Глава 15

Айдар

Ее нет. Ни за пять минут до начала игры, ни в первом периоде, ни во втором.

Полина, черт возьми, не пришла! И это осознание бьет меня сильнее, чем мяч который прилетает прямо в голову.

— Долматов! — бешено орет тренер. — Вытащи свою голову из задницы! Ты что, не видишь мяч?

Вот блин!

Помотав головой, словно выкидывая непрошенные мысли, сосредотачиваюсь на игре.

Прежде чем отправиться на перерыв, лично я забиваю пять очков. Подбежав к нашим девчонкам, хватаю протянутую бутылку воды и жадно пью.

— Спасибо, — отдав бутылку, благодарю, отчего девчонка покрывается румянцем.

Она, должно быть, с класса восьмого. Густо накрашенные ресницы и сильно подведенные глаза не прибавили ей лет.

— Как вам игра, дамы? — интересуюсь, растягивая на губах кокетливую улыбку.

Девчонки наперебой начинают нас восхвалять хоть и, бьюсь об заклад, они и половину правил не знают. Они здесь стоят из игры в игру. Наш, можно сказать, неофициальный фан-клуб. Приятно, что сказать. И в отличие от некоторых своих товарищей по команде я к дамам всегда относился с уважением. Они на самом деле милахи. Даже придумали кричалки и нарисовали плакаты. Тренер поначалу пытался с этим бороться, даже запретил появляться на тренировках, но даже Быков оказался не в силах справиться со стайкой юных девиц, нашедших себе крашей.

Устинова часто стояла с ними. Пусть плакаты не рисовала, но кричалки выучила. Часто таскала с собой подружек, чтобы, должно быть, не казаться фанаткой.

— А вы Полину не видели? — как бы невзначай интересуюсь.

Девушки удивленно переглядываются.

— Полину…? — переспрашивает одна из них.

— Устинову, — подсказываю я.

— А, так она не пришла, — хмыкает светленькая девушка.

— Да, ее что-то даже в чате последнее время не слышно, — поддакивает темненькая девушка.

Прошу прощения, в чате?!

Пока я пытаюсь вернуть свои глаза в орбиты, девчонки хихикают, весело переглядываясь.

— Она вроде теперь больше по хоккеистам, — говорит светленькая.

— С чего ты взяла? — хмуро смотрит на нее темненькая.

— Так она с парнем из команды моего брата встречается. У них сегодня тоже матч. Полуфинал. Наверное туда пошла.

— Ясно, — это уже произношу я.

Просто, блин, отлично.

Проглотив ком в горле, пытаюсь сохранить невозмутимый вид. Киваю девушкам, благодарю, а потом отхожу.

Вот значит как. Хоккей. Парень.

Это даже хуже чем тот день, когда я пришел к ней в гости, а там уже был этот козел Клюев. И хуже чем, когда после нашего свидания, она ускакала к нему. Наверное потому что я чувствую, что последняя ниточка, которая нас связывала, рвется. Когда я делаю ей шаг навстречу — она делает десять от меня.

Господь всемилостивый, вы только послушайте меня! Я даже говорю, как полная размазня. Того гляди, и плакать в подушку начну.

— Долматов, тебе особое приглашение нужно? — орет Быков через весь зал. — Пять минут до начала игры! Тащи сюда свою бестолковую задницу!

Ага, это наш тренер и он, как вы заметили, не особо с нами церемонится. Вообще-то директриса пыталась с ним совладать, когда какой-то кретин пожаловался родителям. И объяснить, что, мол, с учениками нужно быть помягче, на что Быков честно «попопытался» быть с нами мягче. Как итог: уже через три тренировки мы взмолились о пощаде.

Я готов был терпеть слова вроде «тупица», «олух», «криворукий бездарь» лишь бы только не бегать вокруг школы на протяжении часа, не приседать сто раз. На самом деле у меня к Быкову никогда не было претензий. У него своеобразный подход, но он дает свои плоды. К тому же все мы знаем, что хоть Быков и ходит с выражением лица, которому даже позавидовал бы киллер, но в душе он добряк. Ну, где-то в глубине души. По крайне мере он не раз прикрывал нас перед учителями, когда мы торчали на заднем дворе школы.

Тренер дает нам установку на третий период. Делает каждому замечание, неохотно хвалит Герасимова и Харитонова — нашего новенького. Я, как вы понимаете, не получаю похвалы.

Игра начинается. Мы ведем, и в конце концов побеждаем с небольшим по очкам отрывом. Парни громко радуются победе, а я едва нахожу силы в себе выдавить скупую улыбку.

Нет, безусловно, я рад нашей победе, однако для меня баскетбол лишь часть жизни. Сомневаюсь, что стану профессиональным спортсменом. Да и амбиций у меня никогда таких не было. Больше этого меня волнует Полина, которая не пришла на матч. В голове заезженной пластинкой крутится один и тот же вопрос: «Она действительно пошла на матч к Клюеву?».

Первым делом в раздевалке я хватаю свой айфон, захожу в инстаграм и нахожу профиль Полины, но у нее нет новых фотографий или историй.

Поскольку я тот еще сталкер. Как будто вы не заметили, в самом деле! Я пролистываю всех наших общих знакомых с Клюевым, где могла бы засветиться Полина на матче. Однако ее нигде не видно. Это меня немного успокаивает.

Знаю, что они с Клюевым вроде как встречаются. Почему «вроде как»? Потому что, хоть меня убейте, но между этими двумя точно что-то непонятное. Откуда я знаю? Люди это называют шестым чувством. Чутье меня редко подводит, знаете ли.

— Долматов, в субботу у тебя? — громко спрашивает Резников, на что я хмурюсь.

— Зачем?

— Ну как зачем… — парень смотрит на меня так, будто я с луны свалился, — чтобы победу отметить.

Проклятье!

Обычно на открытие сезона я всегда закатываю вечеринку. Не важно выиграли мы или проиграли. Да и много ли поводов нужно подросткам, чтобы закатить тусовку? Однако сегодня я об этом даже не подумал.

И, откровенно говоря, устраивать тусу у меня нет особого желания.

— Не получится, — качаю головой. — На выходных дом занят, — чтобы избежать лишних вопросов, комментирую свое решение.

Парни в один голос разочарованно стонут, и принимаются искать другое место для вечеринки.

— Может, у тебя, Афанасьев? — спрашивает один их парней. — Ты говорил, что твои предки уезжают.

— Они-то уезжают, но я не самоубийца. Батя мне голову открутит, если узнает что я тусу замутил. Простите, ребят, но я пас!

— Облом, — вздыхает Резников.

— Можно у меня на даче, — предлагает Харитонов. Он новенький в команде и на класс младше, поэтому все удивленно оборачиваются. — Она недалеко от кинотеатра «Звездный».

— А новенький-то не промах! — тянет довольную лыбу Резников, хлопая того одобряющие по плечу. — Заметано! В субботу все собираемся на даче у новенького! — сложив руки рупором, громко объявляет.

Когда я выхожу из раздевалки, вижу Каролину. Она стоит у стены, копаясь в телефоне. Заметив меня, девушка прячет гаджет и мило улыбается.

Подавляю безысходный вздох. Не эту девчонку я хотел видеть после своей игры.

— Поздравляю, Дар! — подойдя ко мне, по-хозяйски поправляет капюшон на моей толстовке и оставляет липкий поцелуй на щеке.

— Что ты здесь делаешь? — с раздражением выпаливаю, отчего Каролина дергается, точно я зарядил ей пощечину. — Прости, — смягчаю тон, понимая что веду себя как мерзавец и просто срываю на ней злость. — Давно ты здесь?

— С самого начала матча. Ты не заметил?

Вопрос с подвохом. Девчонки как ни крути любят быть особенными, а Королева не только любит, но и считает себя таковой.

— Много людей было, — нахожу отмазку. — Ты же не любишь баскетбол.

— Не люблю, — даже не скрывает. — А вот наблюдать за горячими парнями — очень даже, — в своей кокетливой манере кидает, откидывая волосы за спину. — Ты домой?

Дождавшись моего кивка, Каролина непринужденно спрашивает:

— Я сегодня без колес, подвезешь до дома?

Так и знал!

Я бы предпочел сейчас сунуть свою голову в микроволновку, чем сейчас с кем-то общаться, но мама воспитывала меня джентельменом. Проклятые манеры!

— Конечно, — без особого энтузиазма мямлю.

Растянув на губах довольную улыбку, Королева подхватывает меня под локоть и тащит в сторону выхода. По дороге к машине Каролина безумолку болтает, но я пропускаю болтовню мимо ушей, лишь изредка кивая, когда она о чем-то спрашивает.

Сев в машину, мы едем в сторону дома. И, конечно же, по року судьбы попадаем в пробку, я буквально готов побиться головой об руль.

— Дар, ты сегодня какой-то странный, — осторожно замечает Королева.

— Да нет, обычный, — пожимаю плечами.

— Отец говорил, что ты метишь в Англию, правда?

Туда не я мечу, а мой отец. Будь моя воля, я бы остался здесь. Я уже бывал в Англии не раз, и определенно не чувствовал себя там комфортно.

— Пока ничего не решено, — уклончиво отвечаю.

— Эх, ты такой везунчик! Меня отец в наш хочет вуз запихнуть, — капризно надувает губки. — Чтобы я была под присмотром.

Вот уж несчастье какое.

— А когда ты вернешься?

— Каролина, я еще не уехал, — ворчу, бросая хмурый взгляд на ряд машин впереди себя, что двигаются со скоростью черепахи.

Чертова пробка!

— Просто… Знаешь, я тут подумала… — Каролина нервно теребит край своей юбки, закусив губу. Такое волнительное поведение ей не свойственно, поэтому она привлекает мое внимание.

— О чем?

— Слушай, если ты поедешь в Англию, то может и за меня словечко замолвишь? — с надеждой заглядывает в мое лицо.

— Не совсем понимаю…

— Я имею ввиду, что мой папа очень доверяет тебе. Ты же знаешь. Если он узнает, что ты поедешь, а потом как-то аккуратно намекнешь чтобы и я поехала, то он точно разрешит!

Только через мой труп!

— Кара, — мягко начинаю я, — ты же понимаешь, что твой отец подумает, что мы с тобой вместе. Именно поэтому со мной и отпустит.

— Знаю, — понуро опускает голову, — разве это такая большая проблема, Дар? Скажем что вместе, а потом «расстанемся» — показывает пальцами кавычки в воздухе. — Отец к тому времени заплатит за учебный год, поэтому не станет меня забирать домой.

— Извини, но нет, — категорично отрезаю, отчего глаза Королевой наполняются слезами. — Послушай, ни тебе ни мне это не нужно. Ты же знаешь, что поползут слухи. Мы все равно проколемся. Обман вскроется рано или поздно.

— Я тебя поняла, — холодно произносит, отворачиваясь к окну.

Наконец-то пробка рассосалась, и я ускоряюсь. Всю дорогу до дома Каролина хранит гробовое молчание. Она живет на соседней от меня улице. Остановившись, я не глушу мотор и просто жду когда Королева выйдет из машины, но она не спешит.

— Дар, а что если мы не будем притворяться? — едва слышно шепчет.

— В каком смысле?

— Что если мы действительно попробуем быть вместе?

Боже правый, только не эти разговоры!

— Мы уже пробовали, и ничего не получилось, — твердым голосом изрекаю.

Каролина горько усмехается и, прежде чем выйти из машины, бросает:

— Зря ты ждешь свою Устинову, Дар. У нее есть парень. Об этом только глухой не слышал. И ты лучше меня знаешь, что вам не по пути. В конце года ты уезжаешь в другую страну на несколько лет, не лучше ли иметь рядом с собой кого-то близкого и знакомого? Того на кого можно положиться?

«Об этом не слышал только глухой» — повторяю про себя слова, резко выжимая газ.

Чтоб меня! Неужели они действительно вместе и чутье меня подводит? Что если я просто отказываюсь верить в очевидное?

И, словно издеваясь надо мной, когда я уже дома валяюсь на кровати, мне приходит новое сообщение от Королевой в инстаграме.

Она скинула мне чью-то историю, на которой отчетливо видно Устинову.

Какой же дерьмовый день…

***

Выходные наступают стремительно. И вот уже суббота, которую я предпочитаю провести как затворник в своем доме, поедая всякую гадость вроде пиццы и чипсов и играя в плейстейшн.

Я с трудом отвязался от ребят, которые настойчиво звали меня на тусовку. Пришлось соврать, что я занят важными делами, которые поручил мне отец. Это, разумеется, прокатило.

Ага, дела очень важные. У меня тут заруба намечается с главным боссом.

Собственно, именно в самый ответственный момент раздается трель дверного звонка.

Ребята все-таки приперлись!

С раздраженным вздохом поднимаю свою задницу с дивана и плетусь открывать нежданным гостям. Однако какого же мое удивление, когда, открыв калитку, я вижу перед собой среднего возраста мужчину в деловом костюме и с папкой в руках.

— Добрый день! — громко здоровается он, улыбаясь во все тридцать два зуба. — Позвольте представится, Станислав! — протягивает руку.

Выгибаю бровь и отрезаю:

— Мы ничего не покупаем.

Я уже начинаю закрывать дверь, как мужчина восклицает:

— Постойте! Я агент по недвижимости, вас должны были предупредить!

Что за…

Какой еще к чертям собачьим агент по недвижимости?

Медленно открываю дверь обратно и пробегаюсь оценивающим взглядом по мужчине. От самых каблуков начищенных до блеска туфель до смуглого лица.

— Вы наверное что-то перепутали…

— Разве? — хмыкает он. — Это же дом Долматовых, верно? — Дождавшись моего кивка, он тараторит: — Ко мне недавно поступил заказ на этот дом от вашего представителя. Сказали осмотреть, оценить и выставить на продажу. Хотел у вас уточнить, дом продается с мебелью или без?

Этот… С позволения сказать, агент по недвижимости протискивается через калитку и, оглядевшись по сторонам, впечатлительно присвистывает, заключая:

— Прекрасная территория! Скажите, пожалуйста, а бассейн с подогревом или без?

Он открывает папку и принимается с умным видом что-то отмечать и зачеркивать.

Что. За. Хрень?

— Дом не продается, — цежу сквозь зубы, следуя по пятам за этим пронырой.

— Как же? — удивленно оборачивается. — В фирму обратились еще на прошлой неделе. Вот, — протягивает мне какой-то листок.

Выхватив, пробегаюсь глазами по строчкам. И наконец-то до меня доходит…

Ну, папа! Ну, удружил!

Возвращаю бумагу обратно и упрямо заявляю:

— Дом не продается. Это ошибка.

— Хорошо, — не моргнув глазом, кивает головой мужчина. — Могу я узнать ваше имя? Вы так и не представились.

— Айдар Долматов, — сухо кидаю. — Вам звонил представитель моего отца, но, боюсь, произошла ошибка. Вам лучше уйти.

— Хорошо, разберемся! — Господи, это улыбка вообще сходит с его лица или он с ней и спит? — Но могу я пройти в дом и осмотреться… Кхм, понял, — заметив мой убийственный взгляд, сглатывает мужчина. — Что ж, тогда в следующий раз!

Агент по недвижимости идет в сторону выхода. Я его провожаю, чтобы не заблудился. Знаю я, этих агентов!

— Не будет следующего раза, — ворчу себе под нос, когда калитка за мужчиной захлопывается.

Вернувшись в дом, ищу свой телефон, а затем набираю отца.

Жду ответа, нетерпеливо постукивая ногой по полу.

— Слушаю, сын, — снимает трубку.

— Ты ничего не забыл мне сказать? — без лишних приветствий выпаливаю.

— О чем ты, Айдар? — удивляется он.

— О риэлторе, который только что приходил. Ты хочешь продать дом?

Дом в котором, между прочим, прошло все мое детство!

— Ах, ты об этом, — вздыхает. — Прости, замотался, забыл предупредить.

Ага, конечно! Так я ему и поверил!

— Что происходит?

— Послушай, — примирительно начинает отец, — мы в ближайшие года возвращаться не собираемся. Ты тоже уезжаешь учиться на несколько лет. Логичнее всего продать дом. У нас есть несколько квартир, в которых мы можем останавливаться, когда будем приезжать. Дом придет в запустение за столько лет. Нет никакого смысла его содержать.

Звучит логично. Однако… Черт, не хочу я в эту долбанную Англию! И уезжать из своего дома тоже!

— И ты решил его подать?

— Да, — без заминки отвечает отец. — Не переживай, ты доживешь в нем до конца года. Найти достойного покупателя на такой дом долгая процедура. Покупатели будут изредка приходить, но тебя не потревожат. Ты только дай запасной ключ Святославу.

— Нет, — твердо отрезаю. — Мама в курсе, что ты дом хочешь продать?

Она бы ни за что не позволила! Она тут каждую статуэтку, каждую вазу лично подбирала, не говоря уже о коллекции фарфора, которые свозила со всего света.

Ожидаемо отец медлит с ответом, а потом неохотно признается:

— Нет. Не говори ей.

Я фыркаю.

— Папа, я даже не уверен, что хочу учиться в Англии, а ты уже хочешь подать дом, — выхожу на откровения.

Стоило давно завести этот разговор.

— Как не хочешь? Мы же уже все решили. Подобрали факультет, документы все подготовили на выезд. Айдар, не говори ерунды! Мы тебя с мамой ждем тут.

— А я не хочу туда. Это ты решил.

— Но ты и сам был не против! Никто тебя не тянул за шкирку!

Ага, не тянул. Однако отец всегда себя вел так, словно это дело давно решенное.

— Тут лучший университет в мире! Такая возможность есть далеко не у всех!

— Я знаю, — вздыхаю. — Но я хочу остаться здесь. Большая часть бизнеса все равно тут. Через несколько лет ты все равно скажешь возвращаться. Какой смысл вообще уезжать? У нас тоже есть хорошие вузы.

— Да, они хорошие, но не лучшие.

— Но тебе это не помешало построить бизнес!

— Айдар… Сын, давай вернемся к этому разговору позже? Ты сейчас говоришь сгоряча, потому что не хочешь чтобы продавался дом в котором ты рос. Я понимаю тебя. Для тебя это воспоминания о детстве, ты привык. У тебя там друзья, но тут будет не хуже. Ты прекрасно владеешь языками и быстро заведешь себе друзей и освоишься.

— Все ясно.

Отец не слышит меня. Я могу хоть об стенку головой начать биться, но это ничего не поменяет.

— Я не передумаю. Я хочу остаться здесь, — заявляю непреклонным тоном, чтобы он проникся.

— Поговорим об этом в конце года.

Извини, мне уже пора.

Попрощавшись, отец отключается.

Унылым взглядом обвожу гостиную.

Когда все успело так измениться? На душе так пусто, хоть волком вой. Почему взрослые считают, что лучше знают что нужно их детям?