается. Я смотрю.

Он красивый. Настоящий. Сильный. Но… какой-то пустой внутри. Словно что-то там давно выжжено, а осталась только дисциплина и долг.

Не сдержавшись, я тянусь пальцами — легонько, почти невесомо, касаюсь его скулы. Хотела отдернуть руку, но не успела.

Он шевельнулся. Нахмурился. А потом — почти не просыпаясь — вдруг сгреб меня в объятия, сжал крепко, почти болезненно, и вдохнул в моих волосах, шумно, глубоко, будто искал в этом что-то… родное.

— Сара… — прошептал он одними губами.

И поцеловал.

Не страстно. Не яростно. А тихо. Как целуют тех, по ком скучают. Кого помнят.

А потом его веки дрогнули. Открылись.На секунду он смотрел в мои глаза, не дыша.

Потом резко отпустил, отвернулся на бок, отгородившись спиной.

— Спи, — глухо сказал он, будто слова эти были не мне, а себе.

А я лежала на краю, поджав под себя руку. И не могла понять — отчего вдруг стало так холодно. Даже под его тёплым одеялом.

Корабль дышал равномерно, будто сам спал вместе с нами. Я уже почти погрузилась в сон, когда почувствовала, как он снова прижимает меня к себе.

Резко. Крепко. Будто в попытке удержать что-то, что ускользает.

Я открыла глаза, но не двинулась. Его рука обвилась вокруг моей талии, другая легла поверх, как будто стремилась защитить от невидимого врага.

— Прости… — услышала я шепот. Сухой. Сломанный. — Сара, прости меня…

Я не смог… не смог тебя спасти…

Сердце внутри сжалось. Я не знала, кто она — Сара. Но в его голосе было столько боли, что мне захотелось помочь ему. Я не пошевелилась. Не сказала, что я не Сара.

Просто лежала в этих объятиях, позволив себе быть рядом, а ему пережить этот момент. Он больше ничего не сказал. Но не отпустил.

И я заснула так — в его объятиях, чувствуя, как дрожит под моей щекой его грудь.