Глава 6

Уже когда за окном заметно стемнело, а я — окончательно обессилела, у меня гневно разворчался желудок. Про беднягу я, естественно, напрочь сегодня забыла и пила только воду с утра.

Мао же, услышав жалобное завывание моего живота, сладко зевнул, потянулся и, хмыкнув, спрыгнул с кровати, попутно доставая из «кармана» нечто черное, напоминающее длинный халат из шелка.

— Ты куда? — я поднялась с кровати, попутно во все глаза любуясь мужчиной. Пусть я теперь и смогу часто этой красотой наслаждаться, но, черт побери, он был слишком хорош, чтобы я пропустила это зрелище!

Длинные мускулистые ноги, рельефный пресс, мощная широкая грудь, разворот плеч… У демониона было шикарное тело, а ещё разметавшиеся длинные волосы, рога… О-о! Я уже готова была затащить его обратно в постель. Вот только мой желудок всё настойчивее и громче выл.

Оправив волосы: расчесав пальцами, Маору просто откинул их за спину и повернулся ко мне, попутно набрасывая халат.

— Предлагаю совершить очередной набег на кухню. Продолжим наши темные делишки, моя адептка? — и так игриво подмигнул, попутно состроив забавное выражение лица, что я не смогла сдержать смеха.

— А меня возьмешь?

— Ну куда же я без тебя-то теперь? Ты ведь должна постигать науку и учиться у лучших из лучших, то есть — меня, — он немного покопался в своем подпространственном хранилище и вытащил ещё один халат наподобие своего. — Надевай!

— Может, я лучше платье, а то вдруг кого там встретим? — я хоть и взяла из его рук халат, но попутно открыла свой «карман», ища взглядом, чтобы надеть.

— Никого не будет. Все отправлены, кто куда — дети с Шантаэром и твоей мамой празднуют в столице, в моем замке. Слуги должны были наготовить с запасом на несколько дней и отпущены на выходные. Так что, как я и обещал — сегодня будем только ты и я…

Вспомнив, что после этих слов последовало, я зарделась, но тут же забыла о стеснении. Да и о каком стеснении уже может идти речь, после того, что в этой спальне происходило? Кстати… я снова была не девственницей, но на этот раз процесс прошел настолько незаметно и безболезненно, что я осознала это, только увидев несколько капель крови на внутренней стороне бедра. Что было тому виной — опьянение страстью или ураган из чувств, или то, что мужчина был предельно нежным, ласковым — неважно. Важно только то, что мне все слишком понравилось, и сегодня на кухне я точно долго не проторчу и объедаться не буду. Я лучше с собой наберу побольше. Про запас, дабы потом не отвлекаться на такие мелочи.

Быстро поднявшись, встав на кровати в полный рост, я быстро обернулась в шелковый длинный халат, став похожей, наверное, на призрака, и, подойдя к краю, протянула руки.

Мао, улыбнувшись, подхватил меня, и нас тут же окутала непроглядная тьма. И мы босиком, в халатах стоим уже посреди большой, кажущейся необъятной кухни и, окидывая столы жадными взглядами, напряженно размышляем, что же уничтожить первым.

— Набирай еды. Да побольше. Я возьму вино! — мужчина рванул в сторону специальной кладовой, где хранились все запасы алкоголя. Полы халата взметнулись высоко вверх — так быстро он припустил, и мне открылся прелестный вид на одну точку, и я, уже схватив булочку, тут же выронила её из вмиг ослабевших рук.

Нет, я ещё не скоро отойду от этого вида и осознания того, что это — мой муж! Но каков! Соблазнитель рогатый!

— Ага… и побольше-побольше, — неопределенно пробормотала я.

И, не глядя нащупав на столе ещё одну булочку, я задумчиво покрутила её в руке, покусывая опухшие от поцелуев губы. Откусив кусочек, я блаженно зажмурилась. Ещё теплые, видимо, на столы, на которых стоит еда, тоже наложено какое-то заклинание, позволяющее сохранять еду свежей и горячей…

За грохотом и звоном бутылок, раздающихся из кладовой, и состояния глубокой задумчивости, точнее, погруженности в свои мечты, я не сразу услышала какой-то шорох, а только когда тихий голос произнес:

— Ты должна умереть.

И он был таким безжизненным, безэмоциональным, словно не живое существо это сказало, а бесплотный дух. А ещё… будто это была простая констатация факта. А может, так и было, ведь я никого не видела!

До того, как я успела что-то сделать или предпринять… даже испугаться(!), чья-то холодная рука коснулась моей шеи, там, где был артефакт, и я почувствовала невыносимую боль в области живота.

Что происходило дальше, я ощущала и видела, но точно это было всё во сне.

Захрипев от боли, я медленно перевела взгляд вниз и увидела широкое лезвие, торчащее из моего живота. С черной рукоятью. Ещё почувствовала, как что-то обжигающее, горячее истекает из раны и, стекая по бедрам, струится по ногам…

Затем кто-то, до сих пор оставаясь невидимым, со всей силы рванул острый клинок наверх, к моей груди, распарывая мне внутренности… И я заорала. Протяжно… Но не от боли. Её я почему-то практически не чувствовала. Кричала я от осознания того, что я лишусь жизни… и Мао!

— Ма-а-о-о… — простонала я, теряя землю под ногами…

И мир вдруг пугливо замер. Время остановилось, а я оказалась в непроглядной, вязкой черноте, которая замедлила даже моё падение. Также проявился тут и тот, кто хотел моей смерти… Энни. Домоуправительница. Эта милая женщина сейчас была не похожа на саму себя. Лицо перекосилось от злобы, черты заострились, а губы искривились в подобие хищного оскала… И этот оскал тут же превратился в гримасу, а из уголка её рта потекла густая темно-бордовая жидкость.

Снова опустив взгляд, я заметила, что её горло перебито, и из него торчат пальцы с острыми черными когтями…

— Шаррхар! — быстро выдернув руку из горла женщины, Маору отбросил её к противоположной стене, да с такой силой, что тело буквально размазало по каменной кладке, оставив глубокую отметину.

А в следующее мгновение мужчина уже подхватил меня на руки, и мы переместились в его лабораторию…

— Шаррхар! — его вопль был похож на вой. — Не смей умирать!

Положив меня на каменный черный стол с золотистыми прожилками, демонион приложил к моему животу обе руки, и зеленое пламя охватило сначала его ладони, потом начало растекаться по мне… Но я так ничего и не почувствовала. Словно я уже была вне своего тела… Только изредка я ощущала касание его пальцев к своей коже, но они были подобны дуновению легкого весеннего ветерка и первых лучей солнца…

Я медленно открыла рот, чтобы утешить мужчину, лицо которого походило на маску от испытываемой им боли. Будто он сейчас ощущал всё за нас двоих. А может, так и было. Возможно, он забрал себе мою боль… Но, стоило только моим губам немного приоткрыться, как горячая кровь хлынула оттуда бурным потоком, заливая щеку и стекая на стол.

— Молчи! — рявкнул мужчина. Отняв одну ладонь, он резким движением выдернул меч из моего живота, и уже черное пламя смешалось с зеленым, затем добавились серебристые искры. Всё мое тело сейчас переливалось разными оттенками, но огонь словно не мог пробиться сквозь что-то. Как будто на мне была защитная пленка или заклинание.

— Этого не может быть! — черное пламя все больше вымещало остальные оттенки, и уже вся комната полыхала.

— Ма-а-о… — протолкнув кое-как языком сгусток крови, с трудом прохрипела я и почувствовала, что мои зубы немного удлинились.

— Молчи!!! — взревел уже демонион, не отвлекаясь от своего занятия, и едва слышно с болью простонал, поднимая взгляд к потолку: — Прошу, любимая, не оставляй… Не уходи!

Когда он снова посмотрел на меня, я увидела блеснувшую влагу в уголке его глаза, но чернота стремительно начала затягивать всё, так же как и его глаза. Напоминая мне те, жуткие, что я однажды видела у другого мужчины…

Воздух сгущался, становился осязаемым, невыносимо тяжелым…

— Буду помнить… тебя… — слезы потекли из моих глаз, тоже затуманивая зрение. — Люблю… Всегда… буду любить…

— Молчи! Живи! — тьма вдруг взорвалась, но ей на смену, после вспышки, пришла молчаливая тьма. Пустая. Неживая… — Не смей уходить!

— Люблю… люблю… — как заклинание, последние слова срывались с моих губ. Я шептала их, но уже ничего не видела. Только пустота… и отчаянные крики моего любимого мужчины. Он орал, умолял, просил, приказывал мне и кому-то еще… А может, он просил Высшие силы, которые ненавидел. Не знаю.

Отрешенность, что всё это время сопровождала меня, и неестественное оцепенение внезапно спали, и я воспарила, заливаясь слезами, рыча, пытаясь вырваться из странного кокона, в которое меня кто-то заточил и поднимал вверх.

— Мао! Мао! — я билась руками, головой в невидимую стену, желая вырваться. — Мао! Мао! — тьма начала окутывать мои ладони, и я, давая силе выйти из-под контроля, со всей дури заколотила кулаками по невидимой взору преграде. Но ничего не происходило! Не было боли, не было ничего! И это бесило, раздражало ещё сильнее. Такая боль скрывалась сейчас внутри меня, что хотелось ощутить её и физически!

— Я здесь, Мао! — черное пламя начало «лизать» невидимые стенки, но они никак не реагировали. Никакого вреда не могла причинить им и моя Тьма. — Выпустите! — схватившись за голову, я подняла её вверх и заорала что есть силы! И серебристые искры разлетелись в разные стороны, и стены моей «клетки» лопнули, а я полетела стремительно вниз…

Но практически сразу мой полет закончился, и я застыла, как бабочка, пришпиленная к странице альбома. Кто-то невидимый, сильный сковал меня по рукам и ногам, не давая пошевелиться.

— Тебе было не место подле него… — прошелестел голос, но казалось, что моя голова сейчас от этого «шелеста» разорвется. Настолько он был оглушительным. — И тот мир не твой.

— Кто ты?! Отпусти меня! Выпусти меня! — бесновалась я, тщетно пытаясь вырваться.

— Я? Я та, что спасла уже тебя однажды, даровав вторую жизнь. Новое тело. Твое место у меня…

— Кроме Мао, меня никто и никогда не спасал! — перебила я «голос» грубо. — Уйди! Сгинь! Отпусти меня к нему!

— Я предупреждала его и предлагала ему по-хорошему отдать тебя мне…

— Да замолчи! Предлагала… Ты… — внезапная догадка, точно вспышка, озарила меня. — Ты — та самая Богиня?! Из того мира… как же там его… А, Эллиания!

— Верно, дитя, — Высшее существо пыталось говорить «мягко», успокаивающе, — я Бог мира Эллиания, порождение его. И я даровала тебе однажды жизнь, подарив это тело. Ты должна была попасть в мой мир, но вместо этого тебя, как и некоторых других моих хранителей, затянуло в соседний из-за проводимого ритуала…

— Отпустите меня к нему! — всхлипнула я, не слушая её. Перед глазами был только образ Маору, и все мысли тоже были только о нем. — Прошу! К нему!

— В его мире для него, этого порождения зла, ты умерла… Тебе не место подле него! — «голос» начал окрашиваться легкими недовольными нотками, как бы демонстрируя мне «эмоции» Богини, если они вообще у неё есть.

— Место! Я выбрала его! И моё место только возле него! Я люблю его и буду любить всегда! — заорала я, пытаясь докричаться до «разума» Высшего существа. — Я люблю Маору! Всем сердцем, душой! Я отдала ему их! Отпусти меня! Отпусти!… — И снова залившись слезами вперемешку с яростью, прорычала: — Ненавижу! Не смейте… никто не смеет вмешиваться в наши жизни!

— Я. Смею, — припечатало меня «тяжестью голоса», но это не напугало меня, наоборот разозлило ещё больше.

— Нет! Никто! Мы выбрали друг друга! И ты сказала, что я случайно попала в другой мир с Маору, так вот… Сама судьба свела нас! А значит, нам суждено быть вместе! Отпусти!

— Ты успокоишься. Ты поймешь… — Богиня не слушала меня, хотя оно и понятно, что ей до меня, «жалкой букашки». — Я лишу тебя памяти о нем. И ты однажды осознаешь, что твоя судьба ждет тебя в моем мире… А порождение зла, тот, кого ты называешь Маору, останется в своем…

— Он не простит! Он найдет меня! Он обязательно заберет меня!

— То лишь обычные угрозы смертного, которыми вы все так любите бессмысленно раскидываться. Ему ничего не останется, кроме как смириться с твоей потерей. И всего этого могло бы и не быть, если бы он спокойно отдал мне тебя… Всё было бы проще… для всех…

Голос окончательно затих, и я осталась одна. Продолжая орать и бесноваться, желая вырваться из странного заточения в абсолютной пустоте, где не было ничего — ни света, ни тьмы, ни единого звука…

— Проще только для тебя! — выпалила я в пустоту. — Я его никогда не забуду. Никогда! Чтобы ты не сделала! А он — не смирится. Маору найдет меня!

— Нет… в свой мир я его больше не пущу… — легкий отголосок, будто дуновение ветерка, пронесся рядом со мной, и все моё тело начало обволакивать чем-то мягким, теплым, начиная с ног. Неприятное онемение охватывало кожу, внутренности, и, когда оно коснулось уже моей головы, напоследок, в очередной раз поняв, что кое-что невероятно важное я не успела сказать Богине, я выкрикнула:

— Ты ошиблась! Ошиблась! Моя судьба — Маору! Я ведь уже его…

…«жена»… так и не было мною сказано, и потонуло в пустоте…

А я потеряла сознание…