Глава 11

Вареная картошечка зашла на «ура». Я лично подглядывала из-за чуть приоткрытой двери. По первой реакции мужчин сразу становилось ясно — привыкли есть то, что им дадут. Получили полпорции отварного картофеля, но это я знаю, что это картофель, а они-то не знают, смотрят как на что-то непонятное, но неизбежное, и, тем не менее, едят. Медленно жуют с настороженными лицами, ну, что сделаешь? Не привыкли они к разнообразию вкусов, а я ведь картошку даже не посолила.

В общем, распробовали и быстренько все смолотили, вот только голод из их глаз так и не ушел, и я решила завтра разрешить всем по целой тарелке супа, быть может, даже испеку немного хлеба. У меня прямо руки чесались, так хотелось откормить этих заморенных бедняг, а ведь где-то не так уж и далеко есть еще голодающие и, быть может, в этот самый момент кто-то умирает от голода.

Больше не хотелось смотреть за тем, как едят мужчины, и я направилась на поиски капитана. Спать спокойно не смогу, пока не узнаю, послал ли он за оставшимися людьми.

Нашла, задала ему волнующий меня вопрос и просто офигела от его ответа!

— Ты правда готова принять всех остальных?

Стою, хлопаю глазами и пытаюсь осознать то, что только что произошло.

Он только что поставил вопрос так, будто я здесь хозяйка? Нет, даже не это меня волновало больше всего, а то что он…

— Да даже если бы все это было моим, — всплеснула я руками. — Ты, правда, допускал возможность того, что я оставлю три тысячи людей умирать от голода? Ты в своем уме?! — уже не стесняясь, орала на Марена во всю мощь легких, а на душе было так погано, что хотелось сначала убить кого-нибудь с особой жестокостью, а потом, забившись в самый темный угол, сидеть и реветь в голос.

— Прости, — выдавил из себя Марен. — Нас и так слишком много, а ты одна. Мы все боимся того, что рано или поздно ты устанешь и перестанешь нас учить. Мы ведь не дураки и понимаем, что, кроме еды нам надо еще много всего. Нас много, а ты одна, — закончил он свои сбивчивые объяснения.

И в какой-то мере я понимала страхи этих мужчин, но все равно не могла принять того, что они готовы были обречь три тысячи людей на медленную смерть. Нет, я уверенна, что через несколько месяцев Марен бы пришел поговорить со мной о них, но скольких к тому времени они потеряют?

— Ты правильно сказал: я одна, а вас много. Вот поэтому я буду руководить, учить, помогать, а вы — делать. Пошли за остальными прямо сейчас, пусть собираются и топают сюда. Будет мало места — расширим территорию, перенесем забор, построим новые дома. Только мне нужны гарантии, что они будут слушать тебя, я хочу, чтобы твое слово было законом. Мне не нужны скандалы, интриги и прочая грязь, я хочу жить спокойно даже после того, как передам вам все секреты, что знаю. Если ты можешь мне все это гарантировать, то я согласна учить вас всех. Неважно, будет вас две тысячи, три, пять. Я не хочу, чтобы люди умирали из-за меня.

Высказавшись, развернулась и ушла, даже не дав возможности ответить мне. Зачем? Я высказалась, пусть дальше сам решает, что и как, а у меня до сих пор склад не разобран.

По пути к кладовой, поймала первого же мужчину в красной броне. Если в броне, значит, воин, вот он-то мне и нужен. Спросила, ел ли он, и, услышав положительный ответ, поманила его за собой. Он мне и поможет с тяжелыми мешками, и я ему объясню, что мне надо, сколько и зачем.

По дороге объяснила ему, куда мы идем и какая помощь мне нужна, думала, мужчина будет недоволен, но, оказалось, все наоборот. Он просиял и даже грудь выставил колесом, а лицо вдруг сделал таким сосредоточенным, будто несет почетный караул. Хотя, быть может, для них помощь мне и была самым важным делом, ведь я та, кто спасает их жизнь, делая ее все лучше и лучше, а самое главное, необычней и интересней.

Воин мне даже представился, но, если честно, я уже давно перестала пытаться запомнить их имена. Не потому, что эти мужчины для меня не важны, а потому, что их слишком много, и каждый день они разные.

Дойдя до небольшого склада-кладовки, я принялась вновь заглядывать в мешки и указывала, в какую кучку его нести. Между делом расспросила мужчину о том, каких зверей он встречал. Если меня что-то цепляло в его рассказах, я выспрашивала о данной зверушке более подробно. В итоге мне удалось выяснить, что в лесу есть как минимум три разновидности птицы, а так же мелкие, но очень страшные существа, что летают большим роем и жалятся, особенно если тронуть их круглый дом. Воина аж передернуло, а я сияла счастливой улыбкой и потирала ручки, раздумывая, кого бы послать на добычу меда. Еще спустя минут двадцать нудных перечислений живности вроде бы нашла кого-то, похожего на корову, только если верить словам воина, слишком уж она большая. Придумала, кого отправить на вылов этого животного, и, если нам повезет, то будет у нас и молочко, и творог, и сметанка, и кефирчик, и даже сыр!

К тому времени, когда у меня стали слипаться глаза, и от усталости затряслись ноги, я договорилась с мужчиной об отлове животины, о добыче меда, естественно, рассказав про защиту и дым, а так же попросила завтра с самого утра и первым делом добыть мне несколько десятков тушек птицы.

Пришел Фер, отпустил занятого мной воина, вытолкал меня из кладовой и всю дорогу до моей комнаты косился на счастливую меня.

Зайдя в свою комнату, пожелала Феру спокойной ночи и, захлопнув двери, принялась снимать с себя грязные вещи, досадуя на то, что не могу просто пройти в ванную комнату, открыть воду и расслабиться в теплой водичке. Увы, для меня это было из разряда несбывшейся мечты, ибо не было тут ни водопровода, ни слива… ничего не было, и это было печально.

Кое-как обтерлась мягкой тряпочкой, смачивая ее в прохладной воде, и залезла под одеяло, мечтая о горячей баньке и нормальной помывке. Думала, вырублюсь сразу же, ведь прилично устала, разбирая мешки на складе, и ведь даже половины не разобрала! Но сон ко мне все никак не шел. Желание помыться становилось просто нестерпимым, настолько, что мне начало казаться, что я вся чешусь. И только после тихого хихиканья в моей голове, я поняла, кто был виной моей бессоннице и нервному состоянию, но ругаться не спешила, кто знает, быть может, мне сейчас покажут место, где я смогу вдоволь наплескаться в теплой воде?

«Покажу», — раздался шелестящий голос в моей голове, и меня потянуло куда-то за дверь.

Сопротивлялась зову я недолго, ровно столько, чтобы мне хватило времени надеть штаны и широкую рубашку, которые я сняла ранее. В свои ботинки впрыгивала буквально на ходу, тяга к тому времени стала почти нестерпимой, и я быстрым шагом вышла за дверь, направившись в сторону кухни. Дорога мне была знакома и поэтому я даже не беспокоилась, пока проходила мимо комнат мужчин, мимо кухни, мимо склада, с которого вернулась совсем недавно. Но когда я зашла в тупик и уперлась носом в стену, начала волноваться, ибо меня все еще тянуло вперед, но сквозь камень я проходить не умела, зато мои руки знали, что делать дальше. Они в данный момент жили отдельной жизнью и совершенно мной не управлялись. Нахлынувшую панику прекратил голос в моей голове.

«Смотри, куда нажимаешь!» — рявк вышел громкий и действенный.

Паника сама по себе отступила, а мои глаза внимательно следили за моими руками, и когда они нажали на совершенно неприметный камень, а стена начала со скрежетом отодвигаться, я поняла, что, не ткни меня носом, я бы не нашла этот камень даже с подробной инструкцией, ибо эти камни были мелкими, и их было много!

— Мог бы и предупредить, — обиженно буркнула, напряженно всматриваясь в темноту открывшегося прохода.

«Мог бы, но тогда было бы не так весело».

Голос в моей голове был все такой же безразлично шелестящий, но я прям так и видела, как ехидно кривились его губы. А они у него вообще есть? Внезапно задалась вопросом, но спросить ничего не успела, так как отъехавшая ранее стена начала задвигаться обратно, и я поспешила проскочить внутрь.

И чем, спрашивается, думала? Задалась очередным вопросом, оказавшись в кромешной темноте.

Магии нет, кричать бесполезно, двигаться в такой темноте боязно.

— И что дальше? — спросила дрогнувшим голосом, и прямо перед моим лицом вспыхнул рыжим огнем факел, закрепленный на стене, а за ним еще и еще.

От неожиданных источников света стало достаточно светло, чтобы увидеть длинный коридор, который резко сворачивал через несколько метров.

— И что там, впереди? — попыталась прощупать почву, чтобы знать, к чему готовиться, но мне никто не ответил, только все больше и больше факелов вспыхивали впереди, указывая мне дорогу.

Не знаю, сколько я так шла, но устать не успела, зато начала раздражаться от узких пустых коридоров, однообразных спусков и серого камня. Судя по всему, гуляла я по тайным переходам, вот только ничего интересного пока не находила. Это удручало, от того хотелось вернуться в комнату и лечь в свою кроватку, пусть даже грязной.

Спуски вниз стали попадаться все чаще, воздух становился тяжелым и влажным, и, поскользнувшись на мокром камне ступеней, я стала идти более медленней и аккуратней, пока не повернула и не оказалась в огромной пещере с парующим озером в ее середине.

На стенах по всей пещере горели факелы, освещая давно заброшенное место небывалой красоты. Всюду белоснежный камень, покрытый зеленоватым, влажным налетом, если его счистить, то должно получиться красиво, да и в пещере станет намного светлее. Я обошла все озеро по кругу, нашла несколько широких каменных скамеек и широкие ступени, спускающиеся в воду. Но откуда поступала вода и куда уходила, так и не поняла. Пар над водой был теплым, но воду трогать я не решилась, мало ли. Зато от души пожалела, что не взяла с собой никого из мужчин. Они-то все обладают магией, а я как была обычным человеком, так и осталась, но я была рада и тому, что вновь стала молодой и полной сил.

Поблагодарила голос в моей голове за то, что показал это чудесное место, и, пока шла обратно, размышляла над тем, как бы провести водопровод? Теплое озеро, это, конечно, хорошо, но уж больно далеко до него идти, хотя пока не придумаем возможность пустить воду по трубам, можно и сюда ходить, все лучше, чем обтираться тряпочкой, да и скоро предстоит стирать вещи, а тут и вода теплая всегда готова.

Дошла до стены довольно быстро, а, быть может, просто показалась, или я задумалась куда сильнее, чем казалось? Уже знакомое чувство беспомощности охватило разум, когда руки вновь зажили своей жизнью и схватились за каменный рычаг, опуская его вниз. В этот раз я внимательно следила за своими действиями и заметила, что опущенный мной рычаг начал медленно подниматься вверх. Теперь понятно, почему стена через какое-то время сама становится обратно.

Дошла до комнаты уже на автопилоте, глаза так и норовили закрыться. Завалилась в кровать, даже не раздеваясь, с мыслью о том, что завтра надо наведаться к теплому озеру с ребятами и все там вычистить.

— Ника! А меня к тебе отправили!

Я, наверное, на целый метр подлетела над кроватью от такого ора. Резко села, пытаясь открыть глаза, перед которыми все расплывалось. Сон никак не хотел отпускать меня из своих объятий, а все из-за ночной прогулки до озера.

— Точно! Постучать! — вновь раздался до неприличия бодрый голос и следом хлопок двери.

Только выдохнула, только дух перевела, как этот рыжий чертенок так в дверь заколотил, что, еще немного, и вынес бы ее вместе с косяком.

Обреченно застонала, сфокусировала взгляд на двери, но позволения войти дать не успела.

— Ника! — снова влетел в мою комнату Кин, от души долбанув дверью о стену. — Я стучал, — существенно снизил градус своей веселости рыжий мальчишка, разглядев зверское выражение моего лица.

— А подождать, когда я разрешу войти? — раздраженно буркнула, радуясь тому, что вчера ночью я была настолько уставшей, что не потрудилась снять с себя одежду перед сном.

— А что, надо ждать? они мне не говорили, — нахмурился рыжий и тут же вновь засиял улыбкой. — Там тебе всю кухню завалили, места свободного нет, никто не знает, что делать со всеми этими птицами.

Мой мозг все еще спал, я, вроде, слышала рыжика, понимала слова и их смысл, но до меня никак не могла)дойти вся суть. А еще, как на зло, глаза косились на не зашторенное окно, за которым только-только занимался рассвет. Поспать удалось, в лучшем случае, несколько часов, от того я и проснуться никак не могу.

— Ну, так что, ты идешь? — не выдержал Кин моего молчания.

— Иди, — потерла ладонями свое лицо. — Я сейчас подойду.

Благо, парнишка оказался понимающим и молча смылся. Еще бы несколько слов, пару капель его жизнерадостности, и я бы взорвалась.

С трудом сползла с кровати, выплеснула грязную воду из чашки прямо в распахнутое окно и налила себе чистой из кувшина. Вот так каждое утро, а куда деваться? Ни водопровода, ни слива. Сегодня поймаю того, кто первый попадется на глаза, объясню, как дойти до теплого озера, и озадачу его по полной. Пусть набирает людей, пусть эти люди думают, гадают, да пусть хоть с бубнами пляшут, но в ближайшие дни мне нужны нормальные условия для жизни.

Холодная вода взбодрила и понизила градус моего настроения до недовольно-боевого. Вот с таким настроем я и перешагнула порог кухни, а там…

— Куда ж столько? — прошептала едва слышно, глядя на пестрые завалы.

— Так сами ж сказали, несколько десятков тушек, — раздался сбоку голос того воина, который мне вчера помогал на складе. — Вот, пять десятков тушек, — непонимающе посмотрел на меня, пытаясь разобраться в том, что же сделал не так.

А меня вдруг отпустило. Старался мужик, честно выполнил мою просьбу, даже с запасом, и это очень хорошо. А то, что вся огромная кухня завалена убитой птицей — так сама виновата, надо было уточнять размеры птичек.

— А вот и ты! — выскочил неизвестно откуда рыжик и давай снова портить мне настроение своей неуемной жизнерадостностью. — Я уж думал, ты снова спать завалилась! — широко мне улыбнулся, а я вдруг поняла, куда направить его энергию. 1439f7c

Улыбнулась Кину в ответ, от души так улыбнулась, во все лицо, а он, словно что-то заподозрив, начал от меня пятиться, да только от меня ж теперь не уйдешь. Сцапала его за ручку и повела к задним дверям кухни. По дороге сцапала парочку вчерашних поварят, вытолкала их на улицу, схватила птичью тушку, которую мне подтащил тот же самый воин, умный мужик, от души ему улыбнулась, и принялась объяснять троим бедолагам, как ощипывать и потрошить этих птичек размером с корову.

Пока объясняла и показывала, разглядела, что в отдельных местах у этих пернатых не жесткое перо, а нежнейший пух. Даже зажмурилась от удовольствия, представив себя на перинке да под пуховым одеялком, и подушка, мягкая, удобная, не то, что эти жесткие валики из шерсти.

Мужчины от моей улыбки даже шарахнулись в сторону, но, к их чести, сбежать не пытались, а я им за это еще троих мужчин отправила в помощь, потом подумала и отправила еще троих, с последними пошла сама и руководила процессом ощипывания и потрошения первой тушки, заодно посмотрела, куда они пух собирают. Оказалось, в мешки. А где взяли? Ловр дал. А Ловр — это?..

А им оказался тот мужчина, которого я озадачила изобретением или изготовлением, тут как получится, ткани. Получилось и так, и так. Послушали меня, взяли за основу мои знания, но добавили немного от себя и, конечно же, чуть-чуть магии. Получилось очень даже хорошо, особенно если учесть то, что задание я ему давала совсем недавно.

Мне показали грубую ткань серого цвета чуть мягче мешковины и светло-коричневую, я бы даже назвала ее темно-золотой, и эта ткань очень сильно напоминала мне шелк. Но так как я была всего лишь любителем, а не экспертом, утверждать ничего не могу.

От всей души похвалила мужчин, а те в свою очередь поинтересовались, куда им девать отходы. Пошла смотреть, что там за отходы, и долго не могла поверить, что зерна пшеницы они посчитали отходами. Оказалось, тут ткань, похожую на шелк, они делают из стеблей вызревшей пшеницы.

— Вы ж мои золотые, — расплылась я в улыбке и полезла к ним обниматься. — В моем мире над безотходным производством знаете, сколько лет бьются? Нет? Впрочем, не важно. С меня вкусняшка, — не думаю, что мужчины меня поняли, но к моим странностям отнеслись снисходительно.

Да и ладно, вот испеку лично им пирог, тогда они и мою благодарность оценят и поймут, что пшеница не отходы. Теперь бы найти еще несколько умельцев, пусть озадачатся помолом, запасов муки на складе не так уж и много, и через несколько дней она уйдет влет.