Глава 28. Декс

Застегивая рубашку, я посмотрел на Бандита, который стоял, наклонив набок голову, и внимательно слушал мою болтовню.

– Знаешь, вообще-то ты, приятель, чисто теоретически вполне мог бы трахнуть свою сестру. Ведь собак очень часто разводят с помощью инбридинга, то есть близкородственного скрещивания, разве нет?

– Гав!

– Но ты ведь в полном порядке, правда? Это же не был бы конец света. Никто не осуждает собак. Так почему кто-то должен осудить меня?

Пес внимательно смотрел на меня, часто дыша и высунув язык.

– Тебе не кажется, что все это полный капец? Разве я не должен относиться к ней теперь по-другому, а, Бандит? Узнав то, что я знаю? Но я не могу! Я хочу ее как женщину. В некотором смысле я даже не желаю знать правды. И, конечно, не смогу остаться в стороне и просто наблюдать, как она идет по жизни без меня. Я хочу всегда быть рядом, вместе с ней. – Попрыскавшись одеколоном, я снова посмотрел на пса. – Что ты думаешь насчет того, чтобы переехать в Европу? Я слышал, что инцест там не так уж и осуждают. Мы все можем быть там счастливы – ты со своим кровосмесительным происхождением, я, Бьянка и наш двухголовый ребенок. Что на это скажешь?

– Гав!

Посмотрев на часы, я понял, что сильно опаздываю на ужин с Джелани, и поспешил со сборами.

– Будь хорошим мальчиком, – сказал я, прежде чем направиться к двери.

Поскольку Джелани чувствовал себя не очень хорошо, я решил пригласить его в ресторан в Бруклине, чтобы он мог, если понадобится, быстрее оказаться дома.

После того как я заказал четыре разных блюда в итальянском ресторане, мой исхудавший друг сказал:

– Никак не мог предположить, что ты пригласил в гости целую армию.

Официантка поставила на стол большие порции курицы и баклажанов с пармезаном, равиоли с омарами и овощную лазанью.

– Вам нужно что-то прилепить к своим костям. А то, что мы не съедим, просто возьмете с собой.

Я предоставил возможность Джелани говорить самому. В этот вечер мои мысли витали далеко, и я слушал вполуха, когда он рассказывал о своей жизни в Кении или рассуждал о том, стоит ли продлевать свое место на Блошином рынке на предстоящий год.

Но в какой-то момент он заговорил громче, прервав ход моих мыслей.

– Декс, я разговариваю с вами уже полчаса, а вы почти все время смотрите в никуда и, похоже, совсем меня не слушаете.

Я встряхнул головой и поспешно сказал:

– Извините, я просто очень волнуюсь.

– По поводу теста?

– Да. В конце концов отец согласился пройти тест, но только после того, как вернется из отпуска. Он сейчас отдыхает на острове Теркс.

– Ну, по крайней мере, он готов пойти вам навстречу. Это ведь уже половина дела, не так ли?

Я тяжело вздохнул.

– Да. Так что все решится примерно через неделю.

Я крутил большими пальцами, дергал вверх-вниз коленями, то и дело оглядывал зал. Джелани достаточно долго сидел передо мной, скрестив руки на груди, прежде чем я, перестав ерзать, понял, что он молча наблюдает за мной.

– Декс, послушай…

– Да?

– Пойди к ней.

– Что?

– Тебя сейчас нет здесь. Хватит зря тратить время в этом ресторане, пытаясь накормить тощего старого меня. Иди к ней прямо сейчас и проведи с ней остаток вечера. Если я чему и научился с тех пор, как заболел, так это тому, что каждый прожитый день бесценен. Если все закончится не в вашу пользу, по крайней мере, у вас будут эти дни. Не трать их впустую. Проживите еще немного в блаженстве незнания.

В тот момент я действительно ничего так не хотел, как прямо сейчас пойти к Бьянке.

– Вы уверены, что не будете возражать?

– Конечно, нет. Жизнь – это прекрасно. Мы пробыли здесь уже достаточно долго, и у меня теперь есть еда на всю неделю.

– Вам лучше бы все это съесть.

Джелани усмехнулся:

– Спасибо, что позаботился обо мне, Декс. Ты хороший человек. 

* * *

Сегодня на небе стояла полная луна. После того как я подвез старика к дому, я велел Сэму ехать прямо к Бьянке. К своему разочарованию, я обнаружил, что ее нет дома: мне отчего-то не пришло в голову сначала позвонить ей или написать. И все же я решил не утомлять ее своим вниманием. Может, она сейчас у сестры, и они вместе все еще переживают последствия обрушившегося на их головы открытия.

Вместо того чтобы написать ей сообщение и спросить, где она, я решил вернуться к себе и переодеться.

Когда раздался стук в дверь, я едва успел снять брюки. Бандит принялся лаять как сумасшедший. Я прекрасно знал, что единственным человеком, кому позволялось беспрепятственно миновать швейцара, была Бьянка.

Мое сердце бешено забилось.

Когда я открыл дверь, у меня перехватило дыхание. Бьянка выглядела невероятно красивой в простых джинсах и облегающей кожаной куртке. Волосы ее были влажными, все в мелких капельках дождя. Она смотрела на меня очень пристально, словно искала что-то очень важное и наконец нашла. А затем практически рухнула на меня. Я крепко сжал ее в объятиях, и мы очень долго стояли, не двигаясь, прислушиваясь к стуку наших бьющихся рядом сердец. Это было лучшим подтверждением того, что ее чувства ко мне остались неизменными.

– Я был у тебя дома, – прошептал я ей прямо в макушку. – Но не застал тебя.

– Я была с Алекс. Брайан остался дома с девочками, чтобы мы могли поужинать вдвоем и поболтать.

Я немного отстранился и заглянул ей в глаза.

– И после ты сразу же приехала сюда?

– Да. Моя сестра поняла, что все мои мысли заняты только тобой. И она просто велела мне пойти к тебе.

– Забавно. Джелани тоже сказал, чтобы я пошел прямо к тебе. Думаю, мы с тобой оба как открытая книга, да?

Взгляд Бьянки внезапно прояснился и скользнул по моему телу вверх, вниз и снова вверх. Именно тогда я понял, что стою практически раздетый, в одном нижнем белье. Желание вспыхнуло в ее глазах, пока она разглядывала мое полуобнаженное тело. Прекрасно зная, о чем она думает, я невольно напряг мышцы пресса и почувствовал, как нарастает мое возбуждение. Мой голос мгновенно охрип, когда я ободряюще прошептал ей на ухо:

– Это нормально, что ты меня хочешь, – и, коснувшись рукой ее волос, я добавил: – Видит бог, как сильно я хочу тебя.

– Я начинаю понимать, каково это, когда действительно не можешь бороться со своими естественными желаниями. И это меня безумно тревожит, потому что, если результат окажется не в нашу пользу, а я так и не смогу от них избавиться… Что же тогда нам делать?

– Тогда мы переедем в Европу, – без колебаний сказал я.

– Что?

Я провел рукой по ее щеке.

– Я всего лишь шучу.

А может, и нет.

– Послушай, – продолжал я. – Люди могут говорить нам, как следует поступать, но не могут сказать, как нужно чувствовать. Ничто и никогда не доказывало мне этого яснее, чем вся эта ситуация. Ты хочешь меня сейчас так же сильно, как и я тебя, и это… меня убивает.

И, как обычно, мое тело переставало мне подчиняться, когда Бьянка была рядом. Моя реакция становилась все более очевидной с каждой секундой, пока затуманенный взгляд Бьянки блуждал по моему телу. Я не отвечал за себя, я даже не был уверен, что смог бы остановиться, если бы Бьянка вдруг сказала мне, что ее не волнуют последствия и что она хочет, чтобы я прямо сейчас занялся с ней любовью. Я совсем не знал, как бы поступил; вот до какой степени отчаяния дошел.

Я взял ее за руку и подвел к дивану. Когда я сел, откинувшись на спинку, она присела рядом и нерешительно положила руку на мой пресс. Несмотря на то что ее движения казались неуверенными, я ясно видел, что она умирала от желания сделать это.

– Все в порядке. Дотронься до меня. Дальше мы не пойдем. Просто коснись меня.

Она провела пальчиками по каждому дюйму моей кожи, а я просто закрыл глаза и наслаждался ее прикосновениями. Затем она приникла ко мне и положила голову мне на тяжело вздымающуюся грудь. Я был уверен, что она чувствует, как мое сердце бьется прямо в ее ухо.

– Я не хочу с тобой расставаться, – тихо прошептала она.

Запустив пальцы в ее густые темные волосы, я спросил:

– Хочешь открою один секрет?

Ее голос звучал еле слышно:

– Да.

– Я должен сказать это сейчас, потому что так это вижу… А потому, что мы пока еще не знаем правды, все, что я скажу сейчас, – это нормально…

Она оторвала голову от моей груди и выпрямилась, чтобы посмотреть мне в лицо. И хорошо сделала: сейчас мне было действительно важно завладеть ее вниманием.

Я пристально посмотрел ей в глаза.

– Я никогда не перестану любить тебя. Даже если окажется, что мы кровные родственники, я все равно буду тебя любить. Возможно, я больше не смогу говорить об этом вот так и не смогу выразить свои чувства физически, но не перестану любить тебя. Мне очень нужно, чтобы ты это знала. В конце концов, ты пойдешь по жизни дальше. Возможно, ты встретишь кого-то еще, но я все равно никогда не перестану любить тебя. Я тоже могу встретить кого-нибудь и даже, в конце концов, жениться, но когда она пойдет со мной к алтарю, можешь не сомневаться, я буду представлять на ее месте тебя и желать, чтобы все было по-другому. Потому что я никогда не перестану тебя любить. И кем бы ты ни была, моей любимой или сестрой… ты все равно останешься самой удивительной женщиной, которую я когда-либо встречал в своей жизни. Что бы ни случилось, ты, Бьянка, – любовь всей моей жизни. Никто и никогда не заменит мне тебя.

Она слушала меня, ее лицо заливали слезы.

– Я так сильно люблю тебя, Декс!

Мне невыносимо хотелось прижаться к ее губам, ощутить ее нежность в эту минуту.

– Мне очень нужно поцеловать тебя сейчас.

– Так поцелуй меня. Пожалуйста… Поцелуй меня, – выдохнула она.

Я не заставил себя долго упрашивать. С той же ненасытной жаждой, с какой она просила о поцелуе, я впился в ее губы, и в этом поцелуе было больше страсти, чем когда-либо прежде. Если это и было неправильно, черт с ним! Я и не хотел ничего правильного. Как сказал Джелани, да будет благословенна неизвестность. Я был готов к компромиссу, ведь я не собирался с ней спать, и кто может помешать мне целовать ее! Возможно, это можно было бы считать недопустимым, если бы мы не целовались раньше бесчисленное количество раз. Ведь это так естественно для нас обоих, так знакомо. Как дышать. И если я попаду в ад за то, что продолжаю делать то, что для нас двоих естественно, так тому и быть.

Я целиком отдался своим чувствам.

Мысль о том, что Бьянка должна уйти, приводила меня в отчаяние. 

* * *

На следующий день она вылетела в Вирджинию по заданию редакции. Я легкомысленно предложил ей перенести интервью, но Бьянка сказала, что ей необходимо работать, чтобы пережить это время, иначе она сойдет с ума. Я хорошо ее понимал, но ненавидел саму мысль о том, что она будет сидеть одна в гостиничном номере за сотни миль отсюда и в течение двух ночей думать о том, что делать, если случится самое худшее. Не говоря уже о том, что две ночи вдали от нее казались мне вечностью. И во время наших ежеутренних и ежевечерних разговоров по телефону я все отчетливее чувствовал, как она снова ускользает от меня. Мы были так далеко друг от друга, и это заставляло ее слишком много думать.

И когда я позвонил тем вечером, чтобы узнать, как она себя чувствует, ее голос наполняла печаль.

– Как прошло интервью? Сделала все, что хотела? – спросил я.

– Думаю, да. – Она тяжело вздохнула. – Знаешь, честно говоря, я понятия не имею, как все прошло. Хорошо, что я в последнюю минуту захватила диктофон – обычно я им вообще не пользуюсь, – потому что почти уверена, что все, что он сказал, вошло у меня в одно ухо и вышло из другого.

– Это вполне понятно. У тебя сейчас сильный стресс.

– Хочешь расскажу кое-что забавное?

– Да, мне бы сейчас не помешала хорошая шутка. – Я откинулся на спинку кресла.

– Представляешь, я проснулась посреди ночи, и на меня нахлынула волна панической атаки. Я никак не могла заснуть и достала шары Баодинг, те самые, помнишь? И крутила их в руках, пока мой мозг лихорадочно перебирал все события прошлой недели.

– А ты не думаешь, что я тоже мог бы лежать в постели прошлой ночью, играя с моими собственными шарами, чтобы избавиться от стресса, и мечтая о тебе? Можно я задам вопрос… не совсем приличный? Ты когда-нибудь пробовала использовать эти шарики с немного другой целью? Думаю, это гораздо лучше помогло бы тебе избавиться от стресса.

Я ощутил улыбку в ее голосе.

– Несносный извращенец! У тебя одно на уме. Я ведь еще не закончила свою историю.

– Продолжай. Мне очень интересно узнать, закончился ли твой сеанс игры с шарами так же успешно, как и мой.

– Так или иначе, – продолжила она, посмеиваясь, – я немного покрутила эти шары, но все еще не могла заснуть, поэтому решила включить телевизор. Угадай, какой фильм шел в три часа ночи?

– И какой же?

– «Клеопатра».

Какой бы безумной ни казалась вся эта ситуация, я обрадовался тому, что мы оба все еще способны смеяться над собой. Впрочем, когда Бьянка заговорила снова, голос ее звучал более серьезно:

– Сестра сегодня ходила в лабораторию, с которой ты договорился.

– Правда? И как все прошло?

Я все-таки упросил отца, чтобы он пошел в отделение той же лаборатории во Флориде, когда вернется с отдыха. Бьянке и Алекс достаточно было только сообщить номер, чтобы сделать необходимый мазок. Я организовал все таким образом, потому что не хотел, чтобы им пришлось что-то объяснять.

– Она ходила туда вместе с Брайаном, а мама забрала девочек к себе, чтобы сестра с мужем могли провести вечер вдвоем.

– Это хорошо, – заметил я.

– И это самое малое, что она может сделать для моей сестры.

– А ты уже договорилась о визите туда?

– Завтра днем. В три часа.

Я услышал панический страх в ее голосе.

Я все еще раздумывал, говорить ли ей, о чем я раздумывал последние два дня, но теперь, когда визит в лаборатории был назначен уже на завтра, я ясно понял, что у нас осталось не так уж много времени…

– Когда ты прилетаешь?

– Кажется, в начале девятого.

– Не уходи, дождись меня, я заеду за тобой в аэропорт.

– Ты уверен? Я могу взять такси.

– Уверен. Я безумно соскучился по тебе. И в любом случае, мне надо кое-что обсудить с тобой до завтра.

– Боже, только не это! Если ты говоришь, что тебе надо кое-что серьезно обсудить, то признаешься, что притворялся Джеем, потом говоришь, что моя мать – лгунья, изменявшая отцу, а потом сообщаешь, что мы можем быть братом и сестрой. Не уверена, что хочу вообще больше с тобой разговаривать на серьезные темы.

Она еще могла шутить.

– Я больше не собираюсь сообщать тебе плохие новости. Обещаю.

– Тогда почему ты говоришь так серьезно?

– Просто я думаю, что нам обязательно надо поговорить. При личной встрече. Сегодня вечером.

– Декстер Труитт! Меня сейчас вышвырнут из самолета без парашюта за то, что я ору во всю глотку и звеню шариками, если ты сейчас же не скажешь, что у тебя на уме. Я не могу ехать домой, не зная, какой сюрприз ты собираешься устроить мне в следующий раз.

Вот дерьмо.

Я полный идиот! Я должен был просто сказать ей, что скучаю по ней, и оставить все как есть.

– Я просто хотел поговорить с тобой об этом чертовом анализе ДНК.

– И что с ним не так?

Похоже, она не собиралась оставить меня в покое, пока я не скажу, что затеял. Впрочем, неважно, скажу я ей или нет, у нее и так голова идет кругом.

– Я тут подумал… А что, если ты не будешь проходить тест?

– Имеешь в виду завтра? Ну, хорошо, я могу пойти туда в другой день, если я нужна тебе завтра.

– Нет. Я имею в виду… что, если мы вообще ничего не будем выяснять?