Глава 20. Мужские мечты и их реализация

Сексуальную училку?

На парте?

Буду!

Поля

О том, как буду привыкать к дозированным свиданиям с Лехой, подумать я так и не успела. Стоило выйти из его квартиры, время понеслось с сумасшедшей скоростью.

Выжатая как лимон, ночью я спала без сновидений. Упала — очнулась. Утро ушло на челночный бег по квартире между ванной и кухней.

За полчаса нужно было успеть приготовить крепкий кофе, влить его в желудок и придумать, как спрятать «красоту» на шее, которую оставил после себя Крамер.

Во время занятий Леха тоже не вспоминался. Почти.

Иногда побаливали натертые места. Ловила в зеркале загадочную полуулыбку. Пару раз назвала «китайца» Лехой. К счастью, для всех работников центра наш «носитель языка» звался Алексом, и никто не смог найти связь.

Во второй день свободного времени больше не стало. Да, я чувствовала, как истекают двадцать четыре часа нашей «технической паузы». Внизу живота периодически ныло. Губы пересыхали. Но Леха не звонил. От него не было сообщений, и, чтобы не заняться любимым женским развлечением — искать причины и делать выводы, я еще больше заваливала себя работой.

Стирка, уборка, поиски примирительного подарка бабушке, составление новой учебной программы для курсов — в общем полезной нудистикой.

Срочного не было ничего, но и минутки для «подумать» не оставалось.

Как итог к встрече с Лехой на занятиях в центре я оказалась не готова.

***

Смысла тратить время на мою работу для Лехи больше не было. Он уже получил все желаемое и гарантию, что в ближайшие дни я не сбегу.

Можно было не ломать комедию и заняться более важными делами. Я не сомневалась, что Крамер так и поступит! Но наш «носитель языка» все же продолжил одаривать группу своим бесценным вниманием.

— Здравствуйте. — Я вошла в аудиторию и чуть не выпустила папку с материалом из рук.

— Добрый день, — послышалось на английском. Идеальном. Без акцента.

Один ответ за всех.

Словно мы снова в театре, только вместо профессиональных актеров преподаватели, учащиеся повернули головы вначале в мою сторону, потом в сторону Лехи. Будто уже знали, что между нами произошло.

— Все собрались? — Мое сердце пропустило удар, а голос предательски сел.

Чтобы не добить себя еще сильнее, я поспешила снять очки. Без линз рассмотреть мужчину на задней парте не было ни единого шанса. Я видела лишь силуэт. Что-то светлое, широкоплечее и гораздо более крупное, чем остальные слушатели.

Гора, напичканная тестостероном и мышцами. О том, что еще было крупным у этой горы, вспоминать не стоило. В гольфе с высоким горлом, который носила второй день, и без того стало невыносимо жарко. И бюстгальтер внезапно оказался тесным.

Возможно, с психической патологией я ошиблась? Вдруг аллергия? Редкая разновидность с обильным влагообразованием, набуханием всего, что может набухнуть, и слабостью. Тотальной! При которой безопаснее лежать, раздвинув ноги, и тяжело дышать, как на глубине.

— Ждали лишь вас. — Леха, похоже, и не думал меня щадить. В бархатном тембре прорезались игривые нотки, и теперь загорелся уже не только верх, но и низ.

Никогда еще во время учебы у меня не случалось таких приступов, а тут… Словно волна с задних рядов дошла. Чувственная, горячая. Накрыла с головой. И выбила весь дух.

— Спасибо. — Пока с ногами не случилась «ватная болезнь», я упала на ближайший стул. — Тогда начнем.

***

Как уже скоро выяснилось, сказать было легче, чем сделать.

С институтских времен я так не путалась в словах, как сейчас. Никакая любовь к языку и профессионализм не могли настроить на рабочий лад, а минутная стрелка отказывалась кружить по циферблату.

Крамер будто игрался со мной. Как сытый лев с беспомощной добычей. Он совершенно не беспокоился, что рядом с нами посторонние.

С его подачи диалоги о еде виртуозно сводились к гастрономическим изыскам, которые нужно было «неспешно смаковать», «держать на языке, чувствуя все грани вкуса», наслаждаться каждой «нотой». Описания улиц превращались в порнографические туры с «узкими каналами» и «плавными изгибами пешеходных дорожек».

В каждой фразе так и слышался двойной смысл. В каждом вопросе легко читался намек.

Опыт прежних совместных занятий не помогал совсем. Я, как могла, старалась думать лишь об уроке. Зачитывала задания, слушала ответы. Но все новые и новые реплики Лехи выбивала из колеи. Затуманенный взгляд то на грудь, то на живот, то ниже перенаправлял табун похотливых мурашек.

И трусы мокли.

Насквозь.

Так что я чувствовала эту влагу.

Тесно сжимала колени.

Изо всех сил пыталась дышать ровно.

И проклинала себя за то, что додумалась надеть тонкий кружевной бюстгальтер, который с головой выдавал возбуждение.

Это было выше моих сил. Казалось, даже воздух в помещении искрился от эротических импульсов. Откровенное желание било по каждому. Девчонки все чаще облизывали губы. Парни постоянно отвлекались и залипали в своих конспектах. И лишь один оборзевший, уверенный в себе альфа-самец продолжал трахать, изматывать меня своим жадным взглядом.

На вопрос: «Можно ли заниматься сексом не раздеваясь, на виду у дюжины людей?», — у меня теперь был точный ответ. Можно! Но за это знание одного нахального типа хотелось прибить.

В общем, не представляю, как я выдержала две пары. Нервная система сбоила от обилия сигналов.

Однако, стоило всем учащимся покинуть аудиторию… стоило нам с Лехой остаться один на один, я пожалела, что на сегодня мои занятия закончены.

***

Крамер только успел подняться со своего места, а температура воздуха, по ощущениям, повысилась на пяток градусов. В кабинете словно отопление включили. Как лютой зимой — на максимум.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Пока не случилось что-нибудь, за что мне станет стыдно, нужно было срочно бежать отсюда.

— Леш, спасибо, конечно, за помощь, но тебе не обязательно приходить на занятия.

Не разбирая, где и что, я сложила в папку все свои бумажки, бросила телефон на дно сумочки и стала искать ключи. От шока, что Леха явился на курсы, я кинула их неизвестно куда, и теперь приходилось за это расплачиваться. Как назло!

— Уверена? — Крамер неспешно подошел к одному подоконнику. Задумчиво посмотрел в окно, потянул за шнур жалюзи.

— Да. Абсолютно. Заведующему я сама могу сказать, что ты уехал.

— Мне несложно кататься сюда пару раз в неделю. — Второе окно постигла та же участь. — К тому же это лучше, чем вылавливать тебя по всему Питеру.

Я проследила за тем, как узкие полосы пластика поворачиваются, отсекая кабинет от улицы, и сглотнула. Стало совсем душно. Леха будто не свет закрыл, а перекрыл доступ кислорода.

— У нас уговор. Вылавливать не придется…

Тихо выругавшись на себя из-за долбаных ключей, которые наотрез оказывались находиться, я вывернула все содержимое сумочки на стол.

— Предпочитаю все контролировать сам.

Леха подошел вплотную. Сдвинул блокнот, под которым лежала связка, и направился к двери.

— Не нужно…

От догадки, что именно он задумал, меня пробила дрожь.

— Что именно «не нужно»?

В тишине щелкнул замок. Потом погас свет.

Духота достигла предела. Небось, пасхальному куличу в духовке было прохладнее, чем мне сейчас. Следовало срочно убираться, но даже встать со стула не хватило сил.

— Леш, здесь еще занятия идут.

Спасаясь от удушья, я оттянула воротник. Особо не помогло. Надо мной тучей навис Крамер, и сушить стало уже изнутри.

— Занятия — это хорошо. — Горячие ладони коснулись щек. Погладили нежно, как кошку. И тут же скользнули ниже, обхватывая грудь.

— Леш… — вырвалось с предательским стоном. — Нет…

Пальцы сквозь ткань сжали соски.

— Что ты сказала? — Посылая болезненные разряды в пах, покатали набухшие вершинки.

— Пожалуйста, нет… — я облизала губы.

— Две пары мечтал это сделать. — Сломив вялые попытки удержать его, Леха задрал мой гольф и спустил вниз чашки бюстгальтера. — Думал, парту членом проломлю.

Он рывком оторвал меня от стула. Усадил попой на столешницу и сразу же накрыл соски губами. Вначале один, слегка прикусив. Затем — другой.

— Нет, Леша! Это же класс! Что ты делаешь?..

Я честно попыталась его остановить. Даже в грудь толкнула. Но проще было тормознуть поезд. Попытка сказать еще хоть слово закончилась языком во рту. А толчок — перехваченной ладонью, которую мгновенно прижали к мужскому паху.

— Он очень соскучился по своей училке.

Судя по размеру и твердости, членом на самом деле можно было сломать парту. В брюках не осталось ни одного свободного сантиметра, и казалось, эта дубина вот-вот порвет металлическую молнию.

Пожалуй, в одежде мужское достоинство Крамера выглядело не менее впечатляющим, чем без нее. Совершенная часть совершенного тела. И прямо сейчас эта штуковина могла оказаться во мне.

— Леш, сюда могут войти. В соседних классах еще занятия идут. А у уборщицы вообще ключи от всех кабинетов.

Я чуть не захныкала, убирая руку с паха. Хотелось послать все к чертовой матери. Расстегнуть ширинку, опуститься на колени и попробовать, какой Леха на вкус.

Губы саднило от такого желания. Никогда не была любительницей минета, а тут… словно рассудок помутился. И не смущало, что мы в классе, где я почти каждый день веду занятия. На парте, за которой сидят мои ученики.

Чужое безумство заражало. Сбивало с толку. Будило во мне что-то… незнакомое.

— Всегда хотел угостить тебя на школьной парте… — Будто мыслей о твердости под пальцами мне было мало, Леха расстегнул ширинку и оттянул вниз резинку трусов. — …вот этим.

Он сам положил мою правую ладонь на свой ствол и заставил провести по всей длине.

— Давай, родная. Расскажи ему, как ты соскучилась.

— Извращенец.

Не удержавшись, я коснулась большим пальцем бархатной налитой головки. Размазала выступившую каплю влаги и невольно заерзала.

— Нравится? — паршивец ухмыльнулся. — Хочешь почувствовать его в себе?

— Дома! Только дома. — Не знаю, как я смогла это выговорить.

— Обязательно. Дома продолжим.

Он надавил ладонью мне на грудь, заставляя откинуться спиной на столешницу, и вклинился бедрами между ног.

— А сейчас я тебя немножко потрахаю, чтобы можно было добраться до этого дома без ДТП.

Решительно сдвинул в сторону мои многострадальные трусы и толкнулся двумя пальцами внутрь.

Словно не было сутки назад безумного секса, будто не загибалась от оргазмов, я чуть не взвыла. Это оказалось слишком остро. Мышцы живота сжались, и спина выгнулась дугой.

Чтобы не заорать, пришлось больно укусить себя за щеку изнутри.

— Какая у нас тут мокрая училка.

Леха с чавкающим звуков вышел. Как эскимо, облизал пальцы. И снова загнал их в меня до основания.

— Признавайся, о чем ты таком думала? — стал ритмично двигать рукой уже без пауз. Скользил, слегка раздвигая пальцы. Растягивал меня, подготавливая…

— О занятиях.

— Ну-ну…

Пальцы исчезли, и вместо них меня резко протаранил член. Вошел на всю глубину сразу и, не позволяя привыкнуть к размеру, вышел.

От пустоты внутри мгновенно стало плохо. Убить за такое хотелось!

— Еще! — со злостью вырвалось из груди.

— Проси, училка! Выпрашивай!

Гад погладил головкой клитор, но не вошел. Вместо этого принялся издеваться. Размазывал влагу по чувствительной плоти. Хитро ухмыляясь, давил членом на анус. А то, что я загибаюсь, как будто не замечал.

Пофиг ему было. И на заполненный учащимися класс за стеной. И на меня, раскрытую и доступную. Вены на шее вздулись. Глаза блестели как под кайфом, но морил обоих голодом. Держался! Атлант, мать его!

— Скотина!

Не дожидаясь, когда он наиграется, я попыталась насадиться сама. Ухватилась руками за край парты. Двинула бедрами назад. Совсем забыла, кто я и где. Но тут же получила отрезвляющий шлепок по бедру. Слишком звонкий для пустого кабинета и красноречивый.

— Нет, родная. Главный сегодня я. За ожидание нужно платить.

Он закинул мои ноги к себе на плечи.

— Давай же! Где твое «пожалуйста»? — Вогнал член так глубоко, что дыхание сперло.

— Прошу…

Голос казался незнакомым, хриплым, словно простуженным. И в унисон ему жалобно скрипнула парта.

— Хреново просишь. — Принялся пальцами поглаживать клитор. Умело, ласково. Касаясь именно там, где нужно, и не выходя ни на секунду.

— Пожалуйста. Еще…

Стало плевать на все. На возможное увольнение, на позор, на сломанную мебель и психику группы в соседнем кабинете.

Будущее исчезло. Осталось только настоящее.

Твердая столешница под спиной.

Тяжелый член внутри и пальцы…

Настойчивые, горячие, влажные от моей смазки. Скользящие по растянутой членом плоти, словно рисующие невидимый узор. Приворот на верность. Навсегда. Будто моей больной любви к нему было мало.

— Никаких больше выходных, поняла?!

Лешка все же сорвался. Не выдержал сам. Толкнулся пару раз. Грязно выругался и начал двигаться все быстрее. Вколачиваясь без пауз. Остервенело. Жестко. Словно наказывая себя и меня за вынужденное ожидание.

— Рядом будешь! — выдохнул, ускоряясь. — Отпуск бери! Не дадут, я договорюсь.

Не дожидаясь ответа, заткнул рукой рот.

Вовремя!

Много мне не понадобилось. Несколько быстрых движений, пошлых шлепков, и долгая прелюдия сроком в две пары закончилась в считаные секунды.

Ни хрена это был не оргазм.

Все прежние разы в сравнении с ним меркли. Угол парты больно врезался в лопатки. Голова дергалась на весу, грозя оторваться совсем. А внутри меня будто лаву пустили. Поток! Огненный, стремительный. Сметающий все на своем пути. И выжигающий все живое.

Сжимая до синяков мои бедра, Леха вколачивался все глубже. Кончал, волнами закачивая в меня сперму. Матерился, грязно, по-русски. А меня выворачивало наизнанку от болезненно-сладкой разрядки. Рвало на клочки от удовольствия.

Долго.

Мучительно.

Невыносимо хорошо. Как не было никогда прежде. Ни с кем.