Глава 9. Декс

От удивления Бьянка широко раскрыла глаза, увидев меня стоящим в дверях.

Это было огромной ошибкой с моей стороны.

Но мне требовалось увидеть ее.

В глазах у нее застыло усталое выражение, возможно, она плакала.

Твою мать. Я причинил ей боль.

Именно поэтому я и пришел к ней – проверить, все ли с ней в порядке.

– Джей? Что ты тут делаешь?

Вместо того чтобы ответить, я обхватил ее щеки ладонями и впился в ее губы неистовым поцелуем, выплескивая всю боль и отчаяние, поднявшиеся во мне после нашего последнего разговора.

Она постанывала, думая, что целует губы Джея, но я, со всем пылом моего сердца, целовал ее как Декс.

Прости меня за эту ложь, Малышка Джорджи.

Мой член был твердым, как камень, когда я пробовал ее на вкус. Она застонала, не отрывая от меня губ, когда он уткнулся прямо в ее живот. От нее пахло зубной пастой, упругие груди прижимались к моему телу. Я чувствовал, что мог бы взять ее прямо здесь, посреди гостиной.

Сердце Бьянки отчаянно колотилось в унисон с моим, и я начал целовать ее еще более страстно. Она обняла меня за шею, теснее прижимая к себе. У меня внезапно возникло желание поднять ее на руки, что я и сделал. Она обхватила мою талию ногами, а я продолжал целовать ее так крепко, как никого за всю свою жизнь.

Меня захлестывал адреналин. Надо сказать, меня охватили досада и злость от того, что она так легко поддалась на чары «Джея». После нашего сегодняшнего разговора я был уверен, как никогда, что ее сердце принадлежит мне – Дексу. Тем не менее она позволила мне – то есть Джею – поцеловать себя. Неужели она не может перед ним устоять? Я был в бешенстве.

Мне до боли хотелось овладеть ею, физически выплеснуть все эмоции, которые мне пришлось сдерживать весь вечер.

В конце концов я с усилием оторвался от нее и опустил на пол.

– Это лучший прием, который я когда-либо получил.

Она продолжала обнимать меня за шею.

– Честно говоря, я не была уверена, что когда-нибудь снова тебя увижу.

Я понял, что мне все труднее и труднее смотреть ей в глаза как Джею. Уставившись в пол, я произнес:

– Хочу извиниться перед тобой за то, что никак не мог выбраться в последнее время. Это вовсе не потому, что мне не хочется тебя видеть. Просто закрутился на работе и только сейчас сумел вырваться.

Чертов лгун.

– Мне нужна была такая встряска сегодня вечером, чтобы мозги встали на место, – сказала она.

– Зачем? – Я сглотнул. – Что-то случилось?

– Да так, ничего особенного. Долго рассказывать. Мне кажется, что я чуть не сошла с ума. На самом деле… очень хорошо, что ты пришел. Я так рада тебя видеть.

Нет. Нет. Нет. Только не теряй голову.

Ты попала в точку – с Джеем пора распрощаться. Он всего лишь пришел прикоснуться к тебе в последний раз.

– Теперь все хорошо?

– Да, когда ты рядом.

Она улыбнулась.

– Я сомневался, стоит ли приходить, просто не был уверен, что ты еще не спишь.

– Не думаю, что смогла бы уснуть сегодня.

Я тоже…

– Что же тебя так сильно расстроило?

– Я действительно не хочу об этом говорить, понимаешь? Это связано с моей работой.

Как же, как же. Значит, на мелкую ложь мы действительно способны…

Поглаживая ее руки, я произнес:

– Пойми, я действительно не могу остаться у тебя сегодня. Просто я…

Хотел удостовериться, что с тобой все в порядке.

Хотел увидеть тебя.

Хотел прикоснуться к тебе.

– Я просто хотел заскочить на минутку, поздороваться и сказать, что думаю о тебе.

И попрощаться навсегда.

Она выглядела так, словно ее охватила паника.

– Когда я снова тебя увижу?

– Сложно сказать. У меня сейчас полно работы.

И Джей должен умереть.

Бьянка явно колебалась какое-то время, но потом все же произнесла:

– Мне так не хочется оставаться одной сегодня. Не хочешь провести со мной ночь?

Я не ответил, и она подалась ко мне и нежно поцеловала.

– Пожалуйста!

Ничего на свете я не желал так сильно, как ночи с ней. В голове у меня все смешалось, и, не в состоянии придумать правдоподобного повода для отказа, я кивнул:

– Да. Конечно.

Бьянка потянула меня в спальню. Казалось, все это происходило во сне. На прикроватном столике я заметил желтый блокнот. Наверное, на этой стороне кровати она лежала, когда беседовала с Дексом. Неимоверным усилием воли я заставил себя не заглядывать в блокнот, чтобы узнать, что она там написала. Я боялся увидеть какие-то ругательства в свой адрес после неудачного завершения нашей беседы.

Бьянка легла на постель, а я устроился рядом с ней. Мы лежали так несколько минут. Мои губы касались ее спины, звук ее дыхания успокаивал меня. Мне казалось, с каждым вздохом я слышал ее мысли. Я всем сердцем чувствовал, что, несмотря на то что она сейчас наслаждалась теплом тела Джея, на самом деле все мысли ее были о Дексе, то есть обо мне.

Все казалось очень невинным, пока она не прижалась мягкой попкой ко мне и не начала тереться о мой член, вызывая дикое возбуждение. Очень быстро я понял, что она пыталась меня спровоцировать. Черт, у нее это прекрасно получалось, а я не отстранялся, позволяя ей делать все что хочется. В школе у нас было название для таких игр: «трах в одежде». Мне следовало бы знать, что невозможно просто спокойно спать рядом с этой женщиной.

Я уже был готов кончить в штаны, когда резко одернул себя.

– Прекрати.

Она обернулась и прошептала мне в губы:

– Ты меня не хочешь?

Я пришел в полное смятение. Она явно хотела трахнуться со мной, а я больше всего на свете хотел оказаться внутри ее, но не мог себе этого позволить. Нельзя было даже думать об этом, пока она не узнала, кто я такой на самом деле.

Я поднялся с кровати.

– Мне пора идти.

Она тоже вскочила.

– Прости. Я просто потеряла голову. У меня так давно не было отношений. Я думала, что ты этого хотел, что именно поэтому ты пришел так поздно. Вот и решила дать тебе понять, что я не против… если, конечно, ты этого хочешь. Но ничего, все нормально.

Мой голос прозвучал громче и резче, чем мне хотелось бы:

– Я действительно хочу этого… Видит бог, безумно хочу. Но тебе следует быть осторожней, Бьянка. Ведь на самом деле ты совсем меня не знаешь.

Она горько усмехнулась:

– Ты меня предостерегаешь против самого себя?

– Нет… конечно, нет.

Твою мать, конечно же, да.

– Просто не хочу торопить события в наших с тобой отношениях. И думаю, что нам… для начала следует узнать друг друга получше, – продолжал я.

А ведь я знаю про тебя практически все.

Я глубоко вздохнул.

– Но так как я не в состоянии устоять перед тобой, думаю, будет лучше, если я поеду сегодня домой, а потом снова приглашу тебя на свидание, как положено. Хочу доказать тебе, что встречаюсь с тобой не ради случайного секса, Бьянка.

Она закрыла лицо руками и произнесла:

– Ты прав. Просто… мне показалось, что мне это очень нужно сегодня.

Я знаю это, малышка.

Ведь я сам виноват в этом…

Сердце мое сжалось. Мне нужно было как можно скорее убраться отсюда, пока я не признался ей во всем. Она сегодня не в том состоянии, чтобы принять горькую правду.

Нежно поцеловав ее в лоб, я пробормотал:

– Я скоро позвоню, хорошо?

Она просто кивнула и проводила меня до двери.

И как ты теперь будешь выкручиваться, придурок?

Чувствуя себя последним мерзавцем, я отправился домой на своем джипе и поклялся, что завтра же покончу с этим Джеем. 

* * *

На следующее утро в офисе я пребывал в весьма рассеянном состоянии, и это еще мягко сказано. Отменив все деловые встречи, назначенные на день, я сделал то, чего никогда себе не позволял, – отправился домой и предался безделью.

Сидя на диване, я не сводил глаз с часов, в нетерпении ожидая вечерней беседы с Бьянкой. Оставалось еще целых девять часов. Меня охватил ужас.

Должен ли я признаться ей сегодня во всем?

Я схватил телефон и набрал номер единственного человека, который смог бы понять, через что мне приходилось сейчас проходить.

Он сразу же ответил:

– Привет, сын.

– Как ты себя чувствуешь, папа?

– Неплохо. Только что вернулся с прогулки. Собираюсь сделать себе бутерброд с тунцом.

– Как у вас там с погодой?

– Это же Флорида. Стоит жара, но в любой момент может пойти дождь.

– Знаю.

– Чем обязан твоему звонку?

– Мне нужен твой совет.

– Обычно ты в них не часто нуждаешься.

– Ну, сейчас такие обстоятельства, что, думаю, ты мне действительно сможешь помочь. Дело в том, что речь идет о вранье. Я угодил в действительно дерьмовую ситуацию, причем собственными стараниями.

– А, тогда понятно. В этом случае разумно обратиться ко мне.

– Насколько мне известно, ты не очень-то старался скрыть свои интрижки от мамы, но каждый раз умудрялся каким-то образом вернуть ее расположение…

Отец прервал меня:

– Ты что, кому-то изменил?

– Нет, я не имею обыкновения обманывать женщин, папа. Просто наврал ей по поводу того, кем я являюсь. Женщина, с которой я встречаюсь, считает меня кое-кем другим.

– Получается, ты сам себя стыдишься?

– Это длинная история. Полагаю, у нее какие-то предубеждения по поводу богатых и влиятельных мужчин. Я неправильно оценил ситуацию и принял неразумное решение. Разумеется, я собираюсь во всем ей признаться в скором времени и извиниться за совершенную ошибку. Просто хотелось бы знать, есть ли какая-нибудь хитрость признаться во лжи так, чтобы понести минимальные потери.

Отец хмыкнул.

– Твоя мать всегда была слишком добра ко мне, слишком снисходительна. А ей не следовало бы так ко мне относиться. Увы, я не могу подсказать тебе никакую хитрость, Декс. Если тебе повезет, эта женщина поймет, какой ты на самом деле, и простит тебя. А если же не повезет, боюсь, ты ничего не сможешь сделать, чтобы убедить ту, которой ты причинил боль, дать тебе второй шанс. Это цена, которую мы платим за нечестное поведение. Если она вобьет себе в голову, что тебе нельзя доверять, ты уже ничего не сможешь вернуть. Я это знаю на своем горьком опыте.

Сердце мое сжалось.

– Понятно.

– За свою жизнь, – вновь заговорил отец, – я потерял множество хороших людей, которые были правы, когда решили, что я недостоин их доверия.

– Ну что ж. Я-то думал, что после нашего разговора буду чувствовать себя лучше, но на самом деле мне стало еще хуже.

– Прости, сынок. Я просто старался быть с тобой честным.

– О, я слышу иронию в твоем голосе…

Мы расхохотались. Мне было так странно смеяться вместе с Декстером-старшим, казалось, наши откровения нас сблизили.

– А ты чего хотел?

Я услышал, как он вздохнул.

– Что ж, я, пожалуй, оставлю тебя. Возвращайся к своему обеду, отец.

– Будь на связи.

– Конечно.

Я уже собирался прервать разговор, когда он вдруг сказал:

– Декс?

– Что?

– Я горжусь тем, что ты стараешься быть более порядочным человеком, чем я. Надеюсь, ты сможешь выбраться из этой передряги и не потеряешь эту девушку. 

* * *

– Приятель, если я и хочу попробовать чей-то язык на вкус, то точно не твой.

Тыльной стороной ладони я попытался стереть слюни Бандита со своих губ. Я уже третий день подряд приходил вывести своего нового друга на прогулку. Джей теперь был официально мертв, а слабовольному Дексу не хватало смелости признаться Бьянке в обмане, поэтому сейчас меня связывала с Малышкой Джорджи только эта пятидесятикилограммовая машина по производству дерьма и дурно пахнущей слюны. Как ни странно, сейчас это был мой единственный настоящий друг.

– Ну и что же нам делать, приятель? – Я снова сидел на скамейке в парке, а Бандит устроился у моих ног и без устали глазел на меня. Наверное, я действительно сошел с ума, но когда он пошевелил одним ухом, я мог поклясться, что он меня слушает и полон желания помочь решить мои проблемы с прекрасным полом.

– Тебе когда-нибудь приходилось терять голову из-за женщины? Совершать действительно глупую ошибку и не знать, как ее загладить? Не знаю… Ну, допустим, стащить у суки кость и закопать ее, когда она это не видит?

Бандит поднял лапу и дотронулся до моего колена. Я счел это за положительный ответ. Значит, Бандит действительно воровал кости.

– Ты воришка, да? Но ты ведь как-то выкрутился и все-таки завоевал ее сердце?

Пес открыл пасть и широко зевнул, а потом положил свою длинную морду мне на колени.

– Вижу, даже тебе наскучили рассказы о глупостях, которые я наделал в своей жизни. – Я почесал ему голову и вздохнул. – Просто не знаю, что дальше делать. Как объяснить ей, почему эта ложь так затянулась? Признаться, что я просто боялся не понравиться ей, если бы она поняла, кто я на самом деле? Или честно сказать, что я и есть тот богатенький мерзавец, которых она терпеть не может и который бы ей не понравился ни при каких обстоятельствах?

Честно говоря, именно этого я и опасался – как только она узнает, кто я, то разозлится так, что побежит искать еще какого-нибудь честного курьера.

Время приближалось к восьми, и я уже на целый час опаздывал в офис, поэтому отвел своего лучшего друга в приют. Когда я час назад забирал его, Сюзетт не было на месте, но сейчас она уже сидела за стойкой.

– Мистер Труитт, я так рада, что застала вас. Хотела сообщить вам, что Бандита переводят на нашу ферму в северной части штата в конце недели.

– На ферму?

Она нерешительно улыбнулась.

– Мы можем держать собак в городском приюте всего три месяца, а потом отправляем на ферму на заслуженный отдых, если их никто не захочет усыновить.

– На ферму? На севере штата? Вы действительно это имеете в виду? – У меня когда-то в детстве была собака, и ее отправили на так называемую ферму. Помню, как сказал другу, что Бастера отправили на ферму, где ему будет лучше. Но мой друг просветил меня по поводу того, что собой представляют такие фермы.

Сюзетт улыбнулась вполне искренне.

– О боже, этот вовсе не то, что вы подумали. Наша ферма – это замечательное место. Ее держит женщина по имени Эллисон. Это удивительный человек. Единственным недостатком остается то, что животным там не хватает общения с людьми, как в городе, где у нас куча волонтеров. Но само место очень приятное, у собак там есть возможность побегать вволю.

Я взглянул на Бандита и увидел, что он пристально смотрит на меня. Вот только не надо делать такие грустные глаза. Это действительно прекрасная ферма. А вовсе не выдумка родителей, чтобы наивные дети меньше переживали. Ты разве не слышишь, что говорит эта женщина? Я опустился на корточки и погладил пса по голове.

– Береги себя, хорошо, дружище? – По какой-то причине мне казалось, что рвется последняя ниточка, связывающая меня с Бьянкой. Через пару минут я поднялся и передал Сюзетт поводок.

Когда она взяла его, Бандит наотрез отказался отходить от меня. Сюзетт, причмокивая, произнесла:

– Ну, пойдем же, Бандит. Мистеру Труитту пора уходить.

Но чертов пес и не думал сдвигаться с места, даже когда Сюзетт легонько потянула его за ошейник.

– Простите. Они так быстро привязываются к людям. Сейчас я принесу его любимую игрушку.

Она вышла из комнаты и тут же вернулась, сжимая в руке игрушечную косточку, которая издавала резкий писк. Пес сразу встрепенулся.

– Иди сюда, Бандит. – Игрушка противно пищала. – Попрощайся с мистером Труиттом.

Я взглянул на своего верного друга – хранителя самых сокровенных моих секретов – для того, чтобы, разумеется, попрощаться с ним. Но вместо этого я произнес совсем другие слова. Даже не представляю, что заставило меня их ляпнуть. Я понимал только то, что еще не готов порвать свою последнюю связь с Бьянкой. В результате я потерял остатки благоразумия и произнес:

– Я бы хотел забрать Бандита к себе.